In the Dark
Что же делал охотник в землях Мондштадта? Пришел за Фатуи? Может ошибкой было считать, что этот агент пришел шпионить на винокурню? Как будто поняв, что сейчас станет объектом разговора, Фатуи застонал, оседая на землю. Удар копьем был мощным и выверенным. Даже если агент, пользуясь тенями, сейчас попытается улизнуть, далеко он не уйдет. Так что Дилюк даже через мазку представлял выражение лица Фатуи, готового к пыткам.
Murdoc х Hel
Не ее профиль, не ее претендент. Он скорее пошел бы на корм Нидхёггу, да поди и притащи самоубийцы в Нифльхейм... Древний дракон был бы лучшим утилизатором подобного рода тел. Получше всякого крематория. Женщина склонилась над мертвецом, вдохнула тонкий аромат мертвечины, что был недоступен человеческому обонянию, и удивленно приподняла бровь. Отчет она читала, и там было написано, что ее клиент – самоубийца. Патологоанатом, проводивший вскрытие, то ли ошибся, то ли наврал в отчете специально. Хтоническое чудовище хмурится, отшатываясь от тела. Хотя, какое ей дело? Стриги ногти покойникам, готовь материал для Нигльфара и не задавай лишних вопросов. – Кому-то Вы помешал, – задумчиво тянет слова Хель, – мистер Вульф.
Maxwell Trevelyan writes...
Страх – это слабость, а слабость — недопустимая роскошь. Особенно для того, кто не может позволить себе быть слабым. В Круге учили, что демоны опасаются сильных, что им легче увлечь того, кто пал духом, кто истощен суевериями; Старшие маги шептали, что слабость притягивает храмовников… стервятников, ждущих любого промаха, чтобы уничтожить, сломить окончательно. Страха нет в настоящем, он – в прошлом, там где снег окрашивается зеленым сиянием, где чужая рука безвольно лежит вдоль тела, где дыхание слабое и прерывистое, там где сердце готово застыть от тянущей странной боли внутри. Ему снова подливают эль. Не получилось.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » времена не выбрать // rc: chasing you


времена не выбрать // rc: chasing you

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

времена не выбрать

https://i.imgur.com/xeBD6sK.gif https://i.imgur.com/EPv2OdB.png https://i.imgur.com/B1qzLl7.gif https://i.imgur.com/cVpHwPX.png
eliza harris x agatha harris

И я просто улыбнусь этому белому листу — прикоснись к моему сердцу ты налету

Элиза легкой тенью — аккуратной, едва уловимой — возвращается под крышу Бишоп-Мэнсон после экзаменов; и ее прибытие — единственная причина чувствовать себя живой или хотя бы делать вид.

После всех потрясений и горестей, единственное, чего хочет Агата — это обнять младшую, почувствовать ее тепло и поддержку, осознать, что солнце возвращается в ее мир, а волны внутри успокаиваются; и, конечно же, она хочет поделиться радостью с остальными.

— Ничего важнее нет, цени этот момент; оставляю белый след, как ветер лететь на свет —

+3

2

У дверей, с чемоданами.
Так непривычно: стоять у дверей дома, с чемоданами. Всё изменилось, изменился хрупкий мир девушки, и, сейчас, сложно поверить в происходящее. Хрупкие пальчики стучали в дверь, предвкушая стук обуви по полу, громкие голоса, смех и напоминания о правилах приличия. Элиза не понимала, почему, до сих пор, из-за ближайшей античной статуи не выскочил Данте. Как-то не верилось, что, однажды, она вернётся домой, а её никто не встретит. Много всего изменилось.
И, прежде всего, содержимое двух жёстких двухколесных коричневых чемоданов со сменной одеждой и обилием предметов, без которых нельзя провести и сутки в чужой комнате. Она, с удовольствием, взяла бы любимые, бежевые, прелестно украшенные орнаментом из сиреневых роз с чуть острыми лепестками, но одна мысль о возможности замарать или поцарапать такую красоту, навевала жуткую тоску. Ещё на первом курсе пришлось купить практичные средства переноски вещей по совету тётушки. Девушка крепче сжала ручки обоими руками. 
Чтобы сдать экзамены, пришлось лететь в университет – дома никто бы не позволил сосредоточиться и высидеть хотя бы два-три часа в тишине. Данте, правда, не помешал бы, больше. Сразу после похорон тётушки он улетел разведывать места возможного жительства, страны, в которых слишком близкие отношения между родственниками не карались бы законодательством. Ради любви пришлось идти на страшные жертвы, даже, пустить в сердце чувство вины, избавиться от которого не удалось и сейчас. Данте звонил каждый день и писал, тоже. Приятные пожелания доброго утра, спокойной ночи, приятного аппетита, фотографии себя любимого, некоторые из которых Элиза могла смотреть только убедившись, что осталась одна.
Элиза Харрис пропала со всех радаров практически на месяц, оттого и пришлось Данте самому выискивать уютное гнёздышко. Младшая Харрис до сих пор надеялась, что он вернётся и будет ближе к семье. Пока же, она сама отдалилась, чтобы сдать всё на высшие баллы и как можно больше готовится к предстоящей практике. Всё что она успевала – спать по восемь часов и есть два раза в день, да проверять почту. Студенческий коллектив был чудесным, только в период зарабатывания баллов все сжирали друг друга как тигры или гиены. Данте, в ответ на это, заливался смехом и пестрил шутками: так и готовят к взрослой жизни, особенно, в сфере бизнеса, от которого девушка была так же далека, как планета Земля от галактики EGS-zs8-1. Только, это не у него дёргался левый глаз и щемило мышцы шеи целую неделю.  Поэтому, страсть как, хотелось сварить ароматный кофе, достать с самой верхней полки шкафа припрятанные конфеты, забраться под плед, отключившись от мира под смешную романтическую комедию.
Усталость схлынула, едва девушка оказалась у родных стен. Поместье Бишоп-Мэнсон навевало множество воспоминаний. Даже сама его атмосфера осталась такой же, как и раньше. Родная, близкая, по-домашнему тёплая, опутанная лозой тайн и опасностей.  Убийство любимой тётушки родственником, «сорванные тормоза» с Данте, новые лица в поместье, с которыми девушка и познакомиться не смогла толком. Насколько всё изменилось за тридцать дней? Насколько нормализовалось?
Хотелось в душ, что-нибудь перекусить, всухомятку, как следует выспаться. Девушка позабыла косметичку на дне одного из чемоданов, зная, что первый кто её увидит, встретит лучезарно улыбающееся приведение в чёрно-белом платье-рубашке, с забранными на затылке волнистыми волосами, везущего за собой хранилище вещей. Приведение ли? Ведь призраки не стучат каблуками, заходя внутрь жилища.
– Есть кто-нибудь дома? – словно ксилофон, раздался нежный голос.
Кто-то приближался. Только, кто?

Отредактировано Eliza Harris (Вт, 10 Май 2022 15:06:35)

+2

3

[indent]Солнце, садясь за горизонт, пытается своими лучами обнять мир, медленно погружающийся во тьму – тьму, которая одолевает ее с момента отъезда Элизы, которая на равне с Александром, Сэмом и Рэйчел заняла собой хрупкий мир Агаты: удерживала из всех сил от развала, давая возможность дышать и не думать о событиях, перевернувших жизнь с ног на голову.

[indent]Элиза — то самое солнце, которое согревало своим теплом и напоминало, что жизнь прекрасна.

[indent]Едва сестры успели оправиться от потери, младшей пришлось покинуть родные стены. Харрис отпускала ее с тяжелым сердцем, не представляя как будет справляться с проблемами одна: без теплых улыбок кузины, ее звонкого [словно переливы колокольчика] смеха, сублимации за просмотром фильмов или сериалом вечерами — под одним одеялом, с пиалой попкорна или чипсов. Можно было бы сказать, что нишу Элизы легко и непринужденно сможет занять Рэйчел, но нет. Как бы добра не была Рэйчел, она не сможет занять место сестры, с которой Агате приходилось проходить разные испытания, проверяющие их дружбу на прочность.

[indent]Ожидание давалось тяжело, даже несмотря на круговорот дел, захлестнувших с головой. Оставаясь наедине с собой в редкие минуты одиночества, Агата не выпускала телефон из рук: скидывала сестре какие-то мемчики и классные видосы, рассказывала о событиях дня минувшего и ждала, пока та освободится, чтобы хоть немного поговорить по видеосвязи: убедиться, что круги под глазами не стали больше; что она нормально ест и спит — чтобы выдохнуть и спокойно лечь спать, радуясь тому, что до возвращения младшей остается все меньше дней.

Небо усталое давит на плечи
Возьми меня за руку, так будет легче

Мы сможем заново, время все лечит

[indent]В канун возвращения кузины — перед сном — Агата бросает беглый взгляд на дисплей непривычно молчаливого телефона [сверить время и дату]; и облегченно выдыхает, накидывая одеяло до макушки. Она устала думать над тем, что принесет день грядущий — очередные разочарования и ворох страхов или, может, облегчение; одно британка знает точно: завтра приезжает Элиза, а значит, что никто не посмеет испортить ей настроение.

[indent]Очередная беспокойная ночь, полная кошмаров, рассеивается тонкой дымкой под хмурным небом. Не_выспавшаяся и разбитая, она тянется в постели и, превозмогая ломоту в теле, встает с постели словно зомби, ведомая только мыслью о возвращении сестры и желанием как-то разрядить атмосферу в поместье: из приезда сделать праздник с торжественным ужином, бутылкой (и не одной) вкусного вина, разговорами, далекими от тайн убийства.

[indent]В душе, стоя под струями холодной воды, она просыпается окончательно, сбрасывая оковы тревожности; и, заматываясь в полотенце, уныло смотрит на свое отражение в зеркале — с оттиском усталости и истощенности; осунувшуюся. Медленно выдыхает и, промакивая кожу салфетками, наносит сначала уходовую косметику, а затем — тонкими пальцами вбивает в кожу под глазами консилер, надеясь замаскировать следы недосыпа и стресса, в котором она находится уже почти… месяц? Два? Она потеряла счет времени — происходящее под крышей поместья кажется Чистилищем, в котором она оказалась при жизни.

[indent]Вместо привычного чая — чашка крепкого кофе и надкушенное печенье, непрекращающиеся разговоры Марты и скрип зубов.

[indent]«Марта, извини, но ты — не тот человек, которого хотелось бы слышать с утра. Когда же ты уже закончишь?»

[indent]Утомленная непрерывным потоком сплетен, Агата бубнит что-то о делах и покидает кухню с чашкой кофе, оседая на бортике фонтана, борясь с желанием весенним ветром ворваться в спальни пока еще спящих друзей. Она с тоской буравит взглядом водную гладь, ожидая долгожданного сообщения о том, что Элиза выехала; и, наконец дождавшись, принимается за готовку, предвосхищая скорый приезд.

[indent]День проходит в суматошной подготовке под язвительные шутки Александра и парирующего Сэма. Не вынося их конкуренции, Харрис выгоняет обоих мужчин и заканчивает готовить ужин в одиночестве, изредка бросая косые взгляды на окно — ожидая, что вот-вот из-за поворота выедет машина; и, конечно же, которую она благополучно пропускает, вздрагивая от голоса Элизы, дробящего внутренности на мелкие осколки.

[indent]Вешая фартук на спинку стула, девушка не выходит — бегает из кухни, в очередной раз коря Марту за нерасторопность и отсутствие кого-либо из работников поместья; крепко обнимает младшую сестру, вдыхая исходящий аромат [клубники] от волос; тая от нежности, которая, наконец, находит выход и больше не плещется в душе.

[indent]— Добро пожаловать домой, — шепчет она, ласково поглаживая сестру по спине, — я скучала. Как ты добралась? Голодная?

[indent]Глупо было бы предположить, что проделав столь большой путь, Элиза будет сытой и не_уставшей. Осматриваясь, она подзывает к себе Марка — одного из новых помощников Марты — и просит поднять чемоданы Элизы в комнату, а сама уводит младшую на кухню, намереваясь до ужина хотя бы накормить бутербродами с чаем, пока запекается мясо.

[indent]— Рассказывай, как дела? Хорошо же все сдала? Первая в рейтинге курса?

[indent]Она задает вопросы с легкой тенью улыбки, ставя чайник на огонь и нарезая хлеб, выпеченный вчера вечером; шарится по полкам в поисках чая, недавно купленного в лавке Патели Бридж, и, кажется, забывает о всех невзгодах, едва на столе появляются блюда с нарезкой ростбифа, сыра, баноффи и хлеба, а также две дымящиеся чашки с фруктовым чаем.

+3

4

Элиза – современная девушка. Она не расставалась со смартфоном и имела аккаунты во многих социальных сетях и мессенджерах, но виртуальное общение серьёзно давило на психику, месяц за месяцем. Она была бы и рада сказать, что всё не так, ведь не обособлена же от людей, но… Но. Сильнее всего чувствуешь одиночество именно среди людей. Круг родных и близких сократился до двух, самых важных. Данте не было. Дома ли Агата? Агата, число сообщений от которой давно перевалило за несколько тысяч. Стоило почистить память телефона.
Девушка совершенно запуталась в событиях, краем уха слушая что-то насчёт наследства, не вникая во все тонкости. Данте что-то пытался объяснять, и звучало это словно на эльфийском языке с примесью грамотно приплетенных терминов из квантовой физики. Младшая дочь семьи Харрис, определённо, была не из тех, кто мог возглавить семью, зато это могла Агата. Если она не покинула дом. Вроде, были такие разговоры. Или…? Или студентка совсем заучилась, несчастная.
«Прислала ли я ей сообщение об отправлении?» – тёмной змейкой мелькнула мысль, тут же растоптанная памятью. С памятью у девушки всё в порядке, она помнила, что писала. А потом, средство современной связи оказалось вне той самой связи. Когда-то тётушка шутила про бумажные письма, открытки и почту, обещая, что придёт день и разрушится современный мир. Что же, мир юной Харрис разрушился чуть-чуть пораньше.
Многое изменилось в доме. Дом… Для Элизы поместье – именно дом, а не безликое здание с территорией. Она, также, как и сестра желала сохранить Бишоп-Мэнсон и воспоминания, накрепко связавшие с ним её душу. Только… всё менялось, а, особенно, люди. Можно оставить архитектурный стиль, интерьеры, аромат горячего чая и свежеиспечённого печенья, но люди, которые прожили тут достаточно долгое время, пробыли тут, существенно повлияли на атмосферу. Детективы, полиция, старые родственники, деловые партнёры… Каждый из них оставлял свой след в поместье, след особый.
Кажется, словно вопрос отдавался эхом от стен. Девушка позволила странному, серому страху коснуться сердца: неужели все разъехались, все исчезли, а Бишоп-Мэнсон – её иллюзия?
Задумавшись об этом, сильно задумавшись, девушка мгновенно погрузилась в тёплые родственные объятия. Резко, крепко, неожиданно. Агата не отличалась физической силой медведя или волка, но обнимала сильно и нежно, как поступали люди, выражающие эмоции через прикосновения. Элиза звонко захохотала, обнимая в ответ:
– Ты дома…! Я так рада…!
Она не уточняла, чему именно рада. Не важно: сестра поймёт, по-своему, поймёт, и не возникнут разногласия. Возможно, именно Агата – та, с кем, в любой ситуации невозможно выстроить барьеры и стены. Они и не могли их выстраивать: а, как же наследие Сильвер-Харрис? Думать о том, что по семье могла пройти трещина? Она уже треснула, когда праздник для всей семьи превратился в глубокое горе. Теперь, им, как никогда, стоило держаться вместе.
Простые слова «Добро пожаловать домой» звучали с неким скрытым смыслом, глубоким смыслом, порождая ответный отклик в душе. Элиза не могла вспомнить, как называется этот психологический механизм, наверное, заражение. Важным, в этом кратком моменте, была лишь теплота, связующая две души и её последствие: витающая в воздухе радость встречи.
– Я, тоже, скучала. Очень-очень, – девушка позволила голосу надломиться, обнажить комок в горле, как только получила свободу. – Нормально; естественно! Давай позабудем этикет? Я слишком голодная, чтобы отвлекаться на положение вилок и ножей! – Она щебетала, стараясь вложить в каждое слово максимум смысла и эмоций. Хорошо оказаться в родном гнезде.
Девушка устало улыбнулась тому, кого звали Марком (новое лицо, очередное новое лицо), не успевая вымолвить и слова: слишком быстро сестрёнка уволокла её в центр поместья.
Кухня. Лет десять назад они бегали наперегонки, разумеется, втайне от тётушки, стремясь ухватить кусок чего-то сладкого и вкусного. Когда ты ребенок, жизнь кажется сказкой, а до мечты легко дотянуться, только руку протяни. Что мешало воскресить эти воспоминания? Тем более, по взгляду Агаты, она понимала, что задумала сестра.
Элиза с наслаждением и блаженной улыбкой втянула носом воздух: ужин обещал быть вкусным.
– Мои дела закончились: требую отдыха незамедлительно! – она рассмеялась, рухнув на стул. Отдавать приказы? Нет, не её это. – Я в первой десятке. Обходить Амелию, Дебру, Наоми и Макса, значит себя не уважать. Амелия обладает особым авторитетом на курсе, Дебра – из семьи топ-менеджеров, её отец является главой «Фейри-Сити», а остальные, двое, соперничают с ними. Столько злости я ещё не слышала: все друг друга ненавидят и еле-еле дождались окончания экзаменов. Зависть разрушительна. Ох…  – девушка устало приложила ладонь ко лбу, уставившись в сторону, – Их ссоры выкачивают все силы.
Прядь выбилась из причёски. Девушка резким движением убрала её за ухо, наблюдая за передвижениями сестры. Потом, задумалась, приложив указательный палец к щеке, надула губы и хмыкнула:
– Сколько всего я пропустила? Ну же, признавайся: я уже пропустила Благотворительный бал? Кто ещё остался дома? Кто тебя поддерживает?
Тебя. Отчего-то именно «тебя», а не «нас». И не потому, что девушка отрицала свою причастность к семье. А потому что, внезапно, ощутила себя похожей на персонажа из мультфильма, на волчицу Лили из мультипликационного фильма о волках. Совсем не альфа, совсем не лидер, но та, кто могла быть рядом, если нужно, и не уходить, освещая путь внутренним светом, пока истинная хозяйка поместья накрывала на стол.
«Сколько всего! М…!».
Сообразив сэндвич, она с наслаждением откусила большой кусок, только что понимая, как на самом деле проголодалась. Продукты таяли во рту: так сложно было не прикусить внутреннюю часть щеки или язык. За четыре приёма исчез первый, и девушка принялась создавать второй, напевая какую-то мелодию, поглядывая на сладость. Её не интересовало, увидит ли кто-нибудь нездоровый для хрупкой леди аппетит. Под мычания и сладкие зажмуривания, исчез ещё один, за ним и третий.

0

5

[indent]— Конечно, дома! Где мне еще быть? — смеясь переливом колокольчика, отвечает Агата, проводя пальцами по волосам Элизы.

[indent]С того момента, как тетушки не стало, старшая из сестер Харрис была вынуждена вступить в законные права и взять все, происходящее в поместье, под свой контроль — погрузиться в быт максимально, не упускать ни одной детали, добиться порядка во всем, как это было при Аннет; — и столь жесткий и тотальный контроль был непомерно тяжелым крестом для нее, учитывая, что вся ее жизнь до переломного события не состояла из делегирования полномочий и всеобъемлющего надзора.

[indent]Ей было невыносимо тяжело, но она старалась не показывать этого.
[indent][indent]Аннет же не показывала.

[indent]С детства Агату и Элизу связывало нечто большее, чем дружба — родство и единство душ, полное взаимопонимание и поддержка. Криптограф была рада доверительным отношениям с сестрой — в ней она видела то, что поможет сохранять благоприятную атмосферу в доме, и временами это здорово выручало. В редкие моменты едкой несдержанности, Агата, готовая рушить все на своем пути, уходила в тень благоразумности и чуткости Элизы, благодаря судьбу и вселенную за ее умение сглаживать углы. Она — младшая Харрис — это делала так легко и непринужденно, что порой, глядя на нее, старшая удивлялась: неужели в жизни действительно бывает настолько полное взаимопонимание без слов?

[indent]Тыкаясь носом в макушку, британка медленно выдыхает в волосы сестры, прикрывая глаза.

[indent]«Добралась. Целая. И вроде даже все хорошо».

[indent]После всех злоключений Агата рада даже такой, казалось бы, мелочи. Пока следствие не пришло к логическому завершению, она уверена — над их семьей навис злой рок, который берет свое начало со смерти Аннет; и как дальше ляжет карта — неизвестно. Усугубляющаяся тревожность добавляет масла в огонь и ведет к агонии: заставляет оглядываться через плечо, вздрагивать от любого шороха и скрипа половицы, ждать очередного сгустка боли, наносящего очередную засечку на сердце.

[indent]— Как скажешь. Тебе сегодня можно все, — с мягкой улыбкой отвечает Агата на просьбу об этикете, выпуская сестру из цепких объятий // да и как знать, может, этикет сейчас — все-таки пережиток прошлого и стоит ослабить вожжи?

Should've known better than to cheat a friend
And waste the chance that I'd been given

[indent]Совершенно забывая о клубничном варенье, Агата встает из-за стола и распахивает дверцу холодильника, ища на полках джем, внимательно слушая рассказы сестры об учебе. В ответ — лишь  тихонько качает головой, вздыхая. Элиза ставила себя ниже авторитетной девахи и дочери каких-то там влиятельных в узком кругу родителей, напрочь забывая о том, что сама не из числа «простых смертных» — это коробило.

[indent]— Ты же понимаешь, что ты принижаешь свое достоинство таким образом? — медленно спрашивает, поворачиваясь к Элизе лицом и закрывая холодильник. Харрис с тихим стуком опускает на стол банку с вареньем, вздыхая. Она не привыкла кого-то поучать, но, кажется, в случае с Элизой это необходимо.

[indent]— Меня тревожит, как ты подходишь к ситуации, рассказывая о статусности других. Это выглядит так, словно ты находишься ниже них по какой-нибудь мифической социальной лестнице. Ты ничуть не хуже других. Если ты чувствуешь, что тебе необходимо обойти их — сделай это, — Агата уверена — точно также сказала бы и Аннет, хмуря тонкие брови, — они могут ссориться между собой сколько их душе угодно, но тебя это не должно затрагивать. Вряд ли кто-то из них решит тебе навредить всерьез.

[indent]Время злобных сучек, жаждущих вендетты в туалете, прошло. Сейчас, уверена Харрис, люди стали более цивилизованными: настолько, что способны решать проблемы через рот. Другой вопрос, что не все, решая проблемы через рот, научились находить нужную — для мирного решения вопрос — риторику. В целом — ее это должно волновать в самую меньшую очередь, как и Элизу. Скрещивая руки на груди, Агата хмурится: ровно также, как и Аннет — словно перенимает ее образ мышления и черты характера, поведение.

[indent]— Никто из перечисленных здесь не стоит и твоих мыслей, чего уж говорить о ногте на мизинце. Тебе не стоит считаться с чьими-то… сомнительными достижениями, — резюмирует, поправляя тонкое кружево юбки платья.

[indent]«Надеюсь, ты поймешь правильно мои нравоучения. Самоуважение — самое важное и ценное, что должно проявляться в полную силу, иначе они тебя сожрут».

[indent]Элиза, кажется, чувствует куда дует ветер — аккуратно уходит от темы одногруппников // сокурсников, уходя в русло более приземленное [здесь и сейчас]. И эти перемены можно понять: Агата чувствует, что насела на младшую слишком сильно; виновато потупив взгляд, она опускается обратно за стол и накрывает ладонь сестры своей.

[indent]— Прости, если я резка, как… она, — за сожалением тонкой вуалью тянется страх. Страх стать жестокой, не способной ценить и понимать чувства других. Деспотичной. При всей любви к Аннет, порой она действительно давила авторитетом, обнажая железную руку. Агата не хотела быть такой же.

[indent]— Благотворительного бала не было, и, мне кажется, не будет. Сейчас неподходящее время для этого… — запнувшись, отвечает она, отпивая чая, — в особняке остались Сэм, детектив Гудман, Александр и дядюшка с Фредериком. По мере возможности, конечно, каждый из них поддерживает и помогает, но в основном… Сэм и Алекс.

[indent]Сэм и Алекс, которые смогли завоевать не только ее доверие, но и стали настоящими друзьями за короткий период времени.

[indent]— Они почти всегда рядом, серьезно. Я даже не думала, что… что такое будет возможным. Особенно с Александром, — осекшись, Агата понимает, что взболтнула лишнего, — у нас… просто не задалось с самого начала.

[indent]Все, на этом можно остановиться. Элизе нет нужды знать об аварии по пути в Бишоп-Мэнсон, ознаменовавшей их со шведом знакомство.

[indent] — Кажется, вы особо не общались перед твоим отъездом, да? — все дни сливаются в один — бесконечно долгий, насквозь пропитанный страхом и тревогой — и всех подробностей Агата уже и не упомнит. Да и надо ли?

+1

6

– …
Где ей быть? Да, логичный ответ. Мысли не связывались в слова. Так, стоило ли говорить ещё? Старшая сестра окончательно вернула её в тёплую семейную атмосферу.
Вернулся и аппетит. Девушка сметала всё, что видела, с нетерпением ожидая, когда чай, хотя бы чуть-чуть, остынет. Чай – любимый, фруктовый, сладкий. Умение радоваться мелочам делало жизнь лучше, и Элиза это знала. Теперь, она будет завтракать нормально, неспешно и самостоятельно готовить по желанию и настроению. Волнительно оглядывая кухню, она вспоминала, где что находится, формируя в голове список предполагаемых продуктов.
– Завтра готовлю я. Уже есть интересные мысли. – девушка хихикнула.  – Или у тебя, на завтра, грандиозные планы? М… – втянув носом воздух, она радостно захлопала в ладоши, – впереди мясо! Да? Нет? Агата, тебе помочь на кухне? Я тут не только гость, но и полноправная жительница поместья и имею право. – и снова в голосе прорезалась сталь, тонкая, совсем не острая, но значимая, а голова заполнилась воспоминаниями. – Не верится, хотя и принято. Я всё жду, что тётушка заглянет к нам и выдаст очередную инструкцию к правильной готовке. Или, инструкции она выдавала только мне?
Младшая Харрис задумалась, держа обеими руками свою чашку чая. Фруктовый чай, как символ её беззаботных детских лет в поместье. Леди должна уметь готовить, сервировать стол, соблюдать этикет, всегда быть элегантной и утончённой, даже добиваясь своих целей, будь то ужин или подписание договора о сотрудничества. Или – приготовление чая. При всей своей занятости, Аннет находила время, чтобы лично научить чему-то важному для будущей жизни, поэтому кухня, для младшей сестры, делилась на три части: сливочно-зефирную, когда тайком хватаешь пышный маффин, стремясь незаметно скрыться, а все видят и подыгрывают, корично-насыщенную, когда запекался ростбиф, а Аннет строго следила за твоими действиями и серо-овсяную, когда кто-то другой хозяйничал здесь, а она лишь появлялась, обедала и убегала по делам. В любом случае тётушка была где-то рядом. 
Пока девушка рассказывала о своих злоключениях за прошлый месяц, организм страстно ожидал какую-нибудь сласть. Меняться могло всё, но, не наличие джемов на одной из полок, а джем, как известно, идеальное лекарство в борьбе с хандрой и грустью! Лекарство пришло с опозданием и снабжённое таким тоном, что волосы встали дыбом. Ещё никогда Агата не разговаривала с ней так, так… сурово? Элиза реже моргала, реже дышала, даже её сердце случало медленнее. Так замирает зверёк, видя хищника перед собой. Эта чёткая, лаконичная речь, с вопросами и рассуждениями, резкие выводы и предположения… Точно Харрис сейчас говорит, а не Сильвер-Харрис? И скрещенные руки, и сдвинутые к переносице брови, и грозно-уверенный взгляд. Сомнений не осталось: она снова здесь. Снова в поместье её давление и доминирование над всеми и надо всем, чтобы семья оставалась семьей.
Блондинка протянула руку, уцепилась за банку с вареньем, уволокла поближе к себе, чтобы незаметно открыть и, вооружившись ножом и тостами, принялась создавать себе сладкие тосты, автоматически, почти не глядя на движения руки с ножом. Слышать такое от сестры было непривычно: девушку словно загнали под холодный душ без возможности выбраться. Она была не в силах сказать что-либо осмысленное, в очередной раз, но сейчас – ввиду неожиданного давления. Она выслушивала речь, совершая автоматические движения, глядя на нож лишь мельком, а количество тостов увеличилось с двух до четырёх с плотным слоем ягодного покрытия. Она понимала, кто прав в этой ситуации… Да какое это имело значение?! Важна лишь реакция: оцепенение, замешательство.
Нож отложен на блюдце. Как раз вовремя, для телесного контакта, лишь после него получилось оттаять, снова двигаться и говорить не как во сне. 
– Аннет… Ты так на неё похожа. Агата, она не ошиблась в тебе, не сомневайся. – Похвала это или порицание? Нет, уверенность. Теперь ладонь Агаты накрыта той рукой, что ещё недавно держала нож. 
«Пройдут годы, придёт опыт, и ты превзойдешь её», – шокировано-испуганный взгляд зелёных глаз смягчился, а губы растянулись в искреннюю, недолгую улыбку. Тосты исчезли минут за пять, словно их и не было. От варенья и губы казались ярче – так, нужна ли дорогая косметика?
– Есть в одиночестве – дурной тон. Может… испечём печенье, как в детстве? Как оно называлось? – указывая пальцем на собеседницу встрепенулась Элиза. Название, и правда, вылетело из памяти.
– Как? Не было? – тонкие брови взлетели вверх, глаза расширились, и этого хватило, чтобы выразить невозможное изумление. – Я так хотела сопровождать тебя! И танцевать, и уплетать сладости, прислушиваясь к важным светским разговорам. Они скучны, но необходимы. Агата, тебе нужны выгодные знакомства и союзники, – леди указала на виновницу эмоций опустевшей чашкой. Покрывшееся плесенью сожаление мгновенно обратилось в несколько здравых мыслей. Но Агата всегда поступала по-своему.
«Уходит от ответа. Или, дело так и не сдвинулось с мёртвой точки? А право наследования? А планы?».
Юная Харрис вздохнула, всем видом показывая, что недовольна этим. Она непременно спросит, попробует ещё раз, ведь является частью семьи, несмотря на частые отрывы от общих дел. И хищно улыбнулась, услышав про нынешнее положение сестры:
– Как быстро всё изменилось. Так, значит, будущего мужа, ты, всё-таки, нашла? И, даже, запасной вариант? Значит, с Александром всё серьёзно? – Поддавшись вперёд, она продолжила, в состоянии азарта, – Признавайся. Эх, твоя младшая сестра раньше нашла свою любовь. – Элиза откровенно дразнила Агату; зелёные глаза сохраняли свой блеск. – Нет, не общались, но это упущение исправится. Теперь я останусь у тебя. И намного дольше, чем обычно.
В ожидании ответов, она замолчала. Хотелось сесть поудобнее, по-турецки. А ещё узнать, что эта крыса, Чарльз, делал в доме Аннет? Как он смел здесь оставаться?!  Смел открыто расхаживать по коридорам после всего, что сделал?!
– Значит, жители не изменились. А… Агата, а, Чарльз? Вы сумели доказать его виновность в убийстве? – осторожно спросила Элиза.

Отредактировано Eliza Harris (Чт, 12 Май 2022 21:58:34)

+1

7

[indent]— Завтра готовлю я. Уже есть интересные мысли.

[indent]Агата с плохо скрываемым интересом смотрит на Элизу, мысленно отмечая, что всё-таки её малышка выросла — Элиза, которую Агата старалась из всех сил оберегать, стала самостоятельной и, возможно, способной постоять за себя.

[indent]Её Элиза, больше похожая на изящную канарейку.

[indent]Мысль, что сестра стала взрослее, не укладывается в голове старшей Харрис. Ей очень хотелось бы зацепиться хотя бы за беззаботный период // детство // Элизы: подставляться вместе с ней лучам согревающего солнца; лежать на траве, растянувшись звездочкой; бегать по настилу из досок на набережной; подушечками пальцев щипать облако сладкой ваты или измазаться в кремовом пончике — делать то, что во взрослом возрасте по этикету не положено.

[indent]Ей очень хочется вернуться в детство, чтобы избавиться от груза проблем, давящего неистово — с остервенением, которое вынести она не в силах.

[indent]— Планов нет, а если бы и были — я не смогла бы отказать тебе, — тепло улыбаясь, произносит Агата, отпивая чая из аккуратной фарфоровой чашки.

[indent]Элизе в целом сложно отказывать — она излучала свет, противиться которому не было сил. Едва появившись на пороге их особняка, Элиза не хуже Агаты брала в оборот всё и всех: могла спокойно переиначить любой ход времени; и никто не смел её контролировать: запрещать или пытаться вставить свои три копейки. Причин этому несколько: безупречный вкус младшей сестры и легкость, с которой она подходила даже к сложным задачам.

[indent]Казалось, что нет ничего сложного в жизни, с чем бы будущий врач не справилась.
[indent][indent]Может, это и стало основанием для выбора будущей профессии?

[indent]— Пока что помощь не нужна, — не выдержав, криптограф тянется к аккуратно отрезанному куску хлеба и густо намазывает [следом за сестрой] джем. Агата не любитель сладкого, но когда рядом так аппетитно ест младшая — выбора не остается. Руки словно сами тянутся к еде.

[indent]— Ты здесь не только жительница, но и такая же хозяйка, как и я. И нет, фраза: «не бывает двух хозяек на кухне» здесь не работает. Думаю, помощь понадобится чуть позже: предлагаю отпустить Марту домой и заняться сервировкой стола самостоятельно. Учитывая, что ужин мы всё равно приготовили. Толку от Марты сейчас… как от козла молока. — Агата лукавит. Дело не в самостоятельности девушек, а в умении Марты развесить уши там, где это не требуется; и, справедливости ради, хозяйку дома ужасно злит повышенный интерес экономки. Ей хочется говорить свободно и спокойно — без оглядки на слухи, которые совершенно случайно могут поползти по дому.

[indent]— Я всё жду, что тётушка заглянет к нам и выдаст очередную инструкцию к правильной готовке.

[indent]Агата непроизвольно вздрагивает. Наблюдая за младшей издалека, оказывается, она упускала самое важное — ей не дозволялось многое. Аннет, взявшая в свои руки воспитание над детьми [своими и чужими], норовилась научить каждого: как жить // как дышать // куда и как смотреть. Обучение это было фундаментальным, основанным на традиционных для Великобритании постулатах — нерушимых, как и само Объединенное Королевство.

[indent]Аннет могла возлагать больше или меньше надежд на своих племянников, но… она их любила одинаково сильно — и Данте, и Элизу, и Агату.

[indent]Свою любовь Сильвер-Харрис показывала через нотации и желание сделать лучше — Агата забыла об этом. Сначала было очень тяжело воспринимать наставления бизнес-леди адекватно [терпеливо и без детских обид, пробирающихся под кожу иглами], но со временем — становясь наблюдательной — Агата поняла, что даже наставляя Чарльза — своего брата — Аннет хотела как лучше. Она хотела, чтобы он завязал с азартными играми // перестал просаживать деньги, поддаваясь сомнительным увлечениям // стал, наконец, достойным [в её понимании] человеком. Это осознание свалилось на девушку не так давно — лет, может, 5 назад — и круто перевернуло всё восприятие действительности в целом: она перестала искать подвоха в словах и действиях Аннет; стала прислушиваться // пытаться делать так, как советует тетушка.

[indent]Нельзя сказать, что после этого жизнь кардинально изменилась — любые попытки «сломать» человека требуют больших затрат [как по силам, так и по времени]. Агата не спешила — не психовала, когда не видела результата.

[indent]Агата ждала и дожидалась.

[indent]Нельзя сказать, что результат стараний Аннет был одномоментным или сильно ощутимым. Жизнь как была сложной, так и оставалась; но некоторые вещи и поступки действительно давались проще: поддаваясь мерам воспитания тетки, Харрис становилась более жёсткой и расчетливой, в первую очередь думала о себе, а не других.

[indent]Раскрывалась, словно дикая роза, пробившаяся сквозь грунт сельской дороги.

[indent]— Знаешь, с течением времени приходит осознание, что тётушка делала это… не со зла, — мягко начинает девушка, накрывая ладонью руку сестры, — я не оправдываю её меры воспитания, но… это сложно объяснить. К ней нужно было привыкнуть; и со временем уже не так сильно бросались в глаза её упреки. Не так сильно жалили.

[indent]Криптографу все ещё  сложно оправдывать поведение Аннет. Да и требуется ли это сейчас?
[indent][indent]Наверное, да; чтобы Элиза не хранила обиду в глубине души // если эта обида действительно есть.

[indent]Слова о том, что Агата становится похожей на Аннет, выбивают почву из-под ног. Она… не смотрела на себя в таком ключе. Не пыталась увидеть в себе копию тётушки — властной, с требовательным трепетом относящейся к всему, что врывается в её жизнь порывами ветра. Харрис меняется в лице моментально — смотрит на Элизу во все глаза, приподнимая бровь и, кажется, даже не моргает.

[indent]— Ты… серьезно? О сходстве с тетушкой… — теряя дар речи, Агата оседает. Ей никто не говорил об этом; и она не знает — гордиться таким сходством или нет? Наверное, все-таки гордиться. Сильвер-Харрис без тени сомнения была удивительной. Прямолинейной. Честной. Справедливой. Уважающей себя и окружающих. Можно ли корить Агату за сходство?

[indent]— Спасибо тебе за такое… наблюдение, — щеки заливаются румянцем. Ей всё ещё непривычно оценивать себя в таком ключе; и, остается лишь верить, что образ Аннет не станет ее второй шкурой.

[indent]Она все ещё  Агата.
[indent][indent]Не Аннет.

[indent]— Печенье? — смена темы позволяет выдохнуть, теряя нить размышлений, — может, песочно-сливочное с миндалем? — таящее во рту // особенно в прикуску с кофе // открывающее очередную дорожку в детство.

[indent]— Давай попробуем, конечно. У меня где-то даже был рецепт… — поддавшись вперед, Агата открывает заметки на смартфоне, скролля их до контрольного слова: «печенье». Ранее она записывала рецепты на листах или в тетрадях, но сейчас, когда телефон стал неотъемлемой частью её жизни, все это было перенесено в заметки, которые буквально ломились от количества непонятных слов, больше относящихся к профессиональной деятельности.

[indent]— Вроде бы, у нас есть все необходимые ингредиенты и никуда ехать не придется, — облегченно выдыхает, сверяясь со списком, — чем ты хочешь заняться? Начинкой или тестом?

[indent]Агата готова заняться самым сложным — это замешиванием теста // на самом деле — чем угодно, лишь бы избежать разговоров о светских раутах, которые пока что не вызывают бурного восторга. Балы и прочие увеселительные мероприятия будущая бизнес-леди рассматривает исключительно с позиции обузы, которая будет максимально трепать нервы и выжимать силы; да и куда ей — ещё  не разобравшейся в бизнесе — выходить в люди? Любой вопрос, брошенный не_аккуратно заставит её бегать глазами и что-то бубнить в ответ. Ну, так себе бизнес-леди, откровенно говоря.

[indent]— Ну… пока что приглашений не было, — Агата пожимает плечами, поднимая на сестру взгляд, доставая муку, масло и ванильный сахар, — но если что-то будет — я тебе обязательно скажу. Конечно, ты будешь приглашена, — как и, очевидно, Рэйчел, Александр и Сэм.

[indent]Агата не успевает перевести дух после очередного неудобного вопроса, как Элиза кидает в неё ещё  одну тему — сложную и скользкую. Мужчины. Ну, конечно. Мужчины. О чем ещё  говорить девочкам, как не о кавалерах?

[indent]Она смущается, когда Элиза говорит об Александре, как об её муже [или о запасном варианте?]. Непроизвольно вспоминает все, что связывает со шведом — общее дело, неловкий, но такой будоражащий поцелуй в алькове, взгляды, прикосновения, шутки. В нем идеально все — и чем чаще Агата отгоняет от себя мысли о нем, тем чаще возвращается обратно. Ей не хочется признаваться, что она засыпает и просыпается с мыслями о нем; хочет, чтобы он владел ею без остатка.

[indent]Совершенно не догадываясь, что итак отдалась ему — душой, как минимум, точно.

[indent]— Я бы не была так уверена в том, что все серьезно, — уклончиво отвечает Агата, замирая под пристальным взглядом Элизы с сотейником в руках, — не буду отрицать своих чувств к нему, но все туманно — примерно также, как Темза утром… — ей жаль, что статус их отношений: «очень интересно, ничего не понятно», — не будем торопить события. Да и тем более он же из Стокгольма — у него там вся жизнь. Сдался ему наш Лондон… — горечи в её словах хоть отбавляй; девушка не хочет думать о жизни_без_Алекса.

[indent]— Я очень рада за тебя, и за Данте. Я рада, что вы нашли друг друга в этом совершенно безумном мире. Не потеряйтесь только, ладно? И не потеряйте голову, — попытка подразнить не удалась; Агата не из числа тех, кто ведется на откровенные провокации, приправленные ребячеством. Она рада за своих кузенов — искренне.

[indent]— Я буду тебе благодарна, если ты останешься, но вы разве не планировали уехать? — последний разговор с сестрой // на похоронах Аннет // вышел скомканным и каким-то… неправильным. Элиза и Данте говорили о переезде: возможности пожить вне семьи, проверить чувства. Что-то изменилось?

[indent]— Чарльз… с ним все очень сложно и запутанно. Знаешь, он словно сквозь землю провалился… Лучше скажи… как тебе… жить с этим? Жить, зная, что он… убийца?

[indent]Элиза слишком светлая для такого, как Чарльз. Харрис отчетливо понимает, что ей может быть тяжело осознавать, что человек, который её приголубил, оказался не чистым на руку — а если точнее, запятнал руки кровью другого близкого человека.

[indent]«Будь честна. Я хочу тебе помочь справиться с этим».

+1

8

Агата и Данте… Они всегда были сильными, крепкими, пробивными. Элиза, же, чувствовала себя нарядной куклой, что стоит за кристально-чистым стеклом одного из тётушкиных шкафов, наблюдая со стороны. Прошли годы, прежде чем она научилась извлекать выгоду из этой роли. Сторонний наблюдатель видит и слышит, ему доверяют, его не замечают, а он знает гораздо больше, чем другие.   
Обе друг друга не узнают. Или, этот, тот самый, бурный период молодости, когда люди стремительно менялись, находя себя? Но, взгляд, которым её одарила сестра, приятен. Они обе провалились в ностальгию. Жаль: её невозможно ощутить материально. Даже дома, постоянно кажется: чего-то не хватает.
«Сохранить поместье важнее всего на свете. Не хочу лишаться этого света, так что, только скажи, я помогу, чем смогу».
Элиза светится улыбкой, слыша о фантомном превосходстве. Ей это не нужно, но готовить на родной, своей кухне…? Ох, как всё сложно.
- Знала бы, что всё будет настолько воздушно и приторно, остановила бы Данте, на пару дней попросила вернуться. Хотя бы один семейный вечер… Но, кажется, сегодня он будет девчачьим. Значит, - в глазах загорелись озорные огоньки, - устроим девичник! Но это будет позже.
Мысль о девичнике наполнила сердце огнём. Когда ещё атмосфера будет… такой? Девушка звонко рассмеялась: поэтому и следует есть всем вместе. Аппетит приходит, когда глядишь на другого едока. Интересно, аппетит к жизни? Когда он приходит? Агата, с её стороны, выглядела более задумчивой, чем обычно: дольше обращалась внутрь себя, дольше думала над ответами. Такая… спокойная, словно время замедлилось, а запустить его можно мановением руки.
- Это приятно: ты допускаешь подобную мысль. Готовить с родным человеком гораздо интереснее, чем с чужим, – заливисто смеясь, Элиза размяла пальцы, не касаясь ими друг друга.
«Ты… Насколько всё изменится теперь, когда наш дом сменил краски? А, если бы, хозяином стал Данте: как бы всё пошло?», - вместе с задумчивостью она позволила себе мысленно улететь в иное место. Насколько один человек может изменить все и всех вокруг себя? Если бы… Если бы этим человеком стал Чарльз?
- Если Марта тебя не устраивает, почему бы не нанять новую горничную? Агата, это наш дом, здесь должно быть спокойно и светло. Это… твой дом, - добавляет она мягче. Мысль логичная, или таковой кажется. – Рано или поздно, он будет твоим по праву, и придётся переиначивать под себя. Боже: и это ты меня ругала только что?!
Младшая Харрис драматично приложила ладонь ко лбу, закатив глаза.
– Тебе, Агата, тоже, не хватает уверенности. Предлагаю взять короткий отпуск и забыть про всё. Тебе нужно отдохнуть так, чтобы, потом, любой, даже незначительный бумажный вопрос, захватывал с головой. Точно, девичник! Ты же не выкинула старые школьные альбомы?
Даже малейшие упрёки звучали в её исполнении звоном колокольчика: он не ударял по ушам, но и игнорировать не получалось.
Элиза вернулась домой, туда, где всё изменилось, но… Теперь, как будто, и не умирал никто. Просто, Харрис так на неё похожа. Это две разные женщины? Из всех троих, её характер удалось передать именно Агате. Может, это и к лучшему. Элиза совершенно потерялась, уставившись в стол. По голове словно ударили молотом, выбив все мысли. Она не могла подобрать слов, и молчала, молчала, молчала.
– Я не виню её. Особенно, сейчас, когда всё так обернулось. Аннет была, как арахисовая паста: насыщенная в словах, действиях и с ней приходилось не сладко, но, если полюбишь, то на всю жизнь. Конечно, могу вспомнить и конфликты, и слёзы, но, потом… – Да, признавать это сложно, – потом она всегда оказывалась права. Я чувствую себя виноватой из-за другого.
Британская леди совсем не элегантно прочистила горло. От слёз, готовых вырваться бушующим потоком, в эту же минуту. Если бы, в ту ночь, она не посвятила себя брату… Поджимая губы и хлопая ресницами, она успела взять себя в руки. Потом, когда окажется в душе. Душ. Это так здорово!
Они обе, две сестры, задевали болезненные точки, словно специально. Теперь настала очередь старшей защищаться.
– Да. – Короткий, чёткий, ясный ответ. Если бы девушка чаще общалась с ней, а не с братом, то, непременно бы, замечала становление сходства. А пока… Сестра отвлеклась на её задумку. Маленькая победа, которую никто не планировал. Элиза… не способна на долгое переваривание негатива, боли и печали; печенье занимало её мысли целиком и полностью.
– Точно! С одним, лишь отличием: сегодня мы будем печь так, как захотим! А потом я посещу душ. Или…? Не успеваю, да? – на мгновение, она оседает, словно пенка на кофе: столько желаний, а важно выбрать одно, единственное. Её всегда ведёт интуиция и чувства, текущий момент. Сегодня совершенно не хотелось контролировать себя.
–  Теперь, всё записано в телефоне. А, когда мы были девочками, то пользовались традиционными кулинарными книгами. Я помню, как Аннет заставляла меня вести свою собственную. Это было обидно... Зато, сейчас их накопилось столько, что родилась маленькая сокровищница, только тексты в ней напечатаны. О, отлично: тогда, начинкой.
- Сохранить поместье важнее всего на свете. Не хочу лишаться этого света, так что, только скажи, я помогу, чем смогу,
- прощебетала девушка, не веря в не случившееся.
Зато, с пониманием кивнула, замечая неловкость и смущение старшей. Какой милый момент: запечатлеть и поставить в рамочку! Раз не ясно, значит, что-то есть. Солнечный луч проскользнул в окно, прополз по полу и пропал без следа, точно также, как и сестра смотрела на Агату, мысленно поддерживая любое решение. Говорить что-то – лишнее.
- Да мы, уже… - леди неловко коснулась шеи. – Мы, итак, стараемся думать. Мы с Данте ищем места, куда можно уехать и жить спокойно, вместе… Из-за нашей схожести, нас не заселяли в одном номере отелей: приходилось, как в любовных романах, лазить друг к другу через окно. – Харрис убрала прядь с лица, накручивая её на заколку. – Мир давно изменился, а нам, всё ещё, трудно быть вместе. Поэтому он и ищет подходящий дом. Страну, где нас примут. Поэтому, я вернулась. На месяц или больше. Возможно, и он заглянет.
Узнать о Чарльзе было не менее важным. За месяц девушка пропустила слишком много. В её светлой голове не укладывалась сложившаяся ситуация. Мало гнетущего чувства вины, так ещё и он… Да, вспыльчивый, несдержанный, азартный. Но… он, также, был заботливым и любящим. Или? Всё оказывалось ложью? Она пыталась занять мысли начинкой печенья, вспомнить, где, что лежит. Отодвинув стул, как можно тише, Элиза легко поднялась и задумчиво оглядела шкафы пока не выбрала один из них.
– Этот! – стараясь придать голосу беззаботность, она потянулась к ручкам и открыла дверцы. – Начинка… Хм…Как-то я услышала ссору Аннет и Чарльза, но решила, что это семейное. Не бывает идеальных родственников. Многие ссорятся: так, что теперь? Я не могу поверить, что он… что он смог убить… И, тот пожар… Даже, в самых мрачных мыслях, я не предполагала, что это он… Я рада: он, больше, не в особняке. Но… как бы не была к нему привязана… Ох… Раз Чарльз жив, и где-то скрывается, значит, и вернуться может. Он не имеет никаких прав на собственность и наследство. Сейчас…
Харрис резко развернулась, упираясь спиной в часть кухонного гарнитура.
– Не могу принять это. Очень злюсь из-за случившегося… из-за себя… И не хочу его видеть. Но, не желаю ему смерти, даже подобной.
В словах звучала истинная боль. Ничего, кроме неё. Юная Харрис не могла полностью его ненавидеть, но и простить – тоже. Вопрос – что она сделает, встретив его случайно – оставался открытым? Ей хотелось выплакаться, но… ждёт готовка, ждёт душевая кабина.

+1

9

[indent]Агата не против устроить девичник.

[indent]С круговоротом проблем она забыла как расслабляться — забыла, что можно включить легкий ромком, запастись мороженым и вином, ставить фильм на паузу и бурно обсуждать нелепые моменты, глупо улыбаясь и звонко смеясь. Практически каждый вечер, возвращаясь в комнату, ее досуг был до безобразия однообразным и скучным: чтение книги с чашкой ромашкового чая, бездумный скроллинг соцсетей, составление постоянных планов на грядущий день. В однообразии она забыла, что порой нужно успевать дышать — заниматься делами более отстраненными, гулять по тихому и уютному Патели Бридж, в конце концов — засесть с ноутбуком в саду и закинуть в корзину одежду, которую в обозримом будущем она не купит.

[indent]Агата набирает полные легкие воздуха.

[indent]— Устроить девичник — отличная идея, а ведь я так давно не отдыхала… нормально отдыхала, — с толикой грусти отвечает, пряча взгляд.

[indent]От осознания собственной загнанности хочется выть. Почти все время Харрис старалась думать о благе других — Сэма, Александра, Элизы, Данте и слуг, оказавшихся теперь в ее руках. Ей искренне хотелось, чтобы покой друзей никто не потревожил, а работники были сыты и довольны, но из раза в раз жизнь подкидывала новые проблемы, которые приходилось решать с полной самоотдачей. Это высасывало все силы, вымораживало, уничтожало.

[indent]Агата была истощена, но откровенно отказывалась в это верить — блокировала чувство усталости, отказывалась осознавать, что большую часть дел выполняла на автопилоте, изредка разбавляя мерное течение времени бокалом белого сухого. С возвращением Элизы в лоно семьи, хотелось верить, ей наконец будет… попроще. Сестра напоминала ей маяк в бушующем море — место, где сухо и спокойно; уютно и тепло. И она искренне тянулась к свету маяка, зная, что младшая не оттолкнет.

[indent]— Ты не представляешь, насколько я рада, что ты вернулась домой, — невпопад произносит, поджимая губы в порыве чувств. Она это делает машинально — проглатывая слезы, наворачивающиеся на глаза; запрещая себе давать слабину больше нужного; и дело не в том, что сестра не_заслужила видеть проявление чувств — дело в том, что сейчас… она не готова.

[indent]Не готова заходиться плачем.
[indent][indent]Не готова к слабости.

[indent]Вместе со слезами радости появится оттенок легкой грусти — осознание, что прежде никогда не будет. В доме больше не будет витать парфюм Аннет; тетушка не будет награждать своих потомков суровыми или лукавыми взглядами; здесь больше не будет слабого оттенка страха сделать_что-то_не_так. Теперь они предоставлены самим себе; и только одной прядильщице судьбы известно, как повернется их жизнь.

[indent]Девушка трясет головой — отгоняет мысли — и, потянувшись к столу, делает глоток чая. Ей нужно вернуть хрупкое самообладание: тепло улыбнуться, коснуться пальцами запястья сестры, вселить чувство, что теперь этот дом в надежных руках.

[indent]— Знаешь, ты права: я, действительно, при всем желании могу уволить Марту и подыскать другую экономку, но Марта — еще один островок стабильности в Бишоп-Мэнсон. Какой бы невыносимой она не была, она была с нами почти всегда. Единственное, что я могу сделать в память о тетушке — это оставить здесь все на своих местах; и Марту тоже, — склонив голову на бок, Агата перебирает тонкими пальцами бумажные салфетки, — она не самый приятный человек, но она отличный работник: хорошо знает дом и наши предпочтения, справляется со своими обязанностями, редко подводит; а если и подводит, то не по своей вине. Будет неправильным указывать ей на дверь.

[indent]Ей непривычно мириться с собственным рационализмом, в особенности в отношении Марты, но откровенно говоря — у нее просто нет сил обучать нового сотрудника, вспоминать, что Элиза любит на завтрак, а Данте — на обед. Подсказывать, где можно найти лучшие рецепты шведской и японских кухонь, чтобы в том числе угодить и гостям из других стран.

[indent]— Отдохнуть — это точно нужно, но просто столько нерешенных вопросов остается, — Агата недовольно кривит губы, — нужно разобраться с передачей бизнеса, как минимум. Я же совсем не подготовлена к этому… — и это страшит больше всего. Получив образование криптографа, Харрис даже не думала, что однажды станет бизнес-леди, от действий которой зависит не только собственное благосостояние, но и жизни других людей: партнеров и наемных рабочих. Ей нужно погрузиться в дела тетушки в максимально сжатые сроки, а пока что она плавает, как буек в беспокойных водах океана.

[indent]— Но как только все закончится, я тебе обещаю, что возьму паузу и уеду отдыхать. Желательно, куда-нибудь на море, чтобы лежать на пляже, потягивать коктейли под шум прибоя и качаться на волнах. Надеюсь, что не одна — ты составишь же мне компанию?

[indent]На море она не была, кажется, целую вечность: все время отбирала учеба. В, казалось бы, прошлой жизни она мечтала стать успешным криптографом и тратила всю себя на образование. Теперь уже, очевидно, все ее надежды реализоваться в шифровании/дешифровании данных остались лишь на страницах памяти. Сейчас ей предстоит лишь пройти курсы MBA и работать на собственное имя в мире бизнеса.

[indent]Целеустремленность и напористость всегда шли рука об руку с Харрис — это с раннего детства в нее заложила Аннет: добиваться поставленных целей, крушить стены, быть, а не казаться. Заветам почившей старшая из сестер следовала слепо, не видя ничего зазорного в том, чтобы заявить о себе. Кажется, вот и пригодились все наставления.

[indent]— Буду честна: пока что я не знаю с чем мне помочь в поместье. Очень странное чувство — я словно дезориентирована. Пока мне нужно время освоиться в новом статусе, просто будь рядом, ладно? — Агата поднимает взгляд на сестру, отвлекаясь от готовки, — и вам с Данте совершенно не обязательно что-то искать, Элиза. Этот дом — ваш в том числе, а за ваши чувства вас никто не осудит. Да, вы выросли вместе, но вы не кровные родственники, чтобы переживать об обвинениях в инцесте. Давай относиться ко всему проще?

[indent]Харрис самой было очень тяжело свыкнуться с мыслью, что ее брат и сестра стали парой, но рациональный подход и холодная голова творят чудеса похлеще всякой магии.

[indent]Пока Элиза занята поисками начинки для печенья, Агата замешивает тесто и собирает грязную посуду, которая им больше не пригодится — споласкивает в раковине перед тем, как убрать в посудомоечную машинку. Благо, с развитием научно-технического прогресса нужда в ручном мытье отпала — теперь все было куда быстрее и проще. Тесто для печенья готово — как они любят, бездрожжевое; песочное; рассыпающееся во рту. Осталось лишь малое — сформировать печенюшки и отправить в духовку. Еще немного и роскошный ужин будет готов.

[indent]Бедром девушка прислоняется к кухонному гарнитуру и скрещивает руки на груди, внимательно слушая размышления о Чарльзе. Взглядом скользит по аккуратно подстриженным кустам в саду. Лучам солнца, утопающими в листве. Птицах, перелетающих с ветки на ветку.

[indent]Мир не изменился. Изменились они: в отношении к родственникам и жизни. Во взгляде на происходящее.

[indent]Британка не могла и предположить, что чуткий и внимательный Чарльз сможет своими руками убить Аннет, а затем — и попытаться убить Агату. Образ любящего дядюшки рассыпался на глазах, а она искренне отказывалась в это верить, даже держа в руках улику — его часы с новой сережкой для Элизы. Действительность была непоколебимо жестока. И это больно.

[indent]— Чарльз… рано или поздно получит по заслугам. Он получит причитающееся ему. Если не в зале суда, то от кармы, которая, как известно, долги долго не держит.

[indent]Она уверена в том, что возмездие наступит. Это вопрос времени.

[indent]— Но не будем о нем. Не стоит сейчас портить вечер. Я сомневаюсь, что в обозримом будущем Чарльз явится: он далеко не глуп. Давай лучше закончим с печеньем и, если останется время, что-нибудь посмотрим?

+1

10

Огонь в глазах не погасить. Младшая Харрис уже начала фантазировать о предстоящей вечеринке, а впереди ещё столько всего. Только, не ускользает от неё ни взгляд, ни голос. Нужно с этим что-то делать. Лучезарно улыбнуться, чтобы поделиться своей радостью, ощутить пальцы сестры на запястье. Почему они холодеют?
«Может, налить ей ещё немного чая?» – чай согревает изнутри, как и кофе, и вино. – «Хватит думать о плохом. Нет! Нет! Нет!».
После этих слов, разговор петляет то в одну сторону, то в другую. Резко он выходит на рациональную дорожку. Слышать, что старшая сестра не готова пожертвовать стабильностью ради комфорта, так по-английски, если честно. Чёткие правила, рамки, границы. Как непривычно слышать в словах сестры голос тётушки Сильвер-Харрис. Выходит, Агата сделала свой выбор, относительно планов на жизнь, пусть и не признаётся себе.
Если семья разрушится из-за Марты…? Нет, даже думать о таком глупо. Столько лет эта назойливая и активная сплетница сочетала в себе профессионализм и чрезмерную болтливость вкупе с подслушиванием речи любого человека в поместье. Элиза, хрупкая фея, старалась сохранить и втайне от неё свой секрет, расплачиваясь помощью и невинными беседами. Именно благодаря Марте, как ей всегда казалось, девушку окружала атмосфера пряной лёгкости и сладкого безе.
– Запомню, и обязательно поеду. Хоть в чемодане, вместо твоих вещей! – девушка снова залилась звонким смехом, представляя картинку. – Проще, так проще! – Об инцесте знали лишь трое, да? – Хэй! Теперь, я точно никуда не денусь. Только, если на практику, снова.
Слова о Чарльзе подгоняют к горлу вагон слёз. Хорошо бы, если судьба позаботилась о нём. Девушка закатала рукава по плечи, чтобы ткань не мешала, отыскав в нужном шкафу жестяную баночку с миндалём. Стоило её открыть, чтобы вдохнуть ностальгический аромат детства. Лет двадцать, даже десять назад, жизнь была ярче и слаще.
–  Я совсем заговорилась!
Следом, на столе появились сахар, пакетики корицы, анис, глубокая миска. В ёмкость немедленно отправился миндаль вместе со всем остальным. С задумчивым видом девушка достала формочку для вырезания фигурок из теста, потом ещё одну и ещё одну, потом – все, что были, сполоснула их в раковине, по какой-то непонятной причине, вытерла полотенцем и продемонстрировала их Агате. Они слишком взрослые, чтобы так беспечно радоваться множеству форм, как рождественским игрушкам, но британка уже дотянулась до самой верхней полки: ради миндального экстракта, затем, отобрала у Агаты тесто, полив его маслянистой жидкостью. Раскатать скалкой тесто, вырезать замысловатые фигурки, посыпать их смесью – каждое движение она совершала плавно, пританцовывая, позабыв о недавней грусти. Хватит погружать обеих в пучины разочарований!
– Что пить будем? – с лисьей улыбкой Харрис, не глядя на сестру, включила духовой шкаф. – Звучит абсурдно: но чуть-чуть коктейлей нам не помешало бы, – пока нагревалась духовка, количество аппетитного печенья увеличивалось в разы. Пока, лишь тесто с орехом, потом оно станет вкусным перекусом, при воздействия определённых условий. Так меняются и люди.
Когда подошло время, а столешница целиком и полностью заполнилась мягкими фигурками, девушка смазала противень, измарав руки в масле и выложила на него песочные игрушки. Как в детстве.
Как раньше.
Щелкнула духовка: Харрис преспокойно натянула на руки пекарские рукавицы и загрузила в её горячее нутро изящества.
– Видишь, вдвоём всё получается быстрее. И, да, я сделала большую часть работы!
Под хохот младшей, была вымыта оставшаяся посуда, убраны на место все ёмкости и инструменты. Элиза порхала, словно колибри, наслаждаясь самим процессом, успевая вымыть и вытереть насухо руки после каждого процесса. Да, она давно призналась себе: мыть посуду руками, подобно Аду на земле, «посудомоечная машина» равно «спасение людей», но не замечала этого, когда рядом находился родной человек.
– У меня есть минут тридцать, пока они не испекутся. Пойду-ка я в душ, с дороги. У нас ещё мясо!
Потягиваясь, блондинка, не глядя на Агату, выскользнула из кухни по направлению к ванной комнате, но, прежде, в свою комнату, заходя автоматически. Где-то в шкафу, должна быть приготовлена пижама. В ванной, предвкушая тёплый поток воды, она разделась, бросив грязную одежду в специальную корзину, оставила шпильку на полочке, и укрылась на время под желанным стихийным потоком. Идеальная температура смывала грязь, пот, и остатки макияжа. Харрис устала, всё равно устала. Усталость, она разная бывает, и мало кто это понимает, но в родных стенах всё будет немножечко проще, так ведь?
Фруктовый гель для душа (банан, кажется) навевал воспоминания о печенье с бананом. Радость и блаженство резко сменились потоком слёз. Девушка рыдала под шум воды, увеличивая напор трясущимися руками, рыдала, осев у стенки, закрыв голову руками, словно желая спрятаться от того, что так и не принялось сердцем. Слёзы, сопли, потоки воды и сладкий аромат геля. Никого не красит плач. Он, правда, позволяет выразить всё, что накопилось в душе. Истинные слёзы сотрясают тело, раздирают его до костей, пока голос не скатывается в хрипы и стоны. Вода глушила все звуки, кроме себя самой.   
Мне её не хватает!
Сказать это в лицо сестре Элиза не в силах, не решилась, видя, как атмосфера постепенно выравнивалась. Тяжелые разговоры закончены и, лучше ничего не продолжать, пока проблемы не выползут, как хищники из убежищ.
Положенное время на исходе. Как эгоистично: оставить сестру с выпечкой один на один!
Разве, лучше было бы показать всё это ей?
Из ванной Элиза вышла более спокойной, кутаясь в чистую, пахнущую приятным цветочным кондиционером, с нотками древесины, апельсина и бергамота, пижаму. Комфортная одежда – самое то – влажные волосы, которые высохнут естественно. Остаётся заглянуть к себе, вытащив из чемодана увлажняющий крем для лица. Одним словом, на запах печенья, девушка прибежала в мягких тапочках и с мягкостью в сердце. Крем, ведь, скроет следы долгого умывания ледяной водой, чтобы кожу привести в порядок?
– Как там печенье? А мясо? Я уже опоздала? Агата, я думаю о сумасшедшем: заберём тарелки с ужином с собой, в твою комнату и посидим там! Это ведь у тебя, а не у Данте, в альбоме хранится та фотография с выпускного бала?!

+1

11

[indent]Агата внимательно следит за реакцией Элизы на слова о Марте, обязанностях и обязательствах. Вербально и словесно она избегает ответов на фразы сестры «о высоком», но…

[indent]…жесты, взгляды, мимика в целом — это все бросается в глаза. Заставляет задуматься о том, что Элиза, по сути, выбрала вариант принятия решений старшей сестры, как данности. Агата понимает, что сделано это не случайно: собеседница, кажется ей, доверяет правильность или не_правильность выбора новой хозяйке, не пытаясь уберечь от горьких ошибок.

[indent]Элиза дает ей возможность самостоятельно набить шишки и пополнить багаж той самой — пресловутой — бытовой мудрости.

[indent]Харрис-старшая благодарна за подобный подход. Как правило, люди не учатся на чужих ошибках, предпочитая тыкаться по углам, как слепой котенок; и сейчас Агата — тот самый слепой котенок, храбро изучающий новые_старые владения и вникающий в тонкости управления людьми, ресурсами, бизнесом. Оглядываясь на людей, готовых ее поддерживать во всех начинаниях — Элизу, Александра, Сэма, Лайю, Рейчел, Фредерика — она уверена, что со всем справится, просто сейчас ей нужно время на то, чтобы адаптироваться к изменениям, свалившимся на ее голову снегом.

[indent]«Да, главное — адаптироваться, а все остальное приложится».

[indent]Агата всегда была оптимистом: старалась искать плюсы даже в самых безвыходных ситуациях, но, откровенно говоря, сейчас ее оптимизма едва ли хватало. После жесткой руки тетушки ей казалось, что она мягкотела и слишком глупа для того, чтобы вести дела также успешно и неспособна сохранить репутацию, которую Аннет нарабатывала годами. Партнеры по бизнесу, с которыми ей только предстоит познакомиться, явно ожидали от Харрис резкого старта: практически с места в карьер, но подобной прытью наследница похвастаться не могла, предпочитая вариант: «тише едешь — дальше будешь». Во все дела она вникала основательно, обращаясь чуть ли к не теории — в ее глазах так было правильно. Это позволяло максимально погрузиться во многие вопросы. Не зная, как на это отреагируют другие, она испытывала определенное беспокойство — но только упорно прятала за напускной улыбкой и уверенным взглядом.

[indent]«Все будет хорошо».
[indent][indent][indent]Иначе быть и не может.

[indent]Но сейчас, в обществе сестры, она упорно старается не задумываться о вопросах, оседающих тягучей патокой — вместо этого возвращается к мыслям о море, пальмах, вкусных коктейлях и мелком песке на пляже. Бледный оттенок кожи словно намекает, что сорваться бы стоило прямо сейчас: бросить готовку и сесть мониторить билеты куда-нибудь на Кипр или в Турцию; и, быть может, она это сделает в обозримом будущем. Нужно лишь потерпеть — стиснув зубы, не отвлекаясь.

[indent]— Да ну брось, какой чемодан, — смеясь, отмахивается Агата. Билет для сестры и отдельный номер она уж в силах оплатить. Благо, у нее остались некоторые сбережения со стипендии, — мы полетим бизнес-классом, обязательно выпьем бокал, а может и не один, шампанского, а потом несколько дней будем валяться на пляже до сгоревших плечей. Ловить солнечных зайчиков в номере. Просто радоваться жизни, а потом поедем на какие-нибудь классные экскурсии

[indent]Мечты эти кажутся почти осязаемыми, но такими далекими. И когда бы они не выбрались — все будет именно так, как она сейчас себе представляет. Там, на берегу моря, они будут счастливы. Действительно счастливы, а не как сейчас — с оттенком легкой грусти.

[indent]Агата скользит взглядом по тонким — полупрозрачным — занавескам. Изучает листву, качающуюся при порыве ветра, солнечным лучам, путающимся в кронах деревьев. Британия, такая непостоянная в погоде, сейчас буквально балует их солнечными днями — этим стоит воспользоваться.

[indent]— А вообще я сейчас задумываюсь, чтобы завтра ужин устроить не в столовой, а в беседке. Свежий воздух нам не повредит, что думаешь? — неожиданно даже для самой себя предлагает Агата, понимая, что таким образом нарушает одну из устоявшихся традиций. Аннет никогда не любила приемы пищи на улице, каждый раз содрогаясь от воспоминаний о насекомых, желающих залезть в тарелку. Наверное, пренебрежение подобными традициями, основанными на не_принятии главы семьи, один из тех этапов, к которым Агате стоит привыкнуть.

[indent]Совсем не обязательно пренебрегать собственными интересами в угоду другим.

[indent]Элиза, так легко соглашающаяся с Агатой, порой обескураживает — в приятном смысле слова. Ей нравится легкость младшей Харрис. Нравится некоторая беззаботность — это то, чему старшей из сестер стоит поучиться. Тепло улыбаясь на ее ответ, британка лишь коротко кивает головой — мол, на том и порешили.

[indent]«Да и вам будет комфортнее в родных стенах», — хочется добавить ей, но это уже лишнее. Так или иначе, им будет комфортнее. Это совершенно не нужно озвучивать.

[indent]— А практику нельзя пройти где-то поближе? Может, тебя смогут направить хотя бы в Патели Бридж? Думаю, в местной больнице найдется место новому ассистенту. — провинциальные больницы, кажется ей, более благодарны за любую посильную помощь, да и тем более, уверена она, Элиза — прекрасный будущий врач. Она старательна и внимательна, тактична и умна. Таких врачей еще стоит поискать.

[indent]— Пить? — отвлекаясь от собственных мыслей, медленно повторяет криптограф, — может, вина? Или чай? Я даже не знаю…

[indent]Вино — всегда отличное дополнение к ужину независимо от выбранного блюда. Вино может скрасить любой ужин и любую компанию, а раз приехала Элиза — можно откупорить бутылочку.

[indent]— Да, точно. Вино. Откроем в честь твоего приезда. И, думаю, при выборе совершенно не нужно следовать этикету. Все эти дополнения вкуса от лукавого. Напомни, какое твое любимое? — открывая винный шкаф, взглядом скользит по бутылкам, совершенно теряясь в выборе. Тетушка всегда любила хорошее вино, но теперь право выбора она предоставляет сестре. Пора менять устои. Выбранные Элизой бутылки Агата складывает вместе на нижнюю полку, чтобы не запутаться и, кивая на ее слова о душе, возвращается к готовке, отправляя в духовку очередную порцию печенья. Готовить чуть ли не в производственных масштабах она не привыкла: в университете Харрис либо перебивалась салатами, либо доставками. Здесь же предстояло подумать о всех и приготовить также на всех. Без Элизы она бы определенно не справилась.

[indent]— Действительно, без тебя бы я не справилась, — тихо произносит она, не замечая, как след сестры и вовсе простыл.

[indent]До ужина остается не так много времени, а мясо еще не готово. Медленно выдыхая, она спустя несколько минут меняет противни, отправляя мясо запекаться и оседает на стул, доставая телефон. Александр пишет, что они с Сэмом задерживаются — внутри все падает. Она искренне надеялась, что мужчины вернутся к ужину, но, похоже, ожидать их следует дай бог к полуночи. Значит, поужинают они с сестрой вдвоем — никто, наверное, не останется в накладе.

[indent]С легким банановым шлейфом Элиза возникает на пороге — Агата в ответ улыбается одними уголками губ, кивая на предложение перебраться в спальню.

[indent]— Мясо запекается, не переживай, ты ничего не пропустила. И похоже, что ужинать мы будем вдвоем. Правда, давай поужинаем в комнате, можем полистать фотографии или посмотреть фильм. Выбирай досуг. Сегодня день твоих выборов, — подмигивая сестре, Харрис сверяется с часами и вытаскивает мясо из духовки, стягивая полотенце со спинки стула.

[indent]— Готово. Пусть немного постоит и можем резать.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » времена не выбрать // rc: chasing you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно