All I see is a monster in me
Вполне разумно было не демонстрировать своим домашним то, что Альбус, только познакомившись с "соседским юношей" уже под утро выводил его из своей спальни. Геллерт не знал наверняка, но чувствовал, что о подобных вещах в этом доме говорить не принято. Строго говоря, трудно было пока понять, какие беседы, кроме как о кулинарии и плетении макраме, могли тут поощряться, но он решил быть терпеливым, хотя бы просто потому, что хотел соблюсти правила хорошего тона.
Hiccup Haddock x Astrid Hofferson
Как Иккинг и ожидал, девушка приняла вызов. Уж кто-кто, а сия бесстрашная дева, что явно не уступила бы самим валькириям, никогда и ничего не боялась. Тем более вызова на драконью гонку. Этот азартный взгляд, что запылал в её прекрасных глазах ясно давал понять каков её ответ. Мгновенье, пара слов и вот Астрид срывается с места, устремляясь вперёд. ,,С ней никогда не бывает скучно”, глядя в след любимой, мысленно произносит новый вождь Олуха.— Ну что, братец, готов показать дамам, кто тут истинные короли небес?— Ухмыльнувшись, спрашивает он у крылатого друга, похлопав того слегка по шее. Беззубик бодрым рыком даёт понять, что он лишь за и тут же срывается с места, бросаясь в погоню.
Victor Vector writes...
Определённо, как и всякому уличному хамлу, GG не хватает такта. Он привык к тому, что боятся его — он бояться не привык и, надо признать, в этом был резон. На стороне этого нахального нигера примерно сотня человек, многих Вик и Ви попросту не видят, но если начнётся стрельба — ноги они не унесут. Вик не хотел бы накала и Ви ведёт себя куда мудрее, чем Джи, не показывает зубы совсем откровенно, но вежливо задвигает наглость бандита. Виктору не нужно подходить к ней вплотную и слушать пульс, чтобы понимать, Ви сейчас на грани того, чтобы полудурку хорошенько втащить, причём речь не о кулаках. Вик в курсе, что Ви умеет бить куда тоньше и прицельнее, нервная система хромированных людей дивно хрупкая. Поэтому Вик, несмотря на свою профессию, оставался немножко лицемером и не ставил хром себе. Впрочем, стоило бы, сердце как старый башмак, изнашивается.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » GONE WITH THE WIND » Все смешалось


Все смешалось

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Все смешалось

https://i.imgur.com/ODv7epT.png https://i.imgur.com/VRLRCYK.png
https://i.imgur.com/IGKOQY7.png https://i.imgur.com/6IgHgoI.png
Loki Laufeyson & Feyd-Rautha Harkonnen
Гьеди Прайм, 10192 ПГ

Когда бежишь с ценным грузом на другую планету, не потрудившись снять кандалы, убедись сначала, что там нет рабовладельческого строя. Иначе выбраться будет гораздо сложнее.

Как можно было фиговый листок спутать с членским билетом?.. (с)

Отредактировано Feyd-Rautha Harkonnen (Вт, 28 Сен 2021 17:03:50)

+3

2

Первое, что Локи почувствовал, был песок. Горячий, сухой песок забивался в рот и нос. Засыпал лицо и резал глаза. Он закашлялся, вдохнув омерзительно скрипевшего на зубах песка. Дышать стало трудно. На миг его захлестнула паника. «Я заживо погребен в песке! Я задохнусь!» Локи непроизвольно, инстинктивно, потянулся к своей магической силе. Но магия не отзывалась, запястья в зачарованных оковах Всеотца болезненно вспыхнули. Кандалы, призванные сдерживать его чары, работали исправно. Вряд ли Один стал бы давать Тору неисправные наручники. И Тор их тоже по пути не посеял, хотя от такого барана можно было ожидать и этого.

Без магии он чувствовал себя неполноценным. Будто бы лишенным значительной части себя. До того, как на него надели эти проклятые кандалы с этими трижды проклятыми рунами, он и не осознавал, насколько огромной частью его самого являлась его магическая сила. Насколько часто и даже неосознанно он к ней обращался. Магия была сродни дыханию для него. Она не требовала особого напряжения мыслей и воли. Она просто была. А когда его отрезали от собственной магической силы, ему будто бы отрезали доступ кислорода. Ощущение было таким, будто бы он задыхался. Нет, он мог дышать, но воздуха все время не хватало. И часть его отсутствовала…

Чьи-то руки выдернулись его из удушающих объятий песка. Он закашлялся, выплевывая забившийся во все щели песок и проморгался, пытаясь разглядеть, где находился. Глаза слезились и болели. Мир вокруг был размытым и ярким. Светлым. Желтым. Солнечным. Жар ощущался со всех сторон. Снизу, из горячего песка, что все еще пытался поглотить его ноги. Сверху, где с ослепительно светлого небосклона шпарило светила. Солнце безжалостно жгло. Локи чувствовал, как нагревалась кожа лица и он сам, сквозь плотную кожу асгардской брони. Со всех сторон, с которых горячий ветер кидал ему в лицо все новые и новые порции острого песка и сухого воздуха, который было трудно вдыхать.

Когда стало ясно, что он пока еще жив, пришла вторая волна паники. «Тессеракт!» Локи дернулся в сторону, пытаясь разглядеть голубой куб, но чья-то сильная хватка удержала его на месте. Те самые ручищи, что только что подняли его из песка, теперь приподняли за кожаный воротник. Носки черных сапог еле касались песка.

– Отпусти меня! – прохрипел Локи. – Жалкий... – Горло всё еще жгло от песка. Зрение толком не прояснилось. Воротник болезненно впивался в горло и мешал вдохнуть. Локи попытался пнуть державшего его на весу. Получалось не очень. Скованные руки тоже сдерживали движения.

– Глянь какой! – пророкотал чей-то, приглушенный ветром голос за его спиной. – Одёжка-то какая!

– И уже в цепях! – сипло рассмеялся другой голос.

Локи яростно извивался. Опаляюще горячий воздух швырял ему песок в лицо. От жары и придавленного воротом горла кружилась голова.

– Ты хоть… знаешь… кто я… – пыхтел он, гневно задыхаясь. – Отпусти!..

– Верткий, как крыса! – усмехнулся первый.

– Заткни ты его уже! – просипел второй голос. Локи яростно пинался, но резкая вспышка боли заставила мир померкнуть. Всё погрузилось во мрак и духоту.

Драться без магии и со скованными руками было весьма и весьма неудобно. Это Локи выяснил быстро. Отбиваться от желающих стащить с него сапоги пришлось сразу же по пробуждению. Он и проснулся от того, что с него пытались стянуть обувь, и, не глядя, пнул желавшего поживиться пяткой в нос. Послышался мерзкий хруст и невнятные ругательства. Локи отпрянул и сел, уперевшись спиной в железные прутья клетки.

«Клетки?!» Он быстро огляделся. Вокруг воняло все той же жарой и удушающим смрадом пота. Воздух был плотным и зловонным. Но здесь была хотя бы тень. Ветер не дул. Песок не летал. Но клетка была клеткой. И в ней толпилась уйма помятого вида народу. Грязные, потные, кутавшиеся в рваные серые тряпки люди. Мужчины и женщины с пустыми глазами и осунувшимся лицами. И никто из них, кроме него, не был в цепях. Впрочем, никто из них и не был так прилично одет. Вокруг образовалось свободное пространство, в то время, как на другой стороне клетки люди буквально жались друг к другу. От него явно держались на расстоянии.

Все, кроме того мужика, что позарился на сапоги. Худой, но высокий, с разбитым носом, злым взглядом и залитым кровью подбородком, мужик вновь двинулся в наступление. На сей раз прихватил с собой приятеля. Оборванцы наступали. Локи поднялся на ноги. На зубах все еще мерзко скрипел песок. Локи мрачно усмехнулся и автоматическим движением потянулся за кинжалами. Проклятые оковы опалили запястья яркой вспышкой боли. Магия не отозвалась. Ухмылка померкла.

– Проклятье… – Локи помянул Тора, надевшего на него этих треклятые оковы, бранным словом.

Оборванцы кинулись на него.

Даже сила бога ограничена, особенно, если при этом его руки стянуты тяжелеными наручниками, созданными специально для того, чтобы подавлять и обессиливать их носителя. Пинки получались отчаяннее обычного. Удары скованными руками менее изящными. Локи пару раз приложили о железные прутья. Несколько хаотичных ударов оборванцев всё же неприятно достигли цели.

– Глянь, как крыса дерется, – послышался знакомый голос. Локи непроизвольно оглянулся и пропустил удар в челюсть. Боль была краткой. Он выплюнул сгусток крови, увернулся от очередного выпада и пнул нападавшего под колено. Вновь что-то хрустнуло. Локи торжествующе ухмыльнулся. Оборванец со сломанной ногой взвыл.

– Так! Доставай его оттуда! – крикнул второй голос, сиплый. – Товар же портит!

«Товар?!» Да где он очутился-то? И где тессеракт?!

[icon]https://i.imgur.com/NLvmjiL.gif[/icon]

Отредактировано Loki Laufeyson (Вт, 4 Янв 2022 16:30:41)

+1

3

В этой семье не принято оспаривать решения правящего барона. Фейд-Раута никогда откровенно не перечил дяде. Чаще всего оно и не требовалось.
Дядя не ставил перед ним невыполнимых задач, не ограничивал своего наследника в чем-то.
Однако…

Состав тех, кто вернулся на Гьеди Прайм с Арракиса, его все же удивил. С Глоссу все понятно — брата снова поставили управлять планетой, которую Харконнены силой вернули в лен, нанеся Атрейдесам поражение. Герцог мертв. Его наложница и сын, скорее всего, тоже — их тела наверняка погребли пески пустыни или сожрали черви.
Сардаукары, те, которые уцелели, вернулись на Салузу Секундус. Дядя, разумеется, тоже вернулся. Ну… мечтать не вредно.

Сопровождающий его ментат оказался настоящим сюрпризом для Фейд-Рауты. Изначально Питер де Врис должен был остаться на Арракисе. Технически, разумеется, это и произошло.
Жаль. Пусть дядя и хотел сменить ментата, но Фейд-Раута даже не предполагал, что это случится… так.
Потому что сопровождал барона плененный Суфир Хават.
Тот самый Суфир Хават, слепо верный Атрейдесам. Да, пожалуй, это удивило на-барона.

Зачем дяде этот жалкий, потрепанный пес, лишившийся хозяев? Вряд ли он будет служить Харконненам с тем же пылом.
Впрочем, пока и он сойдет. Под ядом никуда не денется, будет, если хочет заслужить противоядие. Раз в сутки.
Мнение о том, что это лишь пустой перевод драгоценных ингредиентов, Фейд-Раута предпочел не озвучивать. Он же не идиот и не самоубийца.
Решения правящего все еще барона не принято оспаривать.

Ворох пленных тоже привезли. Фейд-Раута видел, как их доставили в квартал рабов. Он не особо ими интересовался и чаще всего видел уже на арене, или в гареме, если это были женщины. Последних в этот раз не было.
Фейд-Раута закончил тренировку и решил воспользоваться свободным временем продуктивно — рассмотреть новоиспеченных рабов поближе.

Не все из них оказались потрепанными солдатами Атрейдесов, часть была куплена по дороге. Фейд-Раута прекрасно знал, о ком идет речь — о хорошеньких юнцах, с которыми дядя предпочитал проводить время.
Рабов сортировали по телосложению, возрасту и привлекательности, у каждого была своя ниша.

Лучше всего в той части, где были женщины — они содержались в гораздо более роскошных условиях, чем мужчины. Больше повезло, разве что, тем самым юнцам. Личные игрушки барона, к ним не допускали даже его племянника, но туда Фейд-Рауте и не нужно.
Больно надо смотреть на эти образцы смазливости — увидишь пару раз, и словно искупали в сладком сиропе. После такого зрелища неизменно хотелось закрыться в душевой минимум на час.

Фейд-Раута старался не думать о пристрастиях старого чудовища. От одной только мысли на-барона начинало тошнить. Мерзко, по-настоящему мерзко, даже по его меркам.

Зато будущие гладиаторы его интересовали. Кого ему ждать на арене? На ком отрабатывать свои боевые навыки? Кому не повезет умереть от кинжала или яда? К чему нужно быть готовым ему, чтобы выйти победителем и доставить зрителям удовольствие их смертью, а не своей?

— Неплохо, — близко он не подходил, замерев в воротах территории квартала рабов, где держали потенциальных бойцов. Сложены хорошо, одни подойдут для долгого боя, другие для быстрого. Все зависит от того, как именно захочется на-барону покрасоваться. Не так далеко до того дня, когда Фейд-Рауте исполнится семнадцать, тот бой определенно должен быть особенным. Выбирать он будет долго.

— Бывшие солдаты Атрейдесов, но всего треть. Остальных мы купили на Гамонте, включая самых юных, — надсмотрщик ухмыльнулся, намекая на пополнение среди мальчиков для барона. Стушевался, когда Фейд-Раута ответил ему выразительным взглядом. Да, это было лишнее. — Один только странный какой-то… Он там, в конце.
Надсмотрщик перевел тему, указывая в нужную сторону, явно стараясь отвлечь на-барона от своей промашки. Ну, что же, ему это удалось.
— Хочу посмотреть поближе.

На-барон приблизился к пришельцу, с трудом скрывая удивление. Он не был похож на тех, кого обычно доставляли на Гьеди Прайм. Пленник выглядел презентабельно, пусть и потрепано. Черные волосы в беспорядке и свисали вдоль лица до плеч.
— Это вы надели кандалы? — Фейд-Раута заметил негодующий взгляд раба и обратился снова к надсмотрщику. Казалось бы, этот раб попал сюда случайно, но… Те, кто попадают сюда, уже не возвращаются. Никогда.
— Нет, милорд. Снять?
— Ни в коем случае, — Фейд-Раута ответил резко, едва не добавив “идиот”, но сдержался. Хорошие манеры наследнику Великого Дома еще никогда не вредили, даже в обществе прислуги.

Он подошел ближе, глядя на раба сверху вниз.
— Интересно, как подобный увядший цветочек оказался среди сброда Атрейдесов и игрушек дяди? — Фейд-Раута смотрел снисходительно. Интересный экземпляр. Кажется, скучать сегодня не придется.

+1

4

Во время и после транспортировки у него было время оглядеться. Пески остались позади, вместе с тессерактом, судя по всему. Это вызывало наибольшее беспокойство. Если куб остался валяться в той гребаной песчаной буре, то вернуть его будет проблематично. Особенно находясь запертым и скованном на другой планете.

Он видел немногое – внутренности грузового корабля, в котором перевозили живой товар, бесконечные полутемные коридоры, камень и металл, запах гари и химическую, промышленную вонь. Его грубо затолкнули в узкую одноместную камеру, которая тоже была не более, чем клеткой. Пустой, каменной дырой, лишенной даже элементарных удобств.

Вокруг царил полумрак и все та же вонь. В соседних клетках то и дело кто-то ныл и плакал. Но тихо, стараясь не привлечь к себе внимания. Локи же поступал совершенно иначе. Он кричал, звал охрану и требовал, чтобы его выпустили. Это не дало какого-либо результата, никто даже не приходил, чтобы его утихомирить. Только соседи ныли чуть громче.

Устав от этих бессмысленных телодвижений, Локи опустился на каменный пол. Прохладный, но не слишком холодный. Он уставился на свои проклятые кандалы, задумываясь о том, как от них избавиться. Снять их было не так уж и сложно, просто он не мог сделать это сам. Оковы были созданы так, что для них не требовалось ключа. Неразрушимые, но оснащённые хитрым механизмом, который мог бы повернуть кто-угодно. Кроме, конечно же, того, на кого надеты наручники. Видимо, Всеотец посчитал, что для короткого пути с Мидгарда до Асгарда этого будет достаточно.

Тишину нарушили чьи-то голоса. Локи прислушался. Приближающиеся шаги и голоса. Один заискивающий, второй юный, немногословный. Второй явно было важнее. Локи замер. Шаги приближались. Перед его клеткой возник надсмотрщик и безусый юнец, только вышедший из детского возраста. Взгляд юнца был по-детски жестоким. Из тех, что отрывали мухам крылья, просто чтобы посмотреть, как те будут мучиться.

Локи нахмурился. Парень разглядывал его с высокомерным любопытством, как какую-нибудь забавную безделушку на прилавке торговца. Локи ненавидел это ощущение. Подхалим-охранник буквально заглядывал пареньку в рот и называл его милордом.

Будто бы его одежда, которая, видимо, по местным меркам считалась роскошной, не говорила за себя. Нет, конечно, в Асгарде даже бедняги одевались лучше, но вот, скажем, по меркам Мидгарда его костюм тянул на что-то выдающееся.

В голосе юного "лорда", когда тот обращался к подхалиму, слышалась спесь и взрывной характер. Локи окинул его внимательным взглядом, оставаясь неподвижно сидеть в своей клетке-камере. Снисходительное выражение лица юнца раздражало до зубного скрежета. Но Локи не собирался показывать свои эмоции.

Этот мир был для него все еще понятным и враждебным. Не стоило сходу открывать свои карты. Тем более, что в глазах паренька просвечивал ум. Да и его нежелание снимать сходу кандалы с Локи, говорило о том, что он не идиот. Осторожный. Но зеленый. Локи улыбнулся.

— По ошибке, — отозвался он бархатистым голосом, негромким, спокойным. Он не кричал о том, как все не правы, как его обязаны сейчас же выпустить, как все пожалеют о том, что так неуважительно с ним обращаются. Он уже кричал это раньше. Тогда его никто не слушал. Сейчас же. Сейчас не было нужды в воплях. Наоборот.

Он плавно поднялся на ноги, оказавшись чуть выше паренька. Он понятия не имел, кто был его дядей. Из услышанного вокруг Локи выяснил, что Атрейдесы — враги местных правителей. Баронов, или кем они тут себя величали. На этой своей вонючей планете. Ох, Локи бы разнес всю эту их проклятую глыбу, превратил бы тут все в труху! Просто за то неуважение, что эти дикари ему оказали. За каждый проведенное тут мгновение. За это "увядший цветочек" из уст этого паршивца. Но это потом.

Пока что Локи старался не выдать тлевшую в нем ярость. Он умышленно сохранял спокойно-уверенное выражение лица и обволакивающе мягкий тон. Лишь сверкнувшее в сине-зеленых глазах раздражение выдавало его.

— Это недоразумение, — промурлыкал он, не обращая внимания на настороженно-нервного надсмотрщика. Он сосредоточился на юнце, который видимо единственный обладал тут какой-либо властью. — Уверен, мы можем быстро разрешить эту мелкую неурядицу. Начиная с... — Он многозначительно приподнял закованный руки, звякнув цепями.

Отредактировано Loki Laufeyson (Чт, 1 Сен 2022 18:40:32)

+1

5

За исключением, пожалуй, представителей Великих Домов, никто не застрахован от попадания в рабство.
Фейд-Раута видел такое множество раз. Он мало интересуется тем, что творится за пределами Гьеди Прайм, не считая крупных политических игр. Каждый день за завтраком он слушает разговоры дяди и скользкого ментата — Питер де Врис был очень разговорчив, особенно после очередной дозы спайса.
Пожалуй, Фейд-Рауте будет его не хватать. Когда-нибудь потом. Пока он лишь наслаждается тишиной, хотя скоро она начнет напрягать. Вести за едой светские беседы со старым кретином нет никакого желания, но приходится.
Фейд-Раута все еще принимает правила игры, все еще изображает любящего племянника. Будь покладистым и таким, каким хотят тебя видеть и однажды это все станет твоим.

Вид нового раба совсем не удивляет на-барона. Пусть потрепан, но явно не из бедных. Таких он тоже видел. На заявление про ошибку только фыркает, вкладывая в голос все свое презрение и что думает о чужой наивности.
В соседних загонах — бывшие вояки Атрейдесов, которые пойдут в гладиаторы. Полезный и расходный материал для него самого, чтобы отточить боевые навыки. Смотрят злобно, гордые, ненавидящие всю его семью — и за герцога, и за поражение. Плевать им на свои жизни, лишь бы Харконнены сдохли, да?

Этот — другой. Думающий, что если он все объяснит, значит, его выпустят. Весь прикинутый, но совершенно бесполезный. Что с ним делать? Для омерзительных игрищ дяди слишком старый. Для гладиатора слишком тощий.
В шуты его, что ли? Здесь он пока не показывает каких-либо выдающихся навыков. Ладно, разберутся. Дядя снова заперся у себя — с вином и очередным юным рабом, из тех, что купил по дороге на Гьеди Прайм.
“Остальное я оставляю тебе, мой дорогой Фейд”, — его голос все еще звучит в ушах на-барона, но Фейд-Раута с трудом сдерживает отвращение от одних таких воспоминаний.
Держать лицо — первое, чему научился наследник Владимира Харконнена.

Разумеется, это распространяется только на отношение к старому дураку. В остальном Фейд-Раута не скупится на эмоции, когда они к месту. Здесь и сейчас он смотрит на раба свысока, снисходительно и с насмешкой.
Да, он уже такое видел. Самоуверенные, наивные и считающие, что лишь стоит им указать на свою важность и просить их отпустить, моментально произойдет чудо.
Нет, этого не будет.

— Нашёл дурака, — Фейд-Раута тихо фыркает и склоняет голову, снова внимательно оглядев пленника. А затем отворачивается, устроившись на небольшой скамейке рядом с клетками — к счастью, незнакомец в крайней у стены. Харконнен больше не смотрит в его сторону, расставляя по местам пирамидальные шахматы на доске, словно привезенный с Арракиса мусор ему больше не интересен.
Вообще-то, так и есть. Не интересен.

Он уже знает, что за этим последует. Снова бесполезный трёп — отнимающий время, действующий на нервы хуже, чем любой дебильный книгофильм, которые ему часто включал Питер.
Лучше все же предупредить этот момент.
— Ты так и не понял, куда попал? — Фейд-Раута все ещё не смотрит в его сторону и разговаривает с ним так, как общается с особо тупыми стражниками дяди. — Квартал рабов в Харко на Гьеди Прайм. Все здесь принадлежит моему дяде, а когда-нибудь будет моим. Все, кто здесь оказался — или куплены за деньги, или взяты в бою поверженными. Исключений нет. Если ты здесь, значит, так нужно. Можешь кричать и биться об прутья клетки, это ничего не изменит.
Подчеркнуть статус, положение и раскрыть будущее. Ничего больше.
— Нет пока ни одной причины снимать с тебя оковы. А я не идиот,«в отличие от старика, который мог бы купиться на эту улыбку.»
Но последнюю фразу Фейд-Раута, разумеется, не произносит вслух.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » GONE WITH THE WIND » Все смешалось


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно