Изменяется даже Бог [...]
Человек без зазрения совести убьет другого за еду, ресурсы, за место под солнцем, и тот принцип, что сильный убивает слабого не потому что жесток, а потому что нужна пища для того, чтобы банально выжить, воспроизвести потомство и уйти умирать, здесь не сработает. У людей все иначе. И раньше как-то боги направляли, вели, давали советы, уничтожали грешных, то есть как-то контролировали процесс пребывания смертных на земле, то сейчас этим заниматься некому.
Daemon x Rhaenyra
Он мог спалить ее. И дракона тоже. Караксес, закаленный в бою, страшный, опасный зверь. Верные принцу люди ничего бы не увидели. Или сделали бы вид, что не увидели. Обугленное тулово вместе с маленьким телом упали бы в море, и синяя пучина пожрала бы их, оставив сгустки черной пены. Никогда еще наследие Визериса не было так близко к гибели.
Kylo Ren writes...
Атмосферный шторм подхватил звездолёт, как сломавшую крыло птицу и безжалостно увлек в свой дикий танец. Всего пара секунд, он не успел осознать, что происходит, как фюзеляж столкнулся резко столкнулся с почвой. Громкий взрыв оглушил просторы пляжа, распугав местных животных, черный дым гнилыми тучами потянулся к небу, сливаясь с вихрями шторма. Корабль загорелся и Кайло, висящий на ремнях, почувствовав жар, очнулся. Только сейчас он понял, что висит вниз головой, а ремни безопасности заклинило. Из тела в боку торчал кусок корпуса звездолета, кровь капала на разбитую приборную панель, стекала ручьями по одежде, а резкая боль мешала пошевелиться. Дым валил в кабину и дышать было невозможно.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » я ем разбитое стекло, а ты боишься крови // bnha


я ем разбитое стекло, а ты боишься крови // bnha

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

я ем разбитое стекло, а ты боишься крови

https://i.imgur.com/VbUXfT8.png


МЕСТО И ВРЕМЯ:
США / 28 августа, 2019

УЧАСТНИКИ:
IZUKU MIDORIYA,
KATSUKI BAKUGOU

О П И С А Н И Е

Мам, ведь я же твое сокровище?
Точно красавица, а не чудовище?

И всё-таки, рука дрогнула.

Отредактировано Izuku Midoriya (Вт, 3 Май 2022 00:00:29)

0

2

Он не может сомкнуть глаз с того самого дня, как получил список пострадавших при взрыве небольшой кафешки на Гейтс-авеню. Шото Тодороки значился на четвертой строчке. Остальные трое пострадавших оказались случайными жертвами, целью явно был капитан отряда специального назначения. Другие версии отмели почти сразу же. Но Кацуки знал, кто за этим стоит, еще в тот момент, когда гнал в госпиталь на полной скорости, - новая пометка в досье Изуку Мидории появилась лишь спустя сутки.

Кацуки Бакуго никогда не верил ни в бога, ни в черта, а невинность святой девы считал самой большой в мире выдумкой, но сразу из отделения реанимации отправился в больничную часовню и добрых часа два уговаривал высшие силы не отбирать у него друга. Ну, как уговаривал, угрожал поджогом каждой церкви в Нью-Йорке. То ли странная молитва сработала, то ли врачи свершили настоящее чудо, но через пару месяцев Шото смог вернуться домой. На работу ему, конечно, еще рано, но руки-ноги при нем и дышит без ИВЛ.

Камеры наблюдения не показывают ровным счетом ничего интересного. Кацуки напрягается. Лига точно вернется, чтобы завершить начатое: если кажется, будто все спокойно, значит, он что-то упускает.

- Выглядишь паршиво. Может, тебе все-таки домой? Я подежурю, через пару часов присоединится Тедди, - рука напарника ложится на плечо.

- Завались. И клешню свою убери, - сквозь зубы цедит Кацуки и, смягчившись, добавляет. - Если решил поиграть в мамочку, сходи за кофе. Мне двойной флэт уайт и апельсиновый пончик.

Мужчина вздыхает и выходит прочь. На экране видно, как он шагает по коридору, засунув руки в карманы. Кацуки и паника остаются наедине. Вдруг защитить Шото не выйдет? Он ведь и выжил то по счастливой случайности...

Кацуки, если честно, ни на что не способен. Он самый бесполезный в мире кусок дерьма. Кого это он тут спасать собрался? С чего решил, будто теперь все иначе? В мыслях некстати всплывает ослепительная вспышка, поглотившая силуэт Тойи, истошный ор Нормана...

Родственники решили похоронить ребят рядом: девять надгробных плит идут одна за другой, и каждую из них на своем горбу тащит единственный выживший. Тогда Кацуки ничего не смог сделать, но сейчас... Нападение на Шото - его вина и больше ничья. Если бы он не позволил себе обмануться трогательными веснушками, будь они неладны, друг был бы в порядке, а серийный убийца Изуку Мидория сидел бы за решеткой.

Верно, в этом и есть главная ошибка - Кацуки всегда отпускает Деку. Что семь лет назад, что сейчас - и оба раза фатальны. Как иные пытаются поймать за хвост удачу, так и он гонится за неуловимым изумрудным светом. Ему невдомек, что придется отсыпать пару мешков рубинов крови.

Чертов ты предатель, агент Бакуго. Никчемный блядский выродок.

Шон внизу останавливает девчонку в коротеньком пальто - он стоит спиной к камере и закрывает ее лицо. Лиам, поднимающийся по ступенькам, вдруг застывает и, бросив бумажные стаканы с кофе, достает пистолет.

- Всем постам. Код три, действуем по плану. Внизу Химико Тога, предположительно с ней Шигараки и Даби, - командует Кацуки в рацию, параллельно вызывая "Скорую" и подмогу.

К Химико, и правда, присоединяется Томура - он стреляет в Лиама. Того спасает только вовремя подоспевший Тонни. Появившийся Даби - он в Лиге новенький - устраивает небольшой пожар, позволяя подельникам отступить. Кацуки чертыхается и выбегает из квартиры, которую они сделали штабом. Ему остается всего два пролета, когда он понимает, что именно упустил. Кого. Среди напавших нет Деку. Это значит только одно - он уже внутри, заварушка внизу лишь отвлекает внимание.

Кацуки несется вверх со скоростью света и молится, чтобы ее хватило обогнать время. Секунды, напуганные звериным почти рычанием, замирают и жмурятся прямо перед финишем.

- Стоять, - тихо щелкает снятый предохранитель. - Руки вверх, лицом к стене.

Деку послушно выполняет указания и даже дает заковать себя в наручники.

- Каким же ублюдком ты стал. Помнится, Шото был и твоим другом, - шипит Кацуки, вжимая его в стену. - Я никогда не прощу тебе этого, Изуку Мидория. Ты умер для меня.

+1

3

- Он не умер, - в голосе слышится дрожь: она проходит по горлу, скапливаясь комком, а после застревает где-то в груди, чтобы потом скатиться к желудку и сжаться в противном спазме, вызывая желание выплюнуть её наружу. - Жив, Шото жив, - уже куда тише проговариваешь, себе под нос, так, чтобы заглушить радость в этом голосе, оставив вместо неё только гнев.
- Да что ты? Я же говорил, что нужно три взрывчатки, - Даби лениво пожимает плечами. Исполосанный ублюдок, на самом деле ему плевать. И на случайные жертвы, которым повезло меньше, и на обгоревшее лицо твоего друга, бывшего друга. И безразличие его объяснимо, изначально ведь Шото был твоей целью. И сумасшедшего этого ты привлек, только потому что понимал - не получится. Выстрелить не получится.
И вот сейчас, стоя у больничной койки, сжимая пистолет в руках, понимаешь - действительно, ты был прав. Не получается. Пальцы не гнутся, кажется, что вместо них деревяшки, что у куклы какой. Ни согнуть, ни разогнуть. Вообще ничего не получается. И лишь чертов пистолет сжимаешь, хватаясь за него, словно за последнее спасение.
Шото моргнул, или тебе так только показалось? Может это из-за шрама на лице? Или же ты действительно сходишь с ума… С кем поведешься, Изуку Мидория. Водишься с безумцами - готовься превратиться в одного из таковых.
Но друг твой только спокойно дышит, даже и не подозревая, что в его сторону направлено дуло пистолета. Размеренное дыхание, спрятанное за маской, сейчас бы пошутить про Дарта Вейдера, а не стоять, размахивая огнестрелом. Открой глаза, Шото, да посмотри правде в глаза. Каччан ведь тоже предпочел закрыть глаза, сделать вид, что ничего не было. Он ведь сильный, да? И Шото сильный, и две бомбы его не прикончили, даже сравнительно легко отделался. В этой троице ты был и остаешься единственным слабаком. Только теперь не до споров, кто кого уделает на баскетбольной площадке, или же в армрестлинге. Теперь цена проигрыша - жизнь.
Но курок так и остается нетронутым. Кажется, что уже просто вечность здесь стоишь. В наушнике Шигараки сообщает об отступлении - они достаточно привлекли внимания, теперь твоя очередь сделать свою работу. Но ты проигрываешь, снова. Как тогда в баскетболе, когда не получилось выбить трехочковый (зря надеялся). Как когда мерялся силами с Каччаном, и тот едва руку напополам тебе не сломал. Правда, проигрыш в этот раз ценою в жизнь. И сейчас ты даже рад, что проиграл. Радуешься, что тот дурак, но прячешь это лишь за ехидной, да несколько стеклянной, ухмылкой.
- Каччан, стоило предусмотреть, что только ты догадаешься, - и ты предусмотрел, – Я? Ублюдком? Разве я не говорил тебе об этом в прошлый раз? Не показал тебе это? Или же ты снова предпочел не видеть? - голос опять дрожит. Жалкое спасибо, что остановил меня, Каччан, утопает в грязи озвученных слов, и от этого хочется зарыдать. Ведь что-что, а напоминания о прошлом он точно не заслужил. Ведь это ты виноват, во всем. Ты и твоя чертова слабость. Физическая, духовная. Слабость к рукам, что сжимают сейчас предплечья, цепляя на тебя наручники. Слабость к голосу, что проговаривает довольно жестокие вещи.
Да, продолжай так говорить, Каччан.
Отчего же так горько, если именно этих слов ты и добивался? Чтобы он увидел, в кого ты превратился, и смог с тобой попрощаться раз и навсегда. Чтобы Каччан был тем, кто сотрет имя Изуку Мидории из этого мира.
Но пока что лишь холод наручников, касающихся запястий, и чувствуется.
- Мм, Каччан, а ты любишь пожестче, да? Поэтому и пошел в полицейские? Может хотя бы не при Шото поиграем? - и снова ехидство горечью на языке оседает, и лишь сглатываешь. Дерьмо. Все было бы неплохо, застрели он тебя на месте. Но вот тюрьма в твои планы не входила.
- И что дальше. Уведешь меня в свой решетчатый лимузин, а потом в личные покои? Может тогда сменишь профессию - станешь надзирателем в тюрьме и сможем трахаться, сколько пожелаешь, - болтаешь и болтаешь, что та змея, яд в панике разбрызгивающая. Нужно потянуть время, чтобы оставить немного оного для команды Шигараки. Толкаешь Каччана плечами, словно в попытке вырваться. Тот лишь фыркает, а после вдавливает в стену, ощупывает на предмет оружия, находя в штанине складной нож и изымая его вместе с пистолетом. Жаль, тебе нравился этот нож - только им получилось оставить на тупой роже Шигараки пару следов.
Каччан тащит тебя вниз, да все продолжаешь проговаривать что-то про злого детектива и еще какую-то чушь - только чтобы мешать ему думать. Надо же, а сейчас Каччана уже куда сложнее вывести из себя.
Конечно, вы ведь давно уже не те мальчишки, что в прошлом. На твоем лице больше не найти той глупой доброй улыбки, Каччан же больше не вспыхивает от каждого слова в свою сторону. Лучше бы вы навеки остались подростками.
- Знаешь, надеялся, что к тридцати у тебя будет машина получше, - пригибая голову, садишься на заднее сидение. И думается, может, ну его к черту, пусть повяжут окончательно, да и сгниешь в тюрьме, где тебе и место? Но нет, если остановишься сейчас, то все будет напрасно - мама окажется в опасности, а значит, всё, что ты делал до этого, все эти смерти просто развеются по ветру.
Всё напрасно.

+1

4

- Есть подвижки? - с нарочитой небрежностью интересуется Кацуки у следователя, будто и не у него руки тряслись, когда он писал отчет о задержании Изуку.

- Нихуя. Ублюдок как воды в рот набрал. Из-за его послужного списка нам дали добро на особые методы допроса, даже вызвали того психопата из третьего отдела для этого. Послезавтра приедет - посмотрим, что из этого выйдет, - пожимает тот плечами.

- Думаешь, это поможет? Расколется, и пытки покажутся ему сказкой на ночь. Лига найдет способ дотянуться до него, - Кацуки скептически фыркает. - Сделку предлагали?

- Предлагали, но так он на нее и согласился. Сам же сказал - он труп, если сдаст своих, - следователь устало трет переносицу.

- Выбей мне два часа в допросной без внешнего наблюдения и карт-бланш на условия сделки, - он сверлит коллегу тяжелым взглядом. - И тогда сможешь к концу месяца получить и премию, и повышение разом.

- С чего ты взял, что у тебя выйдет? - мужчина поднимает на него растерянный взгляд.

- Если он и будет с кем-то разговаривать, то со мной. Мы вместе под стол ходили. У него однажды была возможность меня прикончить, но он этого не сделал, - Кацуки прячет руки в карманы.

- С сыном босса он тоже дружил, Шото до сих пор не оправился, - в голосе следователя звучат даже не нотки, а целые симфонии сомнения.

- Набери, когда ваш вариант не сработает, а начальство спустит на вас всех собак.

Через две недели хоронят Каминари Денки - связиста штурмовиков. А еще через полторы Кацуки, действительно, получает звонок из следственного управления.


- Паршиво выглядишь, - он запирает дверь на замок и садится напротив Изуку.

Тот, и правда, заметно осунулся. Посмотри на него и поверишь в существование дементоров - из Изу будто жизнь выкачали. Больше всего на свете он сейчас напоминает потухшее светило: его теплом уже не согреться, оно медленно остывает, а вместе с ним леденеет и кровь в жилах. И веснушки теперь совсем не трогают - какому дураку понравятся солнечные пятна? Кацуки вот точно не такой: ему нет никакого дела ни до них, ни до осколков зеленого стекла в чужих глазах. Он ни за что не порежется, а что в крови весь - так это вишневым соком облился. Приторным таким, с привкусом перезрелой любви.

- Я - твой последний шанс. Надеюсь, ты это осознаешь, - Кацуки складывает пальцы в замок. - Я могу предложить тебе очень хорошие условия, а могу не предложить ничего - все зависит от тебя. Нам всем, как ты понимаешь, нужно, чтобы ты сдал Лигу с потрохами. Настолько нужно, что страна готова закрыть глаза на твои преступления. Но эта акция действует, только если твои показания помогут повязать твоего папашу. Естественно, в твоем отношении будет действовать программа защиты свидетелей. Свобода - это больше, чем то, на что ты рассчитывал, и то, чего ты заслуживаешь, согласись?

Кацуки достает из кармана пачку "красных мальборо" и, выудив оттуда сигарету, закуривает. Изуку, не спрашивая разрешения, делает то же самое.

- Надо же, задрот пошел по наклонной, - щурится Кацуки. - Пока ты думаешь над сделкой, я скажу тебе еще кое-что: я здесь не только за этим. Мне нужны ответы, и ты мне их дашь, потому что я, черт возьми, заслуживаю знать правду. Ты можешь кривляться, сколько угодно, вот только ты не прикончил меня, когда была возможность. А еще, встретив меня, ты съехал с катушек и полез ко мне в штаны. Я долго думал, в чем причина - неужели обида или желание унизить меня? Но дело не в этом, да, Деку? Ты так часто повторяешь, что я все еще влюблен в тебя, только ради того, чтобы отвлечь внимание от собственных чувств. Ты до сих пор смотришь на меня своим щенячьим взглядом - не замечал? - он тушит сигарету в бумажном стакане с водой и обходит стол, чтобы пальцами поддеть Изуку за подбородок. - Или ты расскажешь мне обо всем, что случилось, начиная с того самого Рождества, или я сейчас выйду и больше не вернусь, а ты сгниешь в камере. Я не дам тебе второго шанса.

Отредактировано Katsuki Bakugou (Чт, 27 Окт 2022 00:52:36)

+1

5

За решеткой темно и холодно. Тебя поместили в отдельный изолятор - как особо опасного преступника, считай, вип-комната. На деле же полиция явно боится, что через кого-то из соседей передашь сообщение Лиге. Не такие ведь там дураки работают, как любит повторять Шигараки, верно? Каччан же вон, среди них. И ты когда-то мечтал об этом месте - ловить преступников, отправлять их за решетку, заставлять отвечать за свои действия. Мечтал, что возьметесь с Каччаном за руки и уйдете в светлое будущее, полное подвигов и приключений.
А сейчас вот он ты - сидишь на полу у толчка, выплевывая внутренности после очередного допроса. Некоторые полицейские, оказывается, ничем не лучше преступников. Удивительно, в чем-то этот ублюдок все-таки был прав. И даже папенька был прав, да вот только не ожидал ты, что на собственном опыте убедиться придется.
Вип-камера воняет блевотиной и мочой. Кажется, что только эти запахи и чувствуешь весь этот почти-месяц. Лига небось только и ждет, что ты их сдашь. Хотя отец, наверняка, во всей своей самоуверенности, ждет обратного. В любом случае, никто из них не спешит тебя освобождать.
Сам дурак, раз попался (читай, сдался добровольно). Но тогда это казалось единственно верным решением. Ведь второй раз жизнь Шото тебе бы не простили. А убить его ты бы не смог. Когда же уже закончится эта безысходность? Завыть бы, разреветься, но и на слезы сил не остается - небось от соли все лицо жечь будет.
Когда в очередной раз хватают за плечо и выводят из камеры, лишь думать и получается - какие способы пытки этот психопат придумал в этот раз? Но психопата в комнате не оказывается. Более того, ведут тебя в иную комнату допроса. Обстановка здесь даже кажется освежающей, насколько это возможно для четырех бетонных стен.
- Каччан, - выдаешь почти одними губами. Голос хрипит, скрипит, что кляча старая. Говоришь, прокашлявшись, уже громче:
- Я не заслуживаю этого, ты ведь сам это понимаешь, Каччан, - и криво усмехаешься. Грязные волосы падают на лицо, щетина же скрывает разбитую губу. Смотришь, псом побитым, но на большее сил не находишь, для дерзости и бравады нужны силы и отчаяние, у тебя же осталось только последнее.
- Я не могу уехать, - говоришь, не не хочу уезжать, а не могу. Ведь сколько раз ты мечтал все бросить и сбежать? Сколько раз задумывался, взвешивая на весах количество жизней, унесенных тобой, и одну жизнь той самой, что родила и воспитала. Казалось бы, чем тут гордиться - ведь воспитала она убийцу. Но матушка твоя точно ни в чем не виновата. И смерти она не заслуживала никогда. А ведь она, узнай об этом, наверняка разочаруется в сыне. А ведь столько убивал, а Шото и Каччана не смог. Значит, их жизнь важнее жизни матушки?
Каччан прикуривает, и как чертовски ему к лицу сигарета. Ты делаешь то же следом, да вот только выглядишь с ней как подросток, который пытается повыебываться перед пацанами. Хотя, с этой побитой рожей, скорее как уставший от жизни дед.
Так вы и сидите, в шуме белых ламп, да лишь наблюдая за тлеющим пеплом. Что песочные часы - догорающая сигарета сигнализирует об окончании минуты молчания. Каччан поднимается и подходит ближе, подбородка твоего касаясь пальцами.
От этого движения лишь вздрагиваешь - рефлекторно, а после смотришь на парня снизу вверх, видимо, тем самым взглядом, что зовет он щенячьим.
Ты любил Каччана, это правда, с которой бесполезно спорить. И сколько бы не переубеждал себя, да любовь твоя не угасла - этот согревающий очаг обратился всепоглощающим пламенем и сейчас пытается тебя сожрать.
Да, именно в этот момент. Когда чужие пальцы все крепче сжимают подбородок, когда смотрит на тебя таким взглядом, когда говорит, снова спрашивает — это вытравленное из души чувство снова охватывает и ты почти скулишь в ответ. Сдаешься, ты почти сдаешься, под одним лишь взглядом.
Нельзя.
Губы поджимаешь, и взгляд отводишь, чтобы Каччан встряхнул рукой, снова приводя тебя в чувство.
- У него моя матушка, - в итоге выдаешь, почти неслышно. Наверняка напихали дорогущих жучков по всей комнате. Лучше бы ты рассказал ему обо всем без лишних ушей.
Но лучше бы Каччану не знать, как еще глубоко ты можешь упасть.
- Она вышла за отца еще когда он не был главой. Потом много лет я о нем ничего не слышал, а в то самое Рождество он объявился - и сказал, что мы должны переехать, - выдаешь, почти без запинки. Ведь столько раз представлял себе этот разговор, столько раз проговаривал у себя в голове... а после все же почти задыхаешься, голову из чужого цепкого прикосновения вырывая. И скручиваясь на стуле, что ребенок запуганный. - Я не.. Тогда было.. - и всё же запинаешься, не зная, как продолжить. Ведь мгновение то - начало, когда вся твоя жизнь переломилась. Твоя, и множество тех жизней, которые ты унес.
Не то вдыхая, не то выдыхая, все же пытаешься ухватить побольше затхлого воздуха, чтобы продолжить говорить:
- Тогда я не знал, зачем ему сдался. Зачем он вернулся... Зачем угрожал мне... И зачем ему мама... И понял я это только недавно. Каччан, ты ведь помнишь то дело, от которого Тошинори нас отстранил? - взгляд поднимаешь. Каччан, переставая нависать над тобой, садится напротив. - Еще в академии. Тогда мы случайно, по вине банды Шигараки, наткнулись на кучу слитой информации про строение банды и всех членов семьи. Но не поняли этого. А Тошинори, наверняка, понял, но испугался. Или же ему не разрешили дальше копать. Но свидетели тогда остались... Мы, - руки сжимаются сами по себе, впиваешься отросшими ногтями в кожу, кусая губы.
- А потом, спустя годы, вы снова начали копать под это дело… И мне велено было вас остановить. Он уже не гнушался показывать свои методы, главное, чтобы не всплыла информация про семью. Каччан, там... - сглатываешь, а после тянешься к бутылке с водой, жадно хлебая прямо из горла, словно измученный пустыней путник. - Там можно посадить не только отца, но еще и политиков, бизнесменов.. я изучал эти документы, пока был в банде, я.. - все же не выдерживая, падаешь лицом на стол, утыкаясь в свои ладони, и начинаешь откровенно рыдать. Сжимаешься, кажется, до одной маленькой точки, кусая губы и пытаясь сдержать крик. А кричать хочется. Выплюнуть всё накопившееся, о чем молчал столько лет. Что кипело внутри, варилось, превращаясь в мессиво.
- Прости... за то, что сделал.. я.. Каччан... тебе не надо было в это влезать. Я лишь хотел, чтобы ты бросил всё. Но ты ведь не можешь так,  - под конец все же бормочешь в свои ладони, буквально в комок превращаясь.
Разогнуться, снова стать подобием человека, так и не получается. Пускай слезы утихли, и приступ отчаяния остался комом в горле. Но ты рассказал... Смог рассказать.
Наконец-то было кому слушать.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » я ем разбитое стекло, а ты боишься крови // bnha


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно