:: мы — это шторм
осиал ловит — ну или пытается это делать — каждую эмоцию женщины, что сейчас стоит прямо напротив него, а также желает лишь еще большего. яркая. сильная. уверенная в себе. он видит и чувствует в ней ту самую силу, что проявляется в холодном взгляде и проступающих под кожей мышцах [ она не боится препятствий ], а на языке тут же ощущается привкус морской соли, так как ничего другого на ум больше и не идет. забытые ощущения. уже даже какие-то непривычные. и от того осиал столь жаден до них. архонт провел на морском дне так много столетий, что мир над толщей воды стал для него столь иллюзорным, что он уже стал его забывать. вновь пробудившаяся жажда жизни вскипает в венах.
Bo-Katan Kryze х Cal Kestis Кэл не препятствует Бо-Катан в его желании рассмотреть мандалорскую реликвию. Для него самого она не представляет никакой ценности. Чужая культура — потемки, а значит, ей виднее, для чего это предназначено. Как и, хотелось бы верить, местонахождение его хозяина. Он наблюдает, как та изучает внимательно, вертит ее в руках, касается белой кости пальцами в плотных перчатках. На лице — узнавание, понимание. Когда она говорит, Кэл пожимает плечами. Он не уверен, что стоит рассказывать эту историю, как реликвия Викутов оказалась у Гриза и почему в итоге нашла свой путь домой. Они только встретились, наладили хлипкое сотрудничество (очевидно, что перемирие — тоже), вряд ли ей понравится история о том, как один хитрый латеронец сжульничал во время партии в сабакк, чтобы получить столь редкую вещь обманом.
Vasilisa writes...
Старых вещей в доме у бабушки было много и в этом было какое-то особое очарование. Василисе нравились сохранившиеся ещё из детства её мамы куклы, закрывающие глаза когда их наклоняешь или укладываешь спать, а так же плотные и твердые мягкие игрушки, потерявшие цвет и прежний лоск, но всё ещё по-своему милые. Было и много других интересных вещей: старые часы с кукушкой, непонятная круглая штука со странным названием "барометр", теплые большие шали и старый колючий плед. В зале стоял длинный сервант наполненный посудой которую, почему-то, доставали только по праздникам. Вязаные кружевные салфетки и их большие варианты, накрывающие столики, старенький телевизор и подушки, со смешным названием "подзор".

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Ты будешь ядом, а я пистолетом


Ты будешь ядом, а я пистолетом

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Ты будешь ядом, а я пистолетом

https://i.imgur.com/GpuHAkx.png
Пчелкина и Разумовский
Венеция

Италия - не самая плохая страна, чтобы находиться там в плену, а после умереть. Особенно если еще хочется верить, что тебя обязательно спасут.
Улыбнитесь, Юлия, не надо делать такое недовольное лицо. Вы ведь в Венеции. И эта поездка вам не стоила ни копейки!

+3

2

[indent]Новость о побеге Разумовского, расходящаяся по шумному Питеру едва заметной рябью, затмевает все остальные события хрупкого мира Пчелкиной. Средства массовой информации пока что молчат — она, намереваясь в очередной раз стать обладателем пальмы первенства, ревниво мониторит новостные порталы и крупные агрегаторы, и каждый раз медленно выдыхает, понимая, что пока что утечки не было.

[indent]Направляясь из Санкт-Петербурга в область [к родным], журналистка изредка проверяет телефон в ожидании новостей от Игоря, заходясь подступающей к горлу паникой. Она знает, что побег любого заключенного — это не_рядовой_случай, но, когда дело касается человека, всколыхнувшего общественность и наплодившего [намеренно или нет — не важно] подражателей, ранее вскрытые раны начинают кровоточить с гноем, норовясь в очередной раз захлестнуть город волной протестов.

[indent]Пчелкина бросает взгляд на циферблат часов: через две минуты должны начаться дневные новости на Life, и, пересиливая свою не_любовь к федеральным каналам и новостям, она все-таки подключается к стриму на сайте, не желая оставлять себя без хоть какого-либо материала [учитывая, что пока что единственный ее информатор занят делами более существенными].

[indent]«Естественно, следовало ожидать, что они будут первыми», — досада горечью оседает в горле. Она шумно тянет воздух носом и внимательно слушает сюжет, поджимая губы.

[indent] — Только что произошло еще два взрыва. В городе творится полный хаос. Зафиксировано более 20 аварий. Наши специалисты оставили интерактивную карту происшествий, из которой видно, что

[indent]Анна Теребкина — корреспондентка новостной службы — замирает перед картой, на которой линии соединяются в отличительный знак Чумного доктора — маску. «Гениально», — подмечает Юля, отрывая взгляд от экрана. Это действительно гениально: он заявил о себе ярко и эксцентрично; ровно также, как и попался в руки Грома. Отбрасывая разрушительные последствия поступков серийного убийцы, она действительно считала Сергея гением: ведь едва оказавшись на свободе, он посчитал необходимым скорее заявить о своем возвращении; словно в насмешку всем, кто помогал обезопасить общество от него.

[indent]Наверное, будь у нее иные моральные ценности, она поддалась бы общему восторгу людей, уставших от постоянной нищеты и несправедливости, но…

[indent]…после фееричного появления Игоря в ее жизни, внутри что-то хрустнуло и сломалось.

[indent]Мыслями она находится рядом с майором, даже не представляя в каком состоянии он может быть. Игорь, отправивший чуть ли не своими руками Сергея за решетку, находился не только в зоне риска, но и запросто мог стать живой мишенью для тех, кто готов встать рядом с филантропом плечом к плечу. Ей бы сейчас развернуть машину и отправиться обратно к нему в отделение, да какой в этом смысл? Она не сможет его защитить, а напротив будет только крутиться под ногами и раздражать; ей действительно стоит уехать.

[indent]Ради его спокойствия и ее безопасности.
[indent]Безопасности, которая оказывается лишь шуткой в чьем-то блокноте, исписанном другими зарисовками.

[indent]Блогер не помнит, как перемещается из такси в другое место. Первый раз она открывает глаза и закрывает вновь под мощный гул, не успевая ровным счетом ничего: ни оценить обстановку и источник звуков, ни понять что с ней происходит.

[indent]«Спать. Очень хочется спать».

[indent]И сон этот беспокойный: с призрачными фигурами близких людей и новых знакомых, среди которых смазано мелькает Игорь; и которого она не может поймать; — чтобы взять за руку, расспросить о происходящем и, в конце концов, крепко обнять. Он постоянно ускользает из поля зрения, а она петляет от одного фуршетного столика к другому, ориентируясь только на кепку майора. Смех переливами сливается в какофонию, дезориентирует; она хватается за голову, изнемогая от боли, и опускается на колени, не в силах противиться.

[indent]Что-то происходит. Что-то, что ей дико не нравится. И как справиться — Пчелкина пока что не знает.

[indent]Второй раз она приходит в себя, когда на голову накидывают холщовый мешок, не пропускающий свет. Юлия до конца не понимает, что происходит и где она находится; она напрягается всем телом и старается вслушаться в приглушенные голоса, раздающиеся спереди. Ей не страшно оказаться в подобной ситуации и положении: блогера не единожды запугивали, и, откровенно говоря, если кто-то наконец набрался смелости свести давние счеты и закопать ее в лесу Ленинградской области, она не удивится.

[indent]Плотно связанные за спиной руки отдают ноющей болью, которой она с трудом противостоит: чуть ли не в кровь кусает губы, пытаясь расслабить затекшие предплечья и сбросить напряжение. Судя по шумному дыханию, рядом с ней кто-то сидит — и это, кажется ей, заметно все усложняет: она не знает, кто именно наслаждается с ней моментом — друг или враг? Стоит ли сейчас включить супергероя и начать задавать неудобные вопросы или, вопреки профессиональной деформации журналиста, молчать до последнего, пока она сама не начнет принимать активное участие в столь загадочном действе?

[indent]Одна мысль сменяет другую калейдоскопом: Юлия теряется в догадках кто провернул план с похищением; что с ней будет дальше; найдет ли ее Игорь?

[indent]«Найдет. Определенно», — ее уверенности хватит на десятерых. Она не знает, что может быть не под силу майору; но где-то в глубине души она не хочет отягчать его работу еще и собственной пропажей. «Его задача сейчас, — убеждена она, — это найти Разумовского».

[indent]Судя по звукам, она находится в машине, которая мягко трогается с места. Не имея как таковой опоры, Юлия покачивается на кресле и отсчитывает минуты, которые тянутся слишком медленно — словно вязкий песок сквозь пальцы, застревающий в складках кожи.

[indent]Ее вытаскивают из машины слишком грубо: хватают за предплечье и тащат практически как мешок с картошкой. Стиснув зубы, она удерживается от колкого комментария, скапливая яд под языком: едва ситуация стабилизируется, она выскажет все, что думает и даст прикурить; — уж за ней не заржавеет.

[indent]По шагам Пчелкина определяет, что для ее скромной персоны слишком много сопровождающих — «не может же из-за эха казаться, что рядом человек 15?» — она пытается разглядеть хоть что-то сквозь грубую вязку мешка, но попытки не увенчиваются успехом: единственное, что видит Юлия — это всполохи света, режущие глаза. Впервые за несколько часов она слышит голос — до боли знакомый, бархатный, от которого кожа покрывается мурашками. Журналистка шумно выдыхает, не веря своим ушам — все еще уповая на глупое совпадение, вслушиваясь в каждый звук, ища хоть какое-то доказательство того, что она ошибается.

[indent]И все сомнения разбиваются о кафельную плитку, которой вымощен пол помещения, едва с ее головы снимают мешок; и перед глазами предстает он — Разумовский — нарушивший покой Санкт-Петербурга; отнявший множество жизней; перевернувший жизнь общества с ног на голову.

[indent]— Подонок!

[indent]Она бросает в порыве; подлетает к нему фурией, заносит руку для звонкой пощечины, скрежетая зубами; и оказываясь моментально прижатой к полу.

+2

3

Все пока идет по плану.

Сергей продумывает все до мелочей еще в тюрьме, пока приходится два раза в неделю таскаться на прием к Рубинштейну и нести форменную чушь.
Он не слушает, что говорит ему доктор — ничего нового тот не скажет.
Сергей не знает, что сидит внутри него и пытается перехватить контроль, но уверен — он с этим справится.

Все, что он делал — это его решение. Даже если кто-то думает, что он не в себе.

Тот, второй, терзает его разум и сводит с ума еще больше, заставляя бояться спать по ночам. Сергей пьет таблетки и разбивает зеркала. С ладоней течет кровь, а он сам сжимает зубы, стараясь замотать раны бинтами и никому не показывает своей слабости.

Олег смотрит обеспокоенно, задает вопросы. Сергей отмахивается, говорит, что все нормально и снова пьет таблетки по вечерам.
Только вот ни хрена они ему не помогают. Об этом он тоже молчит.

Какая кому разница, что происходит с человеком, который платит деньги наемникам Волкова?

Только Олегу не плевать. Он смотрит обеспокоенно, задаёт вопросы, а Сергей отмахивается.
После того вечера, когда они разговаривали, Сергей понимает, что больше не может позволить себе слабость при ком-либо. Скоро в Уффици будут гости. Почетные гости, желанные, столь дорогие люди этому чертову Грому.
Нельзя иметь привязанности, Игорь. Они сыграют против тебя.

К прибытию гостей Сергей приходит себя в порядок. Дорогой костюм из лучшего бутика в Милане уже доставлен. Не менее дорогой флакон из новой коллекции Hugo Boss стоит на полке гардеробной.
У Сергея ей пару часов для того, чтобы принять ванну и одеться, смыть с себя все следы недосыпа и невроза, прикрыть их пошлостью типа косметики.
Он не может предстать перед гостями в таком паршивом виде. Даже перед наемниками. Только Олегу он позволил увидеть истинное положение вещей. Тот его не осудит.

Кошмары отступают после ванны. Сергей вытирается махровым полотенцем, сушит волосы феном и методично одевается.
На его ладонь падают запонки из платины и Сергей цепляет их на манжеты рубашки, улыбаясь белой вороне, которая машет крыльями на спинке стула.
— Спасибо, Марго, — он причесывает волосы, укладывая их в стильную прическу и берет в руки флакон туалетной воды.
Теперь он готов.

Гости прибывают постепенно. Сергей каждого сердечно приветствует, объясняет им, по какой причине они оказались здесь и охрана отводит их в выделенные им комнаты.
Причина одна и достаточно проста — Игорь Гром. Каждый человек, который здесь оказался, как-то связан с ним. Пока в Санкт-Петербурге гремят взрывы, а мент носится с жопой в мыле, чтобы их предотвратить, все его гости с дня рождения устраиваются в Уффици под пристальным наблюдением.
Дурак ты, Игорь. Пытаясь выпутаться из одной ловушки, ты только что увяз в другой.

Все идет по плану.

Подневольные визитеры на месте и вот наконец-то приводят ее. Жемчужину его нынешней коллекции пленников… ах, простите, гостей! Юлия Пчелкина, девушка Игоря. Та самая блоггерша, из-за жучка которой он не смог избежать тюремного заключения.

Хлесткая пощечина и брошенное в лицо оскорбление заставляют слегка пошатнуться, но совсем не ранят в душу. Одной протянутой рукой Сергей останавливает Олега под хлопание крыльев и возмущенное карканье Марго у Волкова на плече.
Сергей осуждающе смотрит на охрану, скрутившую Пчелкину и прижавшую ее к полу.
— Ну тише, тише! Не надо так грубо, она ведь моя гостья! — Разумовский широко улыбается и делает шаг вперёд. Наёмники поднимают девушку, но все ещё не отпускают. — Как жаль, Юлия, что вы не рады видеть меня также сильно, как и я вас! Полагаю, вам не нужно объяснять, почему вы здесь. Проводите ее в комнату и обеспечьте всем необходимым.
О том, что нужно охранять вход, они осведомлены сами.

Сергей говорит с каждым, кого доставили сюда из России. Спрашивает про прошлое Игоря, про интересы, про их общение…
Александра Филипенко оказалась особо интересным экземпляром. Но самое интересное ждет его впереди.

Сергей устраивается в кресле, Марго — на спинке.
На столике между креслами стоит бутылка кьянти и два бокала. В ожидании Пчелкиной, Разумовский разливает вино по бокалам.

Двери открываются и один из охранников, кажется, Константин, приводит Юлию. На ней платье вишневого оттенка, которое ей доставили в комнату.
— Значит, вам понравился мой презент, Юлия. Это платье вам очень идет, — Сергей улыбается, но за его дружелюбием сквозит угроза. Глаза сверкают в свете камина, тело едва заметно напряжённо. — Вина? Не бойтесь, я не причиню вам вреда.
Он не лжёт. Он — не причинит. С ней ничего не случится, если Игорь будет благоразумен.
— Садитесь, пейте. Поговорим.

+3

4

[indent]— она ведь моя гостья.

гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья_гостья

[indent]Слово-то какое подобрал: «г о с т ь я». Пчелкиной хочется рассмеяться в лицо Разумовскому: гостей не крадут, накачав какой-то дурью. Гостям не накидывают мешки на голову. Охрана не выкручивает руки гостям, норовясь сломать кости. По сложившимся традициям, гостей принято обхаживать и делать так, чтобы им в чужих пенатах было комфортно. Цирк, который затеял Сергей — не тянет на радушный прием; скорее, это похищение — преступление, наказуемое Уголовным кодексом Российской Федерации.

[indent]«Если захотел побыть душевным хозяином, не обязательно было бежать из России. Судить-то, все равно, тебя будут по нашим законам».

[indent]Ей хочется высказать все, что она о нем думает, но Пчелкина уверена, что это не последняя их встреча в этих стенах.

[indent]— Полагаю, вам не нужно объяснять, почему вы здесь. Проводите ее в комнату и обеспечьте всем необходимым.

[indent]«Пока что не похоже, что он решил нас убить. Как минимум, для этого не стоило бы тратиться на перелет из России к черту на рога. Другой вопрос — по какому принципу он отбирал… ‘’гостей’’. Единственное, что нас объединяет — мы все знаем Игоря. Если это попытка спровоцировать его на что-то… то… что?»

[indent]Юлия знает, что Сергей — фигура эпатажная и эксцентричная. Мотивы ему подобных никогда не лежат на поверхности; а если бы и лежали — он не стал бы гениальным убийцей, всколыхнувшим покой Петербурга и сумевшим провернуть столь изощренный план по убийству состоятельных людей, [обманувших граждан].

[indent]Он подбирает слова — пытается, думает она, вселить чувство безопасности, но журналистка нутром чувствует, что ни о какой безопасности не может быть и речи. Она знает — вскользь — о Саде грешников; отчего доверия к дружелюбной улыбке и радушным интонациям не питает. Единственное, что ей остается — это выжидать, пытаться уловить в его словах… что-то, что может натолкнуть на истинные мотивы, предугадать дальнейший ход принудительного «визита вежливости».

[indent]Оказавшись на его территории, единственное, что она может сделать — это прикинуться [ветошью] марионеткой // играть по его правилам и ждать удобного момента… для более активных действий, способных дать ей и друзьям Игоря преимущество.

[indent]Правда…
[indent][indent]а будет ли такая возможность?

[indent]Журналистка не знает — у нее нет плана, а наличие наемников — существенная ложка дегтя. Даже  при большом желании обыграть их — задача далеко не простая. Как правило, вояки заточены на выполнение приказов, но ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов, что они — рассудительны и предусмотрительны.

[indent]«Наверняка этот… замок? нашпигован какими-нибудь ловушками. Нужно будет присмотреться».

[indent]Как она их различит — вопрос тот еще, но профессиональная наблюдательность, хочется ей верить, сыграет на руку.

[indent]Эхо твердых шагов наемников и тяжелого дыхания Юли разносится по узкому коридору, вымощенному камнем. Она злится, что позволила так легко обвести себя вокруг пальца и создала очередной ворох проблем для Игоря.

[indent]«Здесь все, кого я пригласила на твой День рождения, Игорь. Прости меня. Простите меня».

[indent]Не прояви она инициативы, кажется, ничего подобного и не случилось бы или похитили бы только ее, зная об отношениях Пчелкина и Грома; поэтому, уверена журналистка, ответственность за здоровье и жизнь друзей майора теперь лежит на ее плечах. Любое неверно брошенное слово и неправильное действие — в числе жертв Чумного доктора будет солидное пополнение.

[indent]Доходя до невзрачной деревянной двери, Юля осматривается — пытается оценить обстановку хотя бы бегло и… не замечает никаких особенностей, способных ей помочь при побеге. Коридоры типичны и замысловаты; даже под покровом ночи [при пересменке наемников — они же не роботы быть на дежурстве 24/7] она не сможет разобраться в этих лабиринтах.

[indent]Черт.

[indent]Ее запускают в комнату и закрывают дверь — спасибо, что не на ключ или засов. Юлия замирает у входа, прислушиваясь к шагам — оценивая плачевность положения.

[indent]«Движения никакого. Значит, будут караулить у двери. Предусмотрительно», — другого ожидать и не следовало.

[indent]Разумовский — не злодей-дилетант. Он в целом не дилетант, поэтому глупых ошибок, взращенных на неосмотрительности или невыносимом самомнении, он не допустит — это означает только то, что и ей самой стоит присматриваться к нему, искать дыры и пытаться как-то… избежать негативных последствий.

[indent]Скрещивая руки на груди, Пчелкина опускается на край кровати, слегка сминая идеально заправленную постель, и осматривается. Комната выглядит обыкновенной: отделанная в светлых персиковых тонах, тюль и занавески в пол, широкая кровать в центре, небольшой шкаф для одежды [как иронично] и книжные полки, уютное, на вид, кресло с декоративной подушкой, дверь, видимо, ведущая в санузел, оконные рамы с отсутствующими ручками. Ничего необычного, но вполне комфортно.

[indent]«Действительно, словно гости. Приехали на рекреацию, да?» — иронии Юле не занимать.

[indent]Заложница нутром чувствует, что вечером будет что-то интересное, но пока ее никто не побеспокоил — внимательно осматривает стены [каждую выемку и каждый угол] на предмет скрытых камер или жучков, [которыми и сама грешила]; ищет подвох в каждом предмете интерьера, чуть ли не разбирая все до основания. Она не доверяет Разумовскому. Она не верит, что все действительно так просто, но, кажется, комната действительно чиста, как и санузел. Внутри ни единого намека на слежку — либо она плохо изучила свою же комнату.

[indent]Обессиленная, она опускается в кресло — и, кажется, вовремя. Дверь с тихим скрипом распахивается, а на пороге — один из наемников с чехлом для одежды. Он бросает, что Сергей будет ждать ее через час и оставляет заранее подготовленную одежду на вешалке, также неожиданно скрываясь в тускло освещенном коридоре. Юля не успевает даже и рта раскрыть — лишь ошеломленно смотрит на закрытую дверь, приподняв бровь.

[indent]Вечер действительно перестает быть томным.

[indent]Только сейчас у нее доходят руки до собственных вещей. Из верхней части чемодана она достает косметичку — подправляет макияж и, сверяясь с часами, открывает чехол, доставая вишневое платье в пол с, очевидно, открытой спиной.

[indent]— Прекрасный выбор, — тихо произносит она, переодеваясь.

[indent]Крутясь перед зеркалом, Юля дополняет образ лодочками на небольшом каблуке и неприметным кулоном в форме капли; лишь изредка бросает встревоженные взгляды на дверь, отмеряя по минуте — когда за ней явятся, чтобы сопроводить на встречу с Сергеем // встречу, от которой все холодеет внутри.

[indent]«Будет ли он спрашивать об Игоре или сразу перейдет к открытым угрозам? Если второй вариант, то к чему это платье? Что же ты задумал, Разумовский? — у нее слишком много вопросов, которые пока что остаются без ответов под гнетом душащего ожидания. Озябшими из-за страха пальцами она касается юбки платья — приподнимает ее и размышляет прикрепить к чулкам [на всякий случай] маникюрные ножницы, которые ждут своего звездного часа в косметичке, но…

[indent]все же отказывается от идеи, обреченной на провал.

[indent]«Кидаться на наемников с маникюрными ножницами — идея отчаянная», — а она пока не настолько преисполнилась в своем положении. Вместо этого — ищет жучок в сумке [а вдруг?], но, к сожалению, не находит.

[indent]Печально.

[indent]В очередной раз дверь открывается — и, наконец, ее выводят из комнаты на встречу с Разумовским. С каждым шагом она напрягается все сильнее: влияет ли так предвосхищение сложной коммуникации или обилие силовиков, настроенных далеко не дружелюбно?

[indent]«Все будет хорошо. Мы же гости, верно?» — она знает, что прозвучавшие несколькими часами ранее слова — не более, чем пыль в глаза, которую Сергей научился пускать безупречно; но даже так — каждое его слово может стать оружием против него самого. Знать бы, как это оружие использовать правильно.

[indent]— Значит, вам понравился мой презент, Юлия. Это платье вам очень идет.

[indent]Первая реакция — она тушуется, [как и любая девушка], услышав комплимент. Едва заметная улыбка проскальзывает по губам, но также резко исчезает.

[indent]«Вот она, питерская интеллигенция — даже держа людей в заложниках, вежлива», — правила хорошего тона предписывают быть мягче и дружелюбнее, в особенности, девушкам. Юлия улыбается вновь [натянуто], склоняя голову в легком кивке, — благодарю, — коротко отвечает поставленным голосом, закладывая в интонацию доброжелательность и открытость.

[indent]Пчелкина опускается в кресло напротив Сергея, закидывая ногу на ногу; переплетает пальцы, опустив руки на колени; спину держит ровно. Она, конечно, не воплощение этикета, но в его присутствии… ей хочется держаться стойко.

[indent]Показать хоть и напускное, но все же бесстрашие.

[indent]— Конечно, не навредите. Я же ваша гостья, верно? — резонно отвечает Пчелкина, беря бокал вина за ножку и скрывая усмешку, — о чем вы хотите поговорить?

+2

5

Сергей умеет ждать. Терпение он развивал с детства, но прекрасно понимает — на одном терпении далеко не уедешь. Для того, чтобы получить результат, нужно не пинать известные органы, а много работать.
Успех социальной сети — лучшее доказательство, что он все делал правильно. И продолжает делать.
Терпение ему понадобилось в тюрьме, когда Сергей разрабатывал план побега. Терпение ему помогло вынести беседы с доктором Рубинштейном, и вот когда удалось поймать нужный момент (дождался же!) и украсть его телефон — план можно было воплощать в жизнь.

Он связался с Олегом и его наемниками, а дальше — снова терпение. Чтобы дождаться, когда они уже придумают, как достать Разумовского из хорошо охраняемого места и скрыться подальше из страны.
Когда ты можешь не только написать программный код, изменивший виртуальную жизнь множества россиян, но и взломать что угодно, жить становится легче.

Поэтому труд наемников щедро оплачен, самолет доставил их в Италию, у Сергея собственный дворец, стильные костюмы и дорогой алкоголь.
Жаль, что терпение, труд и навыки не решают проблемы в собственной голове.
Жаль, что не выгнать из нее назойливого того, второго, который путает сознание и вгоняет в панику. Мало кто знает, что в верхнем ящике прикроватной тумбочки лежат таблетки, которые еще и нифига не помогают, но лучше с ними, чем пустить все на самотек.

Терпение понадобится ему и здесь. Сергей близок как никогда к своей мести, но здесь важна каждая мелочь, каждая деталь. Нельзя торопить события.
Все люди, которые были на дне рождения Грома, сейчас здесь. У Сергея его очаровательная девушка — в этом вишневом платье и даже с легким смущением. Юлии Пчелкиной понравился его комплимент, надо же.
Пока Игорь бегает по Санкт-Петербургу, обезвреживая бомбы (о, Сергей позаботился о том, чтобы у Грома не было даже перерыва на свою отраву из ларьков), Разумовский обстоятельно побеседует с его близкими людьми.
Юлия слишком манит, с нее начать — идеально.

— Именно. Гостья. Я не отказываюсь от своих слов, — Сергей добродушно улыбается, но в глазах легкий налет угрозы. В выделенных им комнатах гости вольны делать что угодно, если им куда-то нужно, то лучше уведомить охрану, но хоть одна попытка к побегу, саботажу и нападению — и они будут наказаны. Все до единого.
К счастью, не смертью, для этого у Сергея на них слишком большие планы.

От вина она тоже не отказывается. Марго внимательно смотрит на гостью и щелкает клювом, после чего демонстративно поворачивается к ней хвостом. Следующую улыбку Сергей прячет за границами своего бокала — его птичка никогда не любила чужих, особенно враждебно настроенных.
Марго понимает все слова и запоминает происходящее — в конце концов, Юлия ударила Сергея по лицу, когда ее сюда доставили. Ладно, он не в обиде, бывает. Если ей от этого стало легче — пусть.

— Я мог бы спросить, хорошо ли вас разместили, удобная ли кровать, не дует ли от окна, но какой в этом смысл, если вы хотите быть где угодно, но только не здесь, верно? Поэтому какая разница, — у вина терпкое послевкусие, помогает держаться в тонусе и сосредоточиться. Сергей мало пьет, но сейчас это необходимо. Алкоголь заглушает его, ненадолго, но этот разговор нужен только его участникам. — Я хочу поговорить с вами об Игоре. Расскажите мне о ваших отношениях. Ну же, не стесняйтесь! Возможно, именно это спасет вам жизнь.
Или нет. Сергея интересует все — детство Грома, студенческие годы, каков он с женщинами и с друзьями, все вне его работы, с этим давно понятно. Больше информации для их кульминационной встречи, которая состоится очень скоро.

+2

6

[indent]«Все еще гостья, надо же».

[indent]Юлия поправляет подол платья, так некрасиво легшего на колени, заводит прядь волос за ухо и, не скрывая дежурной улыбки, внимательно наблюдает за Сергеем. Он все еще пытается исполнить роль гостеприимного хозяина, забыв, видимо, о самом главном принципе — гостей не удерживают насильно, а Пчелкина, будучи не самой тактичной гостьей, не упустит возможности напомнить ему об этом:

[indent]— Знаете, Сергей, — вкрадчиво начинает она, пригубив, — я вам признательна за оказанное радушие, но, говорят, хороший хозяин не будет удерживать гостей силой. Это, как правило, уже подпадает под статью Уголовного кодекса: незаконное лишение потерпевшего свободно перемещаться. Полное название статьи вам подскажут позднее, — Юля твердо уверена, что Сергей понесет заслуженное наказание.

[indent]В его взгляде сквозит угроза, но журналистка не из тех, кого легко запугать; более того, люди более могущественные и мстительные — Каменный, Бехтиев, Исаев — пытались заткнуть ей рот, и каждая их попытка была обречена на провал. Движимая идеями справедливости, она не позволяла наступать ей на горло — говорила правду даже тогда, когда воздуха катастрофически не хватало.

[indent]И Разумовский не станет исключением.
[indent]Однажды общими усилиями они смогли засадить его за решетку — смогут и сейчас.

[indent]Юля отставляет бокал в сторону и переплетает пальцы, ладонями упираясь в колено. Она терпеливо слушает Сергея, склонив голову набок. Ей страшно представить, что творится в его голове — с какой жестокостью он столкнулся в детстве, [а все проблемы, как правило, идут из детства], что он решил насилием добиться призрачной справедливости? Более того, ей сложно представить, что Чумной доктор может быть настолько одержим Игорем, чтобы пытаться воздействовать на майора через его близких.

[indent]«Это заявочка на успех, Сергей».

[indent]Картина, действительно, складывалась интересная: похищая и удерживая друзей Грома, Сергей пытался добиться как эмоциональной нестабильности стража правопорядка, так и задействовать определенные рычаги, которые позволили бы сделать следователя более покладистым. Вопрос только: а ради чего? Она предполагала, что если побег удастся — Разумовский предпочтет разделаться с Игорем, отправившим его за решетку, собственными руками: привычными ему изощренными методами, а не дешевыми провокациями, на которые Игорь не поведется.

[indent]Ни в коем случае не поведется.
[indent][indent]Даже если в руках сумасшедшего — все, кто может быть дорог.

[indent]«Но здесь все, кроме Димы Дубина, кажется», — она не заметила стажера в фойе, а значит… Сергей не смог добраться до него; других вариантов нет.

[indent]«Неужели счел Диму недостаточно приближенным к Игорю?»

[indent]Если предприниматель действительно решил, что Игорь не дорожит Димой, то он здорово просчитался; хотя, конечно, с таким обилием гостей наличие или отсутствие Димы особой роли не играло бы. У Сергея, если не отбрасывать чувства, достаточно много тех, чья безопасность может волновать майора и выступать чуть ли не вечным двигателем для дальнейшей марионеточной игры.

[indent]Поведение птицы настораживает Юлию: она слышала, что вороны крайне умны, наблюдательны и, судя по всему, эмпатичны: атмосфера в комнате не сказать, что располагает к откровенным разговорам. Воздух электризуется настолько, что почти осязаем; [и дело даже не во враждебности Пчелкиной — она почти явственно чувствует угрозу, исходящую от Сергея, но отступать Юля не собирается].

[indent]Ей, наверное, стоило бы быть более осмотрительной и аккуратной в выражениях, но журналистка лучше в следующей жизни переродится воблой или тупой канарейкой, нежели будет лебезить перед преступниками, подобными Сергею.

[indent]Девушка старается не выпускать Чумного доктора из виду, — все же, опасается на базовом уровне, — но успевает осмотреться, задаваясь вопросом: «он пригласил ее в свою комнату или решил использовать одни из многочисленных покоев?». Нельзя сказать, что помещение выглядит не_обжитым: приоткрытая дверца шкафа, оплавленные свечи в подсвечниках, легкая рябь складок на пледе, книга на комоде. Все выглядит так, что комната на самом деле обжита.

[indent]«Неужели в свою комнату пригласил? Вот это гостеприимство», — иронии ей не занимать. Взглядом она скользит по золотой раме зеркала, едва ли способная совладать с желанием встать и рассмотреть причудливый узор поближе.

[indent]Но нет. Не то время, не то место.

[indent]Пчелкина переводит взгляд на Разумовского и не может сдержать улыбки, когда он переходит к самой вкусной части их разговора — Игоре. Сердце пропускает удар. Конечно, он хочет узнать о нем больше. Это очевидно. Только Юля не спешит делиться сокровенным.

[indent]— Об Игоре, значит, — она не огорчается; лишь криво улыбается в ответ, — он прекрасный следователь. Это единственное, что стоит о нем знать.

+2

7

Сергей только тихо смеется на ее немного ядовитое замечание. Посмотрите, какая смелая! Пугает его уголовным кодексом, как будто бы это не Разумовский был приговорен к пожизненному заключению за серию убийств и принудительному лечению у психиатра. Будто бы не он сделал костюм Чумного Доктора, угрожал убийством Грома, ставил эксперименты в Саду Грешников и в конце концов, заложил бомбы в Санкт-Петербурге.
Разве может ему сделать хуже то, что он удерживает здесь… нет, не заложников! Все еще гостей, он настаивает!

— Вы можете свободно перемещаться по этому дворцу, правда, за вами будут присматривать и сбежать не получится. Я же не запер вас в одной-единственной комнате, не подверг пыткам и даже не угрожаю. Хоть доля правды в ваших словах имеется, но, поверьте, этого мало, чтобы меня напугать, — закончив смеяться, Сергей фыркает напоследок и делает глоток вина.
Ничего не может его напугать сильнее, чем собственное подсознание.

Общение с гостями здорово поможет ему отвлечься. Когда Сергей не один, другой проявляет себя редко. Только что-то подсказывает, но Сергей его не слушает. Он убеждает себя, что таблетки ему обязательно помогут — иначе зачем они вообще существуют?
Рубинштейн — душный тюфяк, но, кажется, искренне хотел ему помочь. Так он говорил. Сергей не верил ему ни на йоту, но ему интересно, что из этого получится.
Не так-то просто заглушить внутренний голос, особенно если он живет своей жизнью.

Сергей потягивает вино, склоняет голову и внимательно следит за Пчелкиной. Она старается выглядеть уверенной, но видно, насколько сильно ей здесь не нравится. Она хочет оказаться в каком-нибудь другом месте — например, в Петербурге, под боком своего мента. Возможно, она предпочла бы встречать с ним закат на берегу Невы, где-нибудь на Стрелке. Прижиматься щекой к плечу Игоря, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой — смартфон, снимая для блога идеальное свидание.
Ладно, последнее — вряд ли. Весь ее канал нашпигован разоблачениями и провокациями, а не этой ванильной мутью.
Наверное, за такое ее можно уважать.

— О, нет, нет, меня интересуют вовсе не общеизвестные факты, Юлия. Давайте, удивите меня. А то я начну терять терпение, — с последней фразой из голоса исчезает притворно-милый тон и проникает сталь. Она может сколько угодно храбриться, но стоит помнить, где она находится, что за дверью вооружённые наемники, которые могут встретиться в любом уголке дворца и только слово Сергея сдерживает их от веселья. Ну, точнее, Олега, которого они и слушаются, но если Разумовский скажет «фас!», каждый из этих дебилов с пистолетами набросится на гостей как свора голодных псов. Удивительно, насколько же покладистым могут сделать любого человека деньги.

— Расскажите о ваших отношениях. Как вы познакомились, почему он вам приглянулся. Что он вам говорил, дарил, как предпочитаете ходить на свидания. Все, Юленька, абсолютно все. Пусть я вас и не трону, но любая мелочь может оказаться важной для того, чтобы он смог вас спасти. Понимаете? — он снова возвращается к прежнему тону, но улыбка уже не такая доброжелательная, а во взгляде — нетерпение и раздражение. Очень мило общаться с талантливой журналисткой, но не тратить же на неё весь день.
Остальные гости тоже ждут.

+2

8

[indent]Разумовский теряет терпение, а Юля сдержанно улыбается ему в ответ, переплетая пальцы на колене.

[indent]Она не боится ни наёмников за дверью, ни самого Сергея.

[indent]«Если бы ты хотел нас всех убить, то не стал бы везти из России в Италию и любезничать — это просто не логично. И ничего ты не сделаешь. Если бы у Игоря были аккаунты в социальных сетях, то, признайся, эта встреча и не состоялась бы вовсе: всю нужную информацию о том, что он ест на завтрак, с кем спит и чем дышит, ты бы получил оттуда. Ты загнан, да? Тебя злит, что единственный источник информации для тебя — мы?»

[indent]Юля далеко не глупая: она умеет анализировать, сопоставлять, систематизировать информацию; и в ее глазах Сергей похож на льва, мечущегося по клетке. Журналистка предполагает, что для человека с наполеоновскими планами терять время в заточении — непозволительная роскошь. Глупо было бы надеяться, что в местах не столь отдаленных он бы отказался от уже выстроенных планов по очищению города от грешников и чуть ли не созданию нового мира, но никто в действительности не предполагал, что Разумовскому удастся сбежать.

[indent]В конце концов, в пенитенциарных учреждениях содержатся люди, обладающие большими связями — так почему они пытаются выйти по УДО, а не предпринимают попыток к бегству?

[indent]Несмотря на оппозиционный настрой по отношению к элите, Юля прекрасно понимает, что «наверху» представляют какой ущерб Сергей может нанести обществу, оказавшись вновь на свободе; и дело даже не в очередных беспорядках, а в убийствах и реках крови. Санкт-Петербург только вернулся к нормальной жизни — хватит с граждан потрясений и опасений, хватит митингов и беспорядков. Городу нужно подышать — свободно и спокойно, полной грудью. Городу нужно оправиться.

[indent]Она хмурит брови и тяжело вздыхает, пальцем оглаживая ножку бокала.

[indent]— Знаете, Сергей, даже преступников содержат лучше — им разрешают прогулки, — резонно подмечает она, кривя губы в улыбке, — а ведь свежий воздух так полезен для кожи и здоровья в целом.

[indent]Выглядывая из окна в собственной комнате, Юля заметила, что территория обнесена забором. Неужели он думает, что прибывшие «гости» поголовно атлеты, способные перемахнуть через ограду одним махом? Безопасность — безопасностью, но границы тоже должны быть. В особенности, личные.

[indent]— А ваши наемники будут за нами и в туалете присматривать? Если у кого-то случится несварение, боюсь, картина будет не самой приятной по звуковому сопровождению.

[indent]Она бы очень хотела перестать глумиться, но язык у Пчелкиной без костей — и этот язык способен довести ее до Киева, а Сергея до ручки. Она меняет позу, закидывая теперь уже другую ногу, все также слегка качает коленом, скользя взглядом по рыжим волосам мужчины.

[indent]Сергей шел к своей цели по головам и костям, совершенно не задумываясь, что как у убитых, так и у потенциальных жертв, чьи персональные данные он слил в роковую ночь, были свои семьи: родители, мужья и жены, дети и внуки. Они также, как и остальные люди, строили планы и старались жить эту жизнь.

[indent]В современном мире не ему и подобным распоряжаться судьбами людей — для этого давно созданы следственные органы, судебная и пенитенциарная системы: одни занимались расследованием преступлений и установлением причинно-следственной связи, другие — отправлением правосудия, а третьи — исполняли судебные решения и занимались перевоспитанием общества. Следуя тенденции гуманизма, каждому из осужденных давался шанс на исправление — и, может, не все его использовали, но ведь был и процент тех, кто после выхода из мест ограничения свободы действительно в корне меняли жизнь.

[indent]Разумовский посчитал, что нынешняя система, очевидно, не справляется, и решил взять все в свои руки. Пчелкина понимала его настрой и мотивы — действительно, в мире много несправедливости, которую она также старалась раскрывать, но лишать людей жизни за проступки — пережиток прошлого, который нужно выкорчевывать с корнем — да так, чтобы больше ни у кого не возникало мыслей вершить самосуд. Да вот только сейчас, казалось ей, Сергей отодвинул идею сомнительной справедливости на второй план — концентрировался на мести и желании досадить Игорю. Блогер не одобряет это всеми фибрами души и не знает, как предотвратить неизбежное.

[indent]«Надо просчитать риски. Каков шанс, что его наемнички пустят мне пулю в лоб, если я продолжу отмалчиваться и насколько сильно подставлю Игоря, если скажу хоть что-то, находящееся за плоскостью его работы? Игорь сейчас не в самом выгодном положении: он не представляет, что здесь происходит и к чему готовиться. Со своей стороны я могу его защитить только молчанием и, как не посмотри, игра не стоит свеч», — Пчелкина, будучи журналистом, знает цену информации; [любой, даже самой незначительной], отчего и предпочитает молчать.

[indent]Более того, Юлия предполагает, что рано или поздно в числе гостей может оказаться и сам Гром. Дать в руки Сергею козырь в виде более полных знаний об отношениях следователя и журналистки равносильно успешным попыткам вырыть себе яму и, вообще-то, сразу в нее лечь.

[indent]«Перетопчешься».

[indent]— Не понимаю, о каких свиданиях вы говорите, Сергей, — равнодушно пожимает плечами девушка, переводя взгляд в окно, — мы с Игорем вместе работали наш вашим делом. Он как следователь, а я — журналист. Нас связывают только деловые отношения, — сухо произносит она чуть ли не сквозь стиснутые зубы.

[indent]Незнакомый ей город прекрасен в лучах закатного солнца. Где-то вдали кричат чайки под шум прибоя, а крыши домов оттеняют коралловым. Наверное, здесь очень красивая набережная с уютными верандами кафе. И, быть может, однажды она по ним даже прогуляется — не одна, а в компании того, с кем ее связывают «только деловые отношения».

[indent]Пчелкина привыкла лгать, но говорить об Игоре в ключе коллеги почему-то невыносимо тяжело и непривычно. Такие, как он проходят навылет, оставляя после себя заметный след в жизни. И она рада, что он рядом, пусть и не физически.

Отредактировано Yulia Pchelkina (Сб, 9 Июл 2022 22:09:23)

+2

9

Пожалуй, в чем-то Сергей прекрасно понимает Игоря. Например, в выборе спутнице жизни. В Юлии Пчелкиной есть огонь, смелость и умение глядеть в глаза опасности. Другой вопрос, что это ее не спасет, но она об этом еще не знает, как и ее драгоценный мент. Ну зачем же портить грядущий сюрприз и раскрывать все карты?
О, нет, Разумовский совсем не собирается этого делать!

В Санкт-Петербурге живут самые лучшие люди, как ни крути. Много талантливых, нестандартных и просто интересных — вот ирония, Сергею они начали встречаться с того самого момента, как он разочаровался в человечестве и решил изменить мир. Сначала система, потом кресло президента, а потом — бараки для биомусора. Мир стал бы другим, его имя вошло бы в историю, а он сам уж навел бы порядок.
Жаль, что один въедливый майор все испортил и лишил его и весь мир такого будущего. За подобные вещи стоит платить.

Юлия — из другого сорта. Она всегда рассказывала правду на своем канале. Если бы ей была уготована другая судьба, более удачливая — не быть девушкой майора Игоря Грома — ее бы ждало большое будущее. Смотри Юлия на мир похожим с Сергеем взглядом, ей бы потом обязательно бы жилось хорошо.
Она могла стать ведущей журналисткой федерального канала или самой передовой газеты страны, и эти СМИ всегда бы говорили правду, изучая детали.

Не судьба, не судьба…

Сергей игнорирует замечание о прогулках. Ему совсем не жалко выпустить своих гостей во двор или хотя бы на балкон — их в Уффици множество, но он не уверен в их благоразумии.
Как ни крути, несмотря на самые лучшие условия, люди редко бывают довольны неожиданным путешествием, они не любят сюрпризы. Сергей их в этом плане не понимает. Где гарантия что что после того как он выпустит их на улицу они не станут кричать «помогите» на всю Италию? Нет, Разумовский далеко не идиот и не пойдет на этот риск.
Простите, Юлия, не в этот раз.

— Если вам не хватает свежего воздуха, то не переживайте — в этом дворце первоклассные кондиционеры. Цивилизация добралась даже до этих местах, где, казалось бы, застыла история, — восторг в голосе Сергея, когда он говорит про Уффици и оглядывает комнату, настоящий. Он обожает искусство и архитектуру, у каждого должна быть его маленькая страсть.

Замечание про туалеты Сергей игнорирует. Юлии страшно, да, он все понимает. Ей хочется чувствовать себя уверенно, а еще она хочет надежды. На то, что Игорь обязательно ее найдет и спасет. Первое Сергей может даже ей гарантировать — он сделает все, чтобы поганый мент оказался тут, ради этого все и затевалось.
Сначала немного головоломок и бомб посреди Санкт-Петербурга, а потом наемники помогут ему оказаться здесь.
А вот насчет спасения… Ну, посмотрим, насколько Игорь хорош в шахматах. План Разумовского ждет своего часа.

Сергей щурится, допивает вино и задумчиво вздыхает. Бокал он оставляет на столике, устраиваясь в кресле удобнее и смотрит на Пчелкину, подперев подбородок рукой. Он молчит, обдумывая ее слова.
Она так пытается сберечь Игоря (или себя?), что уверенно врет Разумовскому прямо в лицо про их отношения. Ее выдает то, что она на пару секунд отвела взгляд, а губы слегка дрогнули. Тишину нарушает шелест крыльев — Марго перелетает со спинки на подлокотник, тоже смотрит на Юлию, склонив голову и мигнув красным глазом. Ей интересно ничуть не меньше, чем ее хозяину.
— Значит Игорь ни разу не говорил вам, что любит вас? — неожиданно тихим и серьезным голосом. Очень многое сейчас зависит от ответа Юлии.

+2

10

[indent]«Кондиционеры. Ну, конечно», — Юлия тяжело вздыхает. Кондиционеры и увлажнители воздуха, отопительные батареи и пушки — научно-технический прогресс действительно уверенно закрепился в жизни людей. Сейчас отпадала необходимость куда-то выбираться с друзьями, выезжать на природу или элементарно ходить в магазин: для этого есть видеосвязь, спа, службы доставки и прочие блага цивилизации, о которых они и не мечтали лет пятнадцать назад. Многие сервисы, относящиеся больше к роскошной жизни, становились повсеместно доступными — настолько, что по сути сейчас являлись неотъемлемой частью быта; и, быть может, при иных обстоятельствах Пчелкина бы согласилась с Сергеем: о каких прогулках в зной может идти речь, если можно разлагаться под кондиционером и в ус не дуть?

[indent]Но здесь и сейчас, откровенно говоря, у нее возникает острая потребность в витамине D — чтобы подставлять лицо солнышку до появления россыпи недавно полюбившихся веснушек на щеках, лбу, плечах и грудной клетки; обожженного лучами светила носа; тошнотворного теплового удара и обезвоживания.

[indent]Журналистка недовольно кривит губы в ответ на восторженную фразу. Конечно, у Разумовского на все найдется свое обоснование — щедро приправленное цинизмом и рационализмом; и это обоснование идет вразрез с чужими предпочтениями. Иначе, наверное, он не стал бы Чумным доктором, желающим очистить город от скверны, алчности и пороков.

[indent]Ей сложно не_осуждать его.

[indent]Какими бы благородными не были мотивы Сергея, свою политику он вел жесткой рукой: вводил превентивные меры и устраивал самосуд, забывая о том, что ценность человеческой жизни провозглашена не только в Конституции России, но и закреплена на международном уровне. Идея социальной справедливости, являющаяся чуть ли не движимой силой уголовного права, справилась бы с карательной задачей лучше огня.

[indent]Естественно, люди, на которых он объявил охоту, смогли бы избежать наказания без основательной доказательственной базы, но здесь возникал другой вопрос — сделал ли он что-нибудь для того, чтобы справедливость восторжествовала законным путем? С его ресурсами добиться наказания, пропорционального деяниям, было бы проще.

[indent]Жаль, что он предпочел пойти по пути преступности, встав рядом с теми, против кого обратил свой гнев.

[indent]— Дело не в кондиционерах, — все же выдавливает она, постукивая ногтями по бокалу, — и, как вы можете предположить, не в желании скрыться. Присутствующие здесь — взрослые люди, прекрасно понимающие и окружение, в котором оказались, и свое положение. Попытка сбежать приведет к серьезным травмам или смерти, верно же?

[indent]Сомневаться в возмездии за побег нет смысла. Как бы приторно он не говорил, опасность исходит от него волнами и буквально заполоняет покои — да настолько активно, что Юля съеживается под пристальным взглядом, сбивчиво дыша. Обрывисто, жадно тянет воздух носом, буквально чувствуя, как ее бросает в жар. Ей хочется как можно скорее прекратить разговор и скрыться подальше от любопытных янтарных глаз. В своей комнате обязательно сразу же сходить в душ и прислониться спиной к холодному кафелю. Выдохнуть. Убедиться, что все-таки она в мнимой безопасности.

[indent]Пока что в безопасности.
[indent][indent]Сергею нужен Игорь. Не они. И даже не она.

[indent]Блогеру сложно предположить, что будет дальше. Рано или поздно Гром окажется во дворце: примчится спасать своих друзей и, к сожалению, попадет в руки Сергея. Что будет дальше? Будет ли у них шанс выбраться из дворца живыми? Вернется ли Разумовский за решетку? Вопросов слишком много; и ни на один из них у нее нет ответа. Пока что.

[indent]Вопрос мужчины о словах любви выбивает почву из-под ног. Игорь признавался ей в любви лишь единожды — на своем Дне рождении; и слова его впечатались в памяти, кажется, навсегда. Не было ни трогательных фраз, ни всепоглощающей нежности. Его признание выглядело невыносимо логичным — вписывающимся в общую канву происходящего.

[indent]Откровенно говоря, ей не хочется лгать.

[indent]После длительного периода неловких запинок, теплых взглядов, балансирующих на грани — Пчелкиной хотелось кричать, что все серьезно; но гений айти — не тот человек, с которым стоит делиться сокровенным.

[indent]— Нет, Сергей. Игорь не говорил, что любит меня, — необычно твердо для себя произносит журналистка, склоняя голову вбок и опуская взгляд на птицу. Не мигающие две пары глаз, устремленных к ее фигуре, наталкивают на размышление, что она — герой дурацкого ситкома.

[indent]Который, кажется, пора заканчивать.

+1

11

Даже на его условиях, на его территории и с определенным преимуществом Сергею почему-то совсем некомфортно. Почему же? Здесь, в этом дворце, купленном на его (черт, ладно, не его — украденные!) деньги, среди кучи наемников и самого близкого человека, с явным преимуществом — ему все равно неуютно.
Может быть, все дело в таблетках. Может быть, в зеркальном отражении и тревожных снах. А может быть, в уверенности и смелости Пчелкиной, которая даже перед лицом очевидной опасности не теряет свое.

Палка о двух концах. Это хорошо и плохо одновременно. Не только чуть-чуть восхищает, но и бесит. Потому что самоуверенность ничего из себя не представляющих ничтожеств раздражала Сергея не меньше, чем откровенно тупые и поверхностные люди.
Он видел таких, в детдоме. Многие из них знатно подпортили ему детские годы. Хотя, если так подумать… Если бы не они, то Сергей Разумовский не стал бы тем, кем он известен.
Знаменитый программист.
Создатель социальной сети “Вместе”.
И, разумеется, Чумной Доктор.

Если бы не было перед его глазами дохрена примеров, как люди прожигают свою жизнь, топя ее в алкоголе, растворяя вместе с сигаретным дымом и сливая в искусственных, вульгарных баб, понял бы он, что так жить не только нельзя, но и отвратительно?
Если бы он не учился и не пахал как проклятый, принес бы ему успех собственный талант?
Если бы он не надел костюм и маску, был бы этот мир хоть чуть-чуть лучше? Гречкин, Сорокин, Зильченко, Бехтиев — да кому нужны эти уроды, засоряющие город собой и своими идиотскими принципами, идеями, подкупами, коррупцией, прочим дерьмом?
Нет, Сергей знает, что он был прав. В голове раздается довольный смех, но он даже не морщится. Потом разберется. Сейчас ему следует отпустить гостью, но сперва Юлии Пчелкиной — блогерши, возомнившей себя знающей обо всем и всех, решившей, что она может осуждать — следует кое-что усвоить. Сергей понимает ее пристрастие к сети, но ведь сейчас они оффлайн.

Он ставил бокал с вином на дорогой мраморный столик, украшенный узорами. Тонкое стекло едва слышно звякает, но на этот звук обращает внимание только Марго, щелкая клювом. Сергей берется за подлокотники, привстав в кресле, и наклоняется в сторону Юлии.
— Все верно. Вы, милая Юлия, на моей территории и играть будете по моим правилами. Пока что рядом с вами пряник, но кто знает, когда он сможет смениться на кнут? Запомните это. Примите правила и все будет хорошо. Как видите, достаточно просто, — на лице Разумовского теплая и приветливая улыбка, но взгляд остается злым и холодным. — Спасибо. Я узнал все, что мне было нужно.
Он садится обратно, улыбка становится более расслабленной, погасив часть злости во взгляде. Сергей берет с тарелки кусок сыра и поднимает руку. Белая ворона, слегка распушив перья, наклоняется к нему со спинки и с готовностью перехватывает угощение, благодарно каркнув.
Покормив Марго, Сергей нажимает кнопку вызова на пульте.
— Проводите госпожу Пчелкину в ее комнату, — уже без тени улыбки он кивает двум наемникам Олега. — Только аккуратно, никакого насилия и грубости. Перед вами все-таки женщина.
Не без удовольствия он отмечает, как их перекосило. Они небось возмущены — неужели этот странный богатый чудак держит их за дебилов. Ну, да, держит, а в чем проблема? Дебилы и есть. Только единственный в мире наемник действительно умен — их главный, который обязательно им выговорит, если надумают ему пожаловаться. Если Сергей кому-то и доверяет в этом мире безоговорочно, то Олегу Волкову. Тот всегда на его стороне.

— Приведите мне Александру через час, — бросает он вслед уходящим вместе с блогершей охранникам и снова откинулся в кресле. Выдыхает, едва закрывается дверь. Тот, второй молчит, не оставляя никаких комментариев. Или они снова стали одним целым? Сергей не может навести порядок в своей голове, но ему это не помешает провернуть одну большую крупную игру.
Не говорил, значит, да, Игорь? Ты об этом определенно пожалеешь. План в голове Сергея заиграл новыми красками. Осталось лишь несколько штрихов, а для этого — поговорить с бывшей студенческой любовью Грома.
Пожалуй, страсти “Санты-Барбары” могут нервно покурить в сторонке.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Ты будешь ядом, а я пистолетом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно