In the Dark
Что же делал охотник в землях Мондштадта? Пришел за Фатуи? Может ошибкой было считать, что этот агент пришел шпионить на винокурню? Как будто поняв, что сейчас станет объектом разговора, Фатуи застонал, оседая на землю. Удар копьем был мощным и выверенным. Даже если агент, пользуясь тенями, сейчас попытается улизнуть, далеко он не уйдет. Так что Дилюк даже через мазку представлял выражение лица Фатуи, готового к пыткам.
Murdoc х Hel
Не ее профиль, не ее претендент. Он скорее пошел бы на корм Нидхёггу, да поди и притащи самоубийцы в Нифльхейм... Древний дракон был бы лучшим утилизатором подобного рода тел. Получше всякого крематория. Женщина склонилась над мертвецом, вдохнула тонкий аромат мертвечины, что был недоступен человеческому обонянию, и удивленно приподняла бровь. Отчет она читала, и там было написано, что ее клиент – самоубийца. Патологоанатом, проводивший вскрытие, то ли ошибся, то ли наврал в отчете специально. Хтоническое чудовище хмурится, отшатываясь от тела. Хотя, какое ей дело? Стриги ногти покойникам, готовь материал для Нигльфара и не задавай лишних вопросов. – Кому-то Вы помешал, – задумчиво тянет слова Хель, – мистер Вульф.
Maxwell Trevelyan writes...
Страх – это слабость, а слабость — недопустимая роскошь. Особенно для того, кто не может позволить себе быть слабым. В Круге учили, что демоны опасаются сильных, что им легче увлечь того, кто пал духом, кто истощен суевериями; Старшие маги шептали, что слабость притягивает храмовников… стервятников, ждущих любого промаха, чтобы уничтожить, сломить окончательно. Страха нет в настоящем, он – в прошлом, там где снег окрашивается зеленым сиянием, где чужая рука безвольно лежит вдоль тела, где дыхание слабое и прерывистое, там где сердце готово застыть от тянущей странной боли внутри. Ему снова подливают эль. Не получилось.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Выйдем поговорим


Выйдем поговорим

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Выйдем поговорим

https://i.imgur.com/5JUu5lR.jpg
Grimmjow Jaggerjack & Kurosaki Ichigo
Каракура, начало осени

Если ты так любишь сражаться, тогда кончай ныть, что тебя не убили. Прими поражение и не моли о смерти — так поступают только неудачники. Если ты проиграл и не умер, значит, удача на твоей стороне. Если это случилось, сосредоточься на выживании. Выживи и убей того, кто не смог убить тебя. ©

+3

2

Гриммджоу признаёт только одну истину — силу.

Гриммджоу — не знает компромиссов.

Но молчит, повинуясь воле чёртового шинигами, вторгшегося на их — его — территорию, воле Айзена. У каждого животного есть инстинкт самосохранения, у Гриммджоу — он тоже есть. Он не жаждет быть кем-то другим, не терпит жалоб — слабаки — и никогда не идёт на уступки. Он — не принимает Айзена Соуске, как не принимает никого из этого отребья. Не принимает, но считается с чужой силой: Гриммджоу не идиот и знает, что клыки его пока не способны достичь чужой глотки, но когда-нибудь он сполна испробует его крови и разорвёт на куски, как любого, кто встаёт на его пути. Выживает сильнейший, и если он не является таковым, то ему просто нужно стать ещё сильнее, чем он есть сейчас. Он не принимает Улькиорру Сифера, лебезящего перед Айзеном, как последняя шавка — ни гордости, ни уважения, ни чести. Ему плевать в чём там дело — благодарность ли это или просто отсутствие хоть малейшего самоуважения, — он просто не выносит его существования, он хочет вонзить когти и в его кожу тоже, разодрать; уничтожить. О, Гриммджоу также благодарен, но кланяться в ноги и быть верным, откинув волю и собственное «Я» в угоду чужой прихоти не намерен. Гриммджоу не просил об этой силе: это решение было не его — Айзена. Гриммджоу даже плевать, если это просто какой-то чёртов эксперимент шинигами — похер: он возьмёт с того, что у него есть и что дали сполна, он поднимется так высоко, что можно будет достать луну. Он — станет королём. Его волю, в отличие от некоторых, не согнёшь и не сломаешь — она непоколебима и не знает сомнений. Всё просто, никаких оттенков — или дохнешь, или выживаешь. Жизнь в моменте, в адреналине, закипающем вместе с кровью во время сражения; в том, чтобы не топтаться на месте, останавливаясь на достигнутом, довольствуясь данным.

Гриммджоу — это нетерпимость. Внешнее спокойствие условность, что рассыпается в дребезги, стоит только кому попутать берега, пренебречь, стоит только Уилькиорре открыть рот; всё, что тот говорит — пустое, раздражающее, выводящее из себя. Гриммджоу это бесит. Бесит чужой голос, не выражающий ничего. Бесит чужой взгляд — такой же пустой. Бесит, что тот смеет ставить себя — выше него. Бесит, что номер у него тоже выше рангом, будто издёвка, плевок: Гриммджоу уверен, что в бою победа была бы именно за ним, не за Улькиоррой. Бесит, что Айзен благоволит ему, спускает всё с рук, говорит: «Делай, что считаешь нужным». — Бесит. Бесит. Бесит.

Бесиво это воздух режет напряжением, давит на кости тяжестью и душит. Клокочет и мечется, выжигая нутро. Даже когда Гриммджоу молчит и внешне кажется спокойным, он и не думает скрывать раздражения во взгляде, что выжигает сетчатку глаз. В Гриммджоу самоуверенность — помноженная на бесконечность, и он уверен: разобраться со всем он бы мог и сам; но они не предпринимают ничего, выжидают хрен пойми чего. Улькиорра что-то говорит и Гриммджоу хочет размозжить его башку о ближайшую стену. Он сделает то, что не в силах сделать Куатро, на что тому никогда не хватит решимости, давно подохшей — если она вообще хоть когда-то была — за слепой преданностью. Тогда на этом лице появится хотя бы подобие эмоций? Тогда он — признает? Впрочем, плевать: это волнует его в последнюю очередь. Когда-нибудь Гриммджоу доберётся и до него, заставит считаться с собой. Сотрёт в пыль.

Гриммджоу не оспаривает приказов Айзена. Но и слепо следовать им он тоже не намерен — действует в обход. Какого чёрта он вообще должен просиживать штаны, когда где-то там есть  потенциальная угроза? Гриммджоу нутром чувствует: чем дольше они тянут кота за хвост, тем больше у них потом проблем будет. Ему глубоко плевать на деле и на чужой план, и на шинигами за пределами Уэко Мундо, на всех. Ему просто невыносима мысль сидеть покорно и ждать указаний. Ему просто хочется убить кого-нибудь, каждого, кто обладает хоть малейшим зачатком реяцу. Без причины. Ему не нужна причина, причины находят те, кто сомневается — Гриммджоу подобной хернёй не страдает.

Он не считает нужным отчитываться о своих действиях, как не считает необходимым скрывать собственную реяцу: он не скрывает её намеренно — ну что, есть среди этих отбросов хоть кто-то достойный? Хоть кто-то, кто заметит, почувствует и найдёт его сам? Хоть кто-то, кто сможет развлечь его и утолить жажду, которой было в избыток и которой он не находил выхода; особенно теперь, когда всё в Уэко Мундо изменилось по прихоти Айзена, неизменно смотрящего на всех них со снисхождением — ненавидит, этот взгляд Гриммджоу тоже ненавидит. Гриммджоу не спешит, убирает руки в карманы штанов и закрывает глаза; левый уголок дёргает в ухмылке-оскале, когда чувствует сгусток реяцу на западе, даёт ему фору — иначе всё закончится слишком быстро — и не нападает первый. Выжидает.

+2

3

Слишком тихо.
Ичиго не знал, восстановилась ли его реяцу до прежнего уровня, пусть чувствовал себя нормально. Изредка ловил обеспокоенные взгляды, но лишь отмахивался.
Сентябрь и новый учебный семестр — обычная жизнь снова накрыла с головой вместе с будильником по утрам, коробкой бенто с обедом от Юзу, школьными заданиями и общением с одноклассниками.

Кейго смотрел на него, Иноуэ, Чада и Ишиду, вопрошал громко, почему они внезапно тусуются вместе, с каких это пор.
Их четверых объединяли лето и общая тайна, то, что недоступно обычным людям. Кейго и не отлипающему от своего телефона Мизуиро (небось опять взрослым бабам сообщения пишет!) можно лишь позавидовать и держать их подальше от всего этого духовного дерьма.

Ичиго ловил на себе внимательный взгляд Татсуки — он избегал ее после того злосчастного дежурства. Он думал, что Иноуэ не смогла удержаться и поделилась с подругой всем, что было в Обществе Душ, но — нет, она молчала.
И ей, и Ичиго хотелось уберечь своих близких от того, что они пережили.

Слишком спокойно.
Если бы не редкие Пустые и не присутствие Рукии в школе, Ичиго давно бы поверил, что все было каким-то странным и напряженным сном.
Он всего лишь обычный парень, который видит призраков, а все остальное — подростковые фантазии.

Сейчас, разбежался!
Реальность, из которой нет выхода, да Ичиго его и не искал. Хрен с ним, что он никак не мог нормально справиться со своей силой. Хрен с ним, что реяцу не всегда ощущал (все до сих пор удивлялись). Хрен с ним, что…
В общем-то, хрен с ним.
Ичиго знал, какую опасность таил духовный мир для обычных людей в том числе и хотел защитить своих близких. У него есть эта возможность.

К вечеру стало прохладнее. Летняя жара ушла как-то очень неожиданно и почти незаметно. Ичиго собрал в клинике отца пустые ампулы, обрывки бинтов и прочий мусор, сложив в пакет и отправился выбросить.
Солнце почти ушло за горизонт, а они только что закончили работу.
Тихо. Ничего не происходило с тех пор, как он спас Татсуки от Пустого во время дежурства и почему-то Ичиго было неуютно от такого покоя.
Отвык, наверное.

Пока он шел до контейнеров, за ним увязался Кон. Прыгал вокруг, жаловался на Юзу, страдал по прекрасным достоинствам Иноуэ. Ичиго не вслушивался, погруженный в собственные мысли.
В тот момент, когда он выбросил мешок с мусором в контейнер, атмосфера вокруг него изменилась.

Ичиго замер и глубоко вдохнул. Воздух словно стал тяжелее, а перед глазами все расплывалось. Он моргнул несколько раз, адаптируясь. Кон залез на крышку контейнера, глядя на Ичиго непонимающим взглядом.
Только спустя несколько минут Ичиго осознал, что именно это значит.

“Что это за реяцу?..”
Тяжелая, давящая на психику, сильная и очень агрессивная. Ичиго посмотрел в небо — видимо, если проход был открыт, то уже закрылся.
“Не дури!” — истошно заорал внутренний голос. Его собственный или Пустого в его голове — уже неважно.
Правда, блин, не стоило дурить. Ичиго не уверен, что восстановился до конца. Не уверен, что это не кончится трагично.
Словно уже почувствовал в спину взгляды друзей, полные беспокойства и злости за то, что пошел один.

Ичиго все равно не поступил бы иначе. Он это знал. Все это знали.
Если ему повезет, всю ругань и затрещины он будет готов принять на себя, но это будет позже.
Ичиго схватил Кона, вытащил из него таблетку и положил ее в рот.
— Иди домой, запрись там и займи чем-нибудь Карин и Юзу. Я скоро вернусь, — “надеюсь”. Кон вяло запротестовал, но затем схватил опустевшую игрушку и отправился в сторону клиники.
Ичиго поглядел ему вслед.
Некогда сожалеть. Не сейчас.

Несколько прыжков в шунпо — по крышам домов Ичиго шел в сторону источника неведомой силы. Последний раз подобную реяцу он ощутил в Обществе Душ при встрече с Кенпачи, разве что нынешняя не парализовала.
Или он стал сильнее, или его будущий противник — слабее, чем капитан одиннадцатого отряда.
Проверять придется в любом случае.

Реяцу странная, ни на что не похожая. Это точно не шинигами, несмотря на отголоски. Ближе к Пустому, но не совсем то.
Ичиго все еще помнил тех капитанов-предателей, которые сбежали и определенно затаись.
“Я же тебе говорил!” — еще пару шагов быстрой поступи, пока Ичиго мысленно упрекнул Рукию.
Ох, как она будет злиться! Правда, есть вероятно, что об этом Ичиго уже не узнает, но он предпочитал не думать об этом.

На крыше большого торгового центра реяцу ощущалась особенно остро. Ичиго нахмурился, оглядываясь по сторонам, но пока никого не увидел.
— Кто здесь? Покажись! — Ичиго крикнул прямо в темнеющее небо, ладонь уже сжимала рукоять Зангетсу, он готов выхватить его в любой момент.
По возможности хотелось бы обойтись без банкая. Когда Ичиго прибегал к нему в последний раз, пришлось несколько часов ремонтировать магазин Урахары из-за потери контроля.
Не хотелось бы, чтобы пострадали невинные люди и здания, будь они хоть десять раз покрыты страховкой.

+2

4

Он не торопится. Терпеливо ждёт, когда обладатель реяцу почувствует его и придёт. В предвкушении ломит кости, и он не сдерживает оскала — взгляд загорается синим пламенем: наконец-то он сможет размять кости и снять напряжение.

Гриммджоу — сжатые эмоции сдержанные; давят на грудную клетку и обжигают, дерут изнутри, требуя выплеска. Он легко выходит из себя, заводится с пол оборота и он же — умеет держать себя под несгибаемым контролем, никогда, впрочем, не скрывая бесива и раздражения во взгляде.

Гриммджоу — эмоции кристально чистые, незамутнённые; в нём никогда нет подтекста и скрытого смысла, он никогда не юлит и не терпит притворства. Он груб в своей прямолинейности и агрессивен в своих желаниях.

Он ждёт терпеливо, но терпение — кончается. Если кто-нибудь решит захватит это место, то ему даже стараться особо не нужно будет: честное слово, а ещё быстрее нельзя было прийти? Или Гриммджоу стоило в небе написать «Я здесь»? А заодно иллюминацией подсветить. Гриммджоу и без того был на взводе, предвкушение сменяется раздражением, а ещё — хочется ссать. Он глухо матерится под нос и оглядывается, глубоко вдыхает, собирая крупицы спокойствия и сдержанности, которые ещё не растерял, и опускается вниз, мягко, словно кот, касаясь ногами земли. Гриммджоу, в общем-то, неприхотлив — а какой прихоти вообще можно говорить, когда ты почти всю жизнь жил, как животное, — заворачивает в ближайший переулок. В такие моменты впору жалеть о том, что теперь ходишь на своих двоих: не бегать же искать теперь где отлить, когда пришёл он сюда с конкретной целью. Гриммджоу просто хотел набить кому-нибудь — желательно сильному — морду, но вместо этого он, как дебил, простоял в ожидании хуй знает сколько времени, а теперь справляет нужду на мусорный бак. Если бы были гороскопы для арранкаров, он уверен, что там было бы что-то навроде: «Сегодня у Секста Эспады день неудачный. Возникнут разногласия с начальником. Ретроградный Меркурий в самом пике своей активности, будьте осторожны! Все планы обречены на крах, возможны казусные ситуации. Наберитесь терпения и, возможно, пик агрессии понизит градус». О, Гриммджоу за терпение памятник давать можно: он, между прочим, мог просто разнести всё нахер, но не сделал этого, и пусть ему ещё кто-нибудь скажет за сдержанность — он охуеть как сдерживается каждый чёртов день.

Жалобное мяуканье застаёт его врасплох настолько, что Гриммджоу останавливает себя в последний момент, чтобы не спалить Серо хрен знает откуда взявшегося котёнка. Гриммджоу так и замирает со спущенными штанами и тупо пялится с поднятой рукой и искрящей реяцу на ладони на это недоразумение, а тому хоть бы хны — урчит, трётся о ногу, выгнувшись дугой. Ну охуеть теперь.

«Кто здесь? Покажись!»

Да блядство, думает Гриммджоу, пытаясь стряхнуть с ноги прицепившегося котёнка и спешно натягивая штаны на место. Серьёзно? Вот именно в этот самый момент этому придурку взбрело появиться! Гриммджоу даже забывает, что ещё недавно матерился на то, где его черти носят, если сам Гриммджоу его присутствие почувствовал уже давно, Гриммджоу просто хочет избить его до полу смерти — для начала, — что он и намеревается сделать сию же минуту.

Он запрыгивает на крышу здания в мгновение, видит перед собой рыжую макушку, чувствует неспокойное — зудом по пальцам, меж рёбрами, ну наконец-то — движение реяцу. Гриммджоу появляется за его спиной, не разменивается на прелюдии и тут же запускает пальцы в чужие волосы:

— Слишком медленно, — рычит звенящим раздражением и давит на затылок, со всей силой скидывая его собственным весом вниз и припечатывая к асфальту. Выдыхает удовлетворённо, выпрямляясь. Да, ему определённо полегчало.

А потом снова слышит мяуканье и сам шипит в ответ, чувствуя, как в бочину впиваются острые когти. Да какого хрена?! Отдирает котёнка за шкирку и смотрит на него, не выдерживает:

— Сдохнуть хочешь, тварь?! — да как он вообще умудрился, а главное — нахуя? Долбанутое животное. Сдерживает порыв вышвырнуть его подальше и просто усаживает себе на плечо: да, блять, оставит сейчас здесь и раздавят нахуй мелюзгу — делать ему нечего больше, как смотреть за тем, чтобы не пришибить его в разгаре битвы.

— Поднимайся. — Требует, смерив рыжего шинигами уничижающим взглядом. Было бы полным отстоем, если бы тот так быстро сдох, но, по правде, даже этому Гриммджоу уже не удивился, вспоминая весь этот ублюдочный день.

+1

5

Чувство тревожности Ичиго игнорирует. Отмахивается, не придает ему значения, забивает хрен — всегда так делает. Предвкушения сражения пока что нет, потому что вокруг него все еще пусто.
Реяцу в округе — сильная, мощная, давит, но Ичиго точно не боится.
Небо темнеет сильнее с каждой минутой, на город опускается ночь. Где-то внизу слышны голоса — жители Каракуры спешат домой или на ночную гулянку, решают свои бытовые проблемы, выходят к автоматам, чтобы купить сока на ночь. Кто-то спешит в аптеку за срочными лекарствами, а кто-то хочет грабить ночных прохожих, затачивая ножи.
Обычная жизнь обычного провинциального японского города, ничего особенного.

Тем более дико осознавать, что за невидимым барьером есть совсем другая. Ичиго стоит на крыше, но его не увидеть даже с вертолета — обычные люди не видят Пустых, шинигами и призраков. Камеры тоже не фиксируют. Сколько было видео разрушений, списанных на очередное землетрясение?
Им же лучше, пусть спокойно дрыхнут, не зная всей правды. С этой правдой в своем городе Куросаки разберется как-нибудь сам. Парню с прической афро, как его там зовут, определенно особо опасных Пустых доверять — гиблое дело.

Реяцу вокруг усиливается разом, словно сжимая кольцо вокруг временного шинигами, когда чьи-то пальцы впиваются в ему затылок. Ичиго не успевает даже мысленно посчитать одну секунду, как уже летит лицом в бетонное покрытие крыши.
Хорошее начало, просто замечательное!
Он успевает повернуть голову и треснуться боком, но все равно больно.
Ичиго слышит чужой, незнакомый низкий голос, пока боль отступает, а у него получается сделать вдох. После этого он наконец-то упирается ладонью в поверхность крыши, пока что принимая сидячее положение.
Прихватив лежащий рядом занпакто, Ичиго разворачивается, чтобы оценить своего противника.
И замирает на месте, с отвисшей челюстью.

Пока неизвестный ругается с приставшим к нему котенком и сажает того на плечо, Куросаки успевает его разглядеть.
Такого он не видел ни разу. После многочисленной работы на Рукию и почти самоубийственного похода в Общество Душ, Ичиго прекрасно знает, как выглядят шинигами, как выглядят Пустые.
После окончания летних каникул пришлось узнать что-то новое и речь совсем не про школьные, мать их, знания. Один Хирако этот чего стоил — в школьной форме, с занпакто и маской Пустого.
Ладно, там все понятно, пусть по сути и не ясно нихера, а это…
Это — что?!

— Ты еще, блин, кто такой? — недружелюбно интересуется временный шинигами, когда первая волна шока от внешнего вида этого парня проходит и позволяет уложить в голове увиденное.
Охренеть тут есть от чего — странный прикид, отдаленно напоминающий форму шинигами лишь штанами; короткая белая куртка, не прикрывающая дыру Пустого на животе; синие волосы, но черт бы с ними; кусок костяной челюсти на щеке, видимо, часть маски; занпакто на поясе.
Такого Ичиго еще не видел. Что за?..

Подавив в себе удивление окончательно, он встает, опираясь на лезвие Зангетсу — смысл спорить, разлеживаться он не собирается, драки не миновать. Это Ичиго понял еще в ту секунду, когда ощутил чужую реяцу около своего дома.
Глубокий вдох — он фактически готов и больше не позволит синеволосому хрен-пойми-кому застать себя врасплох.
Ичиго хмуро смотрит на маленького пушистого котенка на плече у незваного в Каракуру гостя. Дерьмово. Придется как-то аккуратно, чтобы не задеть малыша.
Как-то это…

— Подло. Вот так, прикрываться слабыми, — Ичиго кивает в сторону котенка, обхватив меч двумя руками, принимая боевую стойку. Хотелось бы верить, что у синеволосого найдутся крупицы совести убрать котенка в безопасное место.
Не пришиб сходу, может быть, на часть одного процента там есть какая-то совесть.
Намек на нее, так сказать.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Выйдем поговорим


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно