Let the monsters see you smile
Он не слышит, как мечутся и ругаются чужие мысли-галки, как Хао осторожно пробует на вкус его предложения, не видит, как слетают с брата последние маски, какой он сейчас настоящий. Честно — ему и не надо. Он сердцем чувствует пульсацию чужой жизни, волнение чужих решений, вибрацию перепутья, и это все просто завораживает. Хао вдыхает, будто за воздух цепляется: Йо видно, как вздрагивает узкая грудь, как качаются складки одеяния. Заявляет, что его больше нет, и это, конечно, ложь или заблуждение, какой-то маневр или иллюзия. Хао здесь, им напоено все вокруг, теперь всегда будет, — на удивление прекрасное, хоть и колючее чувство. Йо давит смешок и снова оказывается у подножия, словно и не было этого всепожирающего любопытства, словно не звенело между ними небо как натянутая струна, и только потом уже рассыпает приглушенное «Ехехе» по этой странной отзывчивой обители.
Ahsoka Tano as Angel & Handsome Jack
Ангел скептично поджала губы. Бандит приценивался к одному из рабочих компьютеров с видом туриста среднего достатка, случайно забредшего в магазинчик дорогущих вин, где ему суждено только глазеть, прикидываясь знатоком, и тут же смыться, как только на горизонте появится продавец. Корпус девайса выглядел более-менее целым, но его микросхемы при легком прикосновении ее фазового перехода признаков жизни не подали. Что-то в нем уже давно и безнадежно перегорело.
Alicent Hightower writes...
Путь был долгим и сложным. Страна, раздираемая войной, совсем не походила на тот край, который она посещала вместе с покойным королем Визерисом. Ее карета была окружена сотней солдат, а не целой армией, как это было в королевских путешествиях. Но все же приняли их в Просторе тепло, выделив приемлемые для королевской особы покои. Хозяйка замка будто осознанно пыталась не попадаться на глаза, но королева-мать прибыла сюда не ради цветущих садов или засахаренных фруктов. Приняв ванну и переодевшись, она захотела отужинать и непременно в обществе леди Мины. Отчасти ради разговора. Отчасти из страха, что если она останется одна еще хоть минуту, то точно сойдет с ума.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » освободи меня


освободи меня

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

освободи меня

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/918495.gif https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/653258.gif https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/679203.gif https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/389478.gif
gerda х the robber boy [robin]
тёмный лес —> убежище потерянных и одиноких

[indent] его ситуация выигрышная — кто она, всего лишь принцесса, во власти опасного, хитрого, умелого охотника.

ловушка захлопнулась.

// я жду тебя сотни месяцев, а может быть больше,
я не знаю.
когда ты придёшь — жизнь изменится! о, как я боюсь!
ах, как я желаю

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/193860.jpg[/icon][nick]The Robber Boy[/nick][heroinfo]МАЛЕНЬКИЙ РАЗБОЙНИК, 19 <sup>y.o.</sup> <br> [the snow queen][/heroinfo][herolz] › человек, охотник за разбитыми сердцами и страх на крыльях ночи для богачей и прочих толстосумов;<br> › убежище потерянных и одиноких, надежды о свободе и любви;<br> › любовь есть свобода от того, что было бы с нами;
от того, что было бы с этим миром, взорвавшимся миром,
уставшим миром[/herolz][sign]

будь моим [ мальчиком ]
https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/374059.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/740602.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/898824.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/882698.jpg
смотри, [ там сорваны лилии ]

[/sign]

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (Сб, 18 Сен 2021 20:49:43)

+4

2

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3309/370561.jpg https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3309/331237.jpg https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3309/11813.jpg

Наручники из золота создав,
Ты не изменишь их ужасной сути…

- Леди, с вами всё в порядке?
Обеспокоенный голос кучера тонул под бодрым стуком копыт и скрипом колесных спиц. Внимательный мужчина заметил, что доверенная ему пассажирка почти целиком высунулась из окна кареты.
- Всё прекрасно! А вы чувствуете запах осени? – громко, стараясь заглушить перестукивание колес, спросила в ответ девушка.
Мужчина скосил на нее боковое зрение. Какая все-таки странная леди. Одета, как на королевский бал: шелка, кружева, побрякушки. Очень знатная особа – это видно сразу. Но едет одна. Разве такое возможно? Да к тому же ведет себя, как малое дитя – того и гляди свалится в придорожную грязь. Ещё и совершенно не беспокоится о растрепанной ветром прическе. Где это видано?
- Ну… - мужчина невольно втянул носом воздух – Я чувствую…это… запах сухих листьев и ну влажной почвы… Дождь же был накануне…
- Как вы правы! – совершенно обескуражив кучера, радостно воскликнула леди – Вы тонко чувствующий человек, сэр. Как я этому рада! А еще полынь, слышите? Её горькие нотки всегда вызывают во мне чувство домашнего тепла. Моя бабушка всегда клала под тюфяк эти сухие листья – от всяких насекомых, что могут кусать по ночам.
- Да, моя мама тоже так делала, - неожиданно для самого себя, ответил мужчина, но тут же смутился – Прошу прощения, миледи, но…
- Я просто Герда, - раздался радостный голосок, - И никакая я не леди. А вас как зовут, сэр?
- Метте, - ответил мужчина, слегка нервно.
- Приятно познакомится, Метте, - девушка попыталась втянуть воздух полной грудью, но, очевидно, это у нее не получилось. Ведь сделав несколько коротких вдохов, она что-то недовольно пробормотала и скрылась в карете.

Герда прощупала под нежной тканью жесткие планки корсета. Чем дальше она уезжала от дворца, тем больше этот инструмент женских пыток мучал её. Девушке казалось, что еще немного – и она задохнется. Осознав, насколько он стесняет дыхание и движение, уже невозможно это не замечать. Почти хватая ртом воздух, Герда непослушными пальцами принялась расстегивать свое платье. Хоть сделать это в скачущей по ухабам карете было весьма непросто. Благо, времени у девушки было много. К тому же для путешествия ей подарили вещи с передними застежками. Это было куда проще, чем посылать с Гердой еще и служанку. И лучше. Но девушка поспешила радоваться. Развязать затянутый профессиональными руками корсет даже спереди – задача не из простых. Промучавшись неведомо сколько, Герда почти взвыла.
«Интересно, корсет способен убить? Кажется, из-за дорожной тряски он скоро сломает мне все ребра...»
И тут на ум пришло простое решение. Подсказанное голосом юного принца, чье красивое и лукавое лицо еще ярко стояло перед глазами.
- Вот, возьми и спрячь, особенно от Лотти, – он быстро протянул ей кинжал, инкрустированный мелкими рубинами – Надеюсь, он тебе никогда не понадобится. И просто останется на долгую светлую память.
Что ж, Кэй ошибся – кинжал ей еще как понадобится. Достав оружие из небольшой дорожной сумки со всякими мелочами, Герда чуть ли не с радостным криком срезала шнуровку корсета. Простонав от счастья и сладко вдохнув, как спасенный утопающий, девушка растерла покрасневшую под корсетом кожу. Как же хорошо, боже. Наспех натянув верх платья и кинув ненавистный предмет под сидение, Герда снова высунулась из окна. Да так далеко, что и вправду почти свалилась.
- Метте! Дорогой Метте, вы чувствуете сейчас этот запах? Это же запах свободы!
- Что? – бедный кучер чуть не подпрыгнул от неожиданности, но затем совладал с собой – А… а какой запах у… свободы, леди Герда?
- Я не могу ответить, Метте, - рассмеявшись, сказала девушка – Но я знаю, что его ни с чем и никогда не спутать.

***

Так почему же простолюдинка выглядела сейчас, словно истинная принцесса?
Шанс подобной истории был один на миллион. Но Герда уже привыкла к своей странной жизни. К своему вечному приключению – если точнее.
Около трех месяцев назад она совершила очередной «прыжок». Управлять им Герда так и не научилась – но драгоценная подвеска по крайне мере её слушалась. Девушке понадобилось меньше пары часов, чтобы выяснить, что она попала в свой, родной мир. Герда даже знала эту страну – она граничила с её родиной через Тихий Залив. Описать, насколько это было важно и радостно - просто невозможно.
Привычные расспросы о Кае в ближайшем селе неожиданно привели Герду в еще больший восторг. Да что там восторг – её сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а все тело будто заломило лихорадкой. Жители и даже пару ворон – об этом лучше промолчать, чтобы не прослыть сумасшедшей - рассказали о прекрасном и невероятно умном юноше. Он появился в этой стране год назад и почти сразу завоевал сердце юной принцессы Шарлотты. Он был так уверен в себе, что заявился свататься к ней прямо во дворец. И добился своего, будучи никем. И зовут его – Кэй.
Герда тогда от волнения чуть не потеряла рассудок. Неужели?! Кэй – местные с их акцентом вполне могли исказить его имя – подходил под описание Кая настолько, насколько вообще мог.
«Это он, это точно он! Я нашла его. Он стал принцем – с ума сойти! Ну конечно, он же был таким амбициозным… Он жив, он здесь!»
Дальше Герда действовала, как в бреду. И на следующий день у местных появилась новая байка. О странствующей простолюдинке, что каким-то чудом пробралась ночью в спальню принца и принцессы. А на утро не просто не была казнена, но и провозглашена фрейлиной и подругой принцессы.
Сама девушка с трудом смогла бы объяснить, как это произошло – при всем желании. Кэй оказался совершенно незнакомым человеком – только это Герда знала точно. Хоть принц действительно внешне напоминал её названного брата. Но разочарование девушки было ничем, по сравнению с искренним шоком от проявленной к ней доброты и понимания. Шарлотта и Кэй не просто выслушали Герду, сорвавшуюся на рыдания от пережитого потрясения. Но и приказали выделить ей покои и вызвали лекаря с успокоительными травами. А на утро, после долгой личной беседы, королевская чета объявила официальные поиски Кая по всей стране. И предложила Герде остаться во дворце в качестве гостьи. Девушка с трудом могла поверить в такую доброту и участие. Это казалось просто невозможным.
И не она одна. Многие придворные – потомственные аристократы и вельможи – невзлюбили Герду с первых её дней во дворце. Они окрестили девушку «лесной ведьмой», и только ленивый не слышал сотни сплетен о том, как она околдовала принца и принцессу тёмной магией. Герда и сама иногда начинала сомневаться – вдруг она и вправду ведьма? У неё есть волшебный артефакт, она понимает животных. И та странная горячая волна, что она чувствовала в себе не раз… Поневоле задумаешься.
«Но если я и привязала их к себе, то не осознанно, - утешала себя девушка – Подожду немного – вдруг поиски Кая принесут плоды. И уеду подальше отсюда…»
Дворцовая жизнь нисколько Герду не затягивала. Да, она была многим обязана своим благодетелям. И необходимая скорая разлука несколько печалила. Но гораздо больше Герду смущал и теснил дворцовый быт. И Шарлотта. Поначалу девушка была в восторге от чудесной венценосной подруги. Еще бы – она столько для неё сделала. Но чем дольше Герда оставалась при дворе, тем больше начинала себя ощущать «домашним питомцем». Любимой куклой с бантиком, что затягивали в самые красивые и самые неудобные наряды. Учили дворцовому этикету и высокородным знаниям. Вовлекали во все сплетни и интриги, показывали, словно дрессированную собачку, гостям. На каждом королевском приеме, на каждом званном вечере и даже неформальных встречах – принцесса требовала, чтобы Герда была с ней с раннего утра и до позднего вечера. Шарлотта была добра, но порой капризна и несколько инфантильна. Кэй же вызывал у Герды смешанное чувство уважения, признательности и настороженности. Он был нуворишем – его семья была богата, но не имела знатной родословной. Поэтому, казалось, он понимал Герду больше других дворцовых обитателей. Принц усмехался и закатывал глаза на многие высказывания и развлечения Шарлотты. И был единственным, кого она могла послушать в своих капризах. Он же выделил для Герды часок «образования», который заключался в преподавании ей математики, географии и теологии. И если поначалу она восприняла это как долгожданный подарок, то впоследствии, услышав от Шарлотты «ведь эрудированные девушки нынче в моде у знатных мужчин…» - вскипела окончательно.
И вот, в один из вечеров, Лотти рисовала на девушке макияж из непонятных баночек. Хоть это и полагалось делать служанкам, принцесса любила экспериментировать на Герде с новой косметикой и прическами.
- Ваше Высочество, - робко начала Герда, подавляя чих от тяжелого пудрового запаха, - скоро осень. Мне кажется, смена времен года нужна человеку для чувства обновления, нового старта. Так вот, я бы хотела уехать из дворца с началом осени. Это было чудесное лето, непередаваемое и самое невероятное в моей жизни. Я безмерно вам благодарна. Но поиски…
Договорить девушка не успела. Выронив кисть, Лотти начала делать то, что у нее получалось лучше всего прочего. Истерить. Герда не знала, что делать, как успокоить подругу, которая, казалось, вот-вот прикажет посадить «любимую куклу» в коробочку под замок. Благо, на помощь подоспел Кэй. На уговаривания Шарлотты ушло три дня. Наконец, принцесса согласилась отпустить девушку, но только в гости к бабушке. В родном городе она заодно проверит и новости о Кае – вдруг он за столько лет уже вернулся домой? Но затем Герда обязана вернуться во дворец.
- Совсем ненадолго, - елейно говорила принцесса, улыбаясь, как кот – сметане, - Мы объявим поиски Кая по всем дружественным нам странам. За неплохое вознаграждение. Уверена, это принесет куда больше пользы, чем безумное бродяжничество по всему свету. На протяжении всего пути и обратно тебя будет сопровождать слуга. Мы выделим тебе мою лучшую карету, средства и припасы. Через месяц жду тебя здесь, моя любимая Гердочка, - как с маленьким ребенком, сюсюкала Лотти.
«О Боже, только не снова… Это благословение или проклятие? Некоторые люди слишком добры ко мне. Но уже в который раз пытаются насильно оставить себе, как переходящий приз! Я человек, человек, чтоб вас! Я ни с кем по доброй воле не останусь! Пошло оно…»
Благо, бурю эмоций поспешно помог скрыть Кэй. Он кричал взглядом, чтобы девушка не смела сейчас спорить.
И Герда послушалась.

***

Сумерки сгустились. Насыщенный аромат бабьего лета, теплой бархатной осени сменился вечерней прохладой. Герда надела на голые плечи меховую накидку. Дорога слегка пылившею лентой извивалась между холмов. Справа чернел огромный лес. Метте громко объявил, что они проедут по небольшому пролеску.
- Дорога там хуже, миледи, но через пару часов уже будем в небольшом городишке. Там и заночуем.
Герда, опьяненная долгожданной свободой, только довольно промурчала. От долгой дороги клонило в сон. А бархатные сидения и подушки только усугубляли ситуацию. Герда и не заметила, как задремала, прислонив голову к подрагивающей позолоченной стенке.
Пробуждение было резким и полным, как от громкого выстрела. Или он и вправду прозвучал? Открыв глаза, девушка услышала множество грубых мужских голосов. Карета остановилась, кони беспокойно ржали. Нехорошее предчувствие сжало горло девушки тошнотой. Герда отчетливо видела, что за окном не было города – только лес. Закатное солнце с трудом пробивалось сквозь густую листву, окрашивая все мистическим багрянцем. Девушка нащупала кинжал, крепко стиснув его рукоять. Но чем он ей поможет?
Может, просто что-то сломалось, и кучер привел работяг из села? Но почему от этих голосов её пробивает дрожь? Решение было самым очевидным – нужно было совершить «прыжок». На такой случай Герда как раз припасла засушенную розу в дорожной сумке. Но тут девушка замерла, услышав, как что-то тяжелое упало на кучерское место. Или с него?
«Метте»
Если они и вправду попали в беду, то ему одному не спастись. Но если спасать уже некого… Да и самой бы…
Секунда промедления оказалась слишком драгоценной. Миг – и дверь кареты распахнулась настежь. Герда почти кошачьим прыжком кинулась к своей сумке, пытаясь одной рукой нащупать розу, а другой стискивая до боли кинжал.

Отредактировано Gerda (Вс, 26 Сен 2021 12:03:07)

+4

3

[nick]The Robber Boy[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/193860.jpg[/icon][sign]

будь моим [ мальчиком ]
https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/374059.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/740602.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/898824.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/882698.jpg
смотри, [ там сорваны лилии ]

[/sign][heroinfo]МАЛЕНЬКИЙ РАЗБОЙНИК, 19 <sup>y.o.</sup> <br> [the snow queen][/heroinfo][herolz] › человек, охотник за разбитыми сердцами и страх на крыльях ночи для богачей и прочих толстосумов;<br> › убежище потерянных и одиноких, надежды о свободе и любви;<br> › любовь есть свобода от того, что было бы с нами;
от того, что было бы с этим миром, взорвавшимся миром,
уставшим миром[/herolz]

Удар.

[indent] Робин сплёвывает кровь на землю, не поднимая взгляда — щека горит, словно к коже прислонили раскалённую кочергу, и боль, подобно яду, проникает все глубже внутрь тела, оседая выжженными на сердце шрамами. Ему уже не больно; он привык, с годами умирает даже надежда — а она, что за глупое поверье, умирает не иначе, как последняя — наглая ложь — как может умереть то, что и в самых зачатках никогда не было живым? Его мать все реже хвалила сына, чаще называла ничтожеством, и он скалил зубы, как побитый щенок, вместо скулежа срывая свою злость на каменных стенах, сдирая с костяшек кожу с каждым новым ударом кулака о камень. Это было похоже на замкнутый круг, уроборос, пожирающий свой хвост, но так и не способный уничтожить разум. Не вспомнить, когда вместо обжигающей боли родные руки приносили ласку, перебирая легко шелковистые каштановые прядки — не сжимая в кулаки, оттягивая вверх, с презрением наблюдая за отражением отчаяния на лице — отпускали, отталкивали, и смешивали с грязью. Привык — легче всего было закрыться в себе, за оскалом жестоким скрывая настоящие эмоции, подобно тряпичной маске, закрывающей лицо; и только глаза продолжали гореть, ибо свет в них было не спрятать — не зря именно их называли зеркалом души.

[indent] Он облизывает губы, ощущая на языке металлический привкус, медленно сжимает и разжимает пальцы, прислушиваясь к биению крыльев о металлические прутья клетки — раненный голубь, за которым он ухаживал тайком от атаманши, испуганно вспорхнул от шума в бывшем уединении тишины комнаты, и сейчас, так и не оставив попытки вырваться (убежать? помочь? — Робин хотел бы мечтать о втором варианте, но едва ли он когда-нибудь увидит нечто подобное), бился о прутья клетки с неимоверным упорством, привлекая к себе все большее внимание.

[indent] Раз — трепыхание крыльев все отчетливее; атаманша поднимает руку с револьвером; Робин сжимает ладони в кулак. Два — раздаётся щелчок спускового крюка; маленький разбойник медленно закрывает глаза; голубь, словно почувствовав опасность, начинает бить крыльями о прутья клетки еще сильнее. Выстрел — три — трепыхание крыльев прерывается; Робин открывает глаза; атаманша бросает дымящийся револьвер в его ладони.

[indent] Тебе следовало сделать это самому, — разрезает напоследок, а затем уходит, оставляя сына в комнате наедине с трупом; и мальчик, молча открыв клетку, сжимает ещё тёплое тельце в кулак, предпочитая не смотреть, не видеть — так же легко опускает ладонь в мешок и разжимает пальцы. Одним животным в его коллекции меньше, одним больше… его это не волнует — не должно волновать. Кролику, попавшему в ловушку, перерезают горло, а не лечат повреждённую лапку.

Пора бы уже повзрослеть.

* * *

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/526353.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/863268.jpg  https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3150/633474.jpg

мой свободный нрав наполняется болью, когда я понимаю, что тебе вольно быть безвольной.
давай просто так, ненадолго, хотя бы на лето, я прошу тебя, дитя моё, стань ветром.

[indent] Лес всегда был его стихией — для некоторых людей переплетения ветвей напоминали прутья решетки; выглядывающие из земли многолетние корни казались руками самого дьявола, а шелест листьев не иначе, чем заклятием ведьм, но для Робина, лес — был самой жизнью. Каждое дуновение ветра, скрип ветвей, шелест кроны, треск сухих веток под ногами, все это говорило о величие леса и о никчемности, малой ценности человеческой жизни по сравнению с многовековым искусством природы. Жить в лесу, охотиться в лесу — не потому что человек может, а потому, что ему позволили — оказываясь в глубокой чаще или же на торговом тракте, Робин сливался с жизнью леса, становился её частью, отпуская себя. Честь, гордость, манеры, моральные устои — в лесу не ценилось ничего из этого, на первом месте всегда стоял инстинкт: кто сильнее, кто быстрее, кто проворнее; чьи когти острее, глаза видят резче, слух — чётче. В лесу не бывает правил, кроме одного: «ты или охотник — или добыча». В рядах разбойников эту мантру знали все.

[indent] — Они едут, — едва ощутимая дрожь земли на тракте, дуновение ветра, Робин касается указательным пальцем уха, затем показывает правее — сам же бесшумно прячется за ствол близлежащего дерева. Лес всегда помогает охоте, если знать, за чем следить: пара сухих, поврежденных жуками деревьев, перекрывает дорогу, создавая идеально возможный вариант природной засады — не воспользоваться ей грех, и судя по переливам колокольчиков на сбруе, сегодняшний гость темного леса не простой купец. Лишь королевские экипажы позволяли себе подобную глупость в лесах, кишащих бандитами — глупость, потому что у кареты не было и десятка стражников в сопровождении — не иначе, как в карете либо отважный храбрец, либо самонадеянный глупец, но едва ли второе отрицает первое.

[indent] Сейчас! — Робин дожидается, когда кучер отпустит вожжи, а затем прикладывает ладонь ко рту и издаёт отчётливый птичий крик — разбойники действуют слаженно, как никогда; они налетают на карету, подобно теням, перерезают глотку кучеру — маленький разбойник сбрасывает тело кучера с козлов, привычным движением срезая с его пояса кошель, а затем одним движением разрезает сюртук, проверяя потайные карманы — когда из кареты раздаются женские крики и глухие отборные ругательства.

[indent] — Что там, Фрэнки? — едва ли Робину действительно было интересно посмотреть на королевскую чету, но у кучера ничего полезного не оказалось, лошадей успели приструнить без участия сына атаманши — Карл как раз разрезал ножом уздечку — а вот в карете до сих пор раздавались звуки борьбы, и, судя по тому, с каким усердием парень тащил на свет божий дворянку, та отчаянно сопротивлялась.

[indent] — Ты словно крота из норы тащишь, ей-богу, — подбадриваемый мужским гоготом, Робин обходит карету с другой стороны и, откинув внешний затвор, рывком открывает дверь, галантно придерживая её перед вывалившейся из кареты девушкой, больше похожей на крашенного в пышное оперение воробья, чем на особу королевских кровей. И весьма некстати решившей, что как можно дальше от пытавшегося пробраться с другой стороны разбойника в карете безопасней, чем в его объятиях.

[indent] — Эй-ей, поосторожней с ножом, принцесса, глаз выколешь, — увернувшись от острого лезвия, Робин достаточно ловко оказывается у пленницы перед носом и толкает ту прямо в объятия страхующего позади Большого Боба, чьи огромные лапищи легко перехватывают хрупкие запястья. Парень же, улыбнувшись, подбирает выпавший из тонких женских пальцев кинжал, и рассматривает его в лучах закатного солнца, пару раз крутанув за рукоять: — хороший ножичек, а как заточен. Даже драгоценные камни на рукояти не мешают балансу. Такой бы — и в умелые мужские руки, а то Ваши, боюсь, неудачно пораниться могут. Нет возражений? — последний раз крутанув кинжал в руках, разбойник убирает его за пазуху, и лишь после, не скрывая довольной улыбки, позволяет себе внимательно осмотреть попавшую в его руки птичку снизу вверх, на несколько секунд задержав взгляд на груди девушки, отмечая про себя мимолётом, что на той нет корсета. Не то, чтобы его это смущало — увольте, он видел и не такое — но, учитывая карету, одежды, да даже кинжал дамы, та была благородных кровей, и такие личности подобных вольностей себе редко позволяли.

[indent] — Любопытно, — он делает шаг ближе, перехватывая голову девушки за подбородок и приподнимая, чтобы та смотрела прямо на него: — и что же такая благородная дама делает в наших лесах, м? — и, наклоняясь ближе, он скользит губами по щеке, едва касаясь, перед тем как прошептать в самое ухо, чтобы не слышали прочие, с самодовольной ухмылкой: — ещё и без корсета?

Отредактировано Sawada Tsunayoshi (Чт, 30 Сен 2021 19:01:44)

+3

4

Ночь, ожидание, холод,
Боль словно я расколот

Золотой закат предательски потонул в густой листве. Тёплая осень с её яркими красками и уютными звуками в один миг стала тёмной и промозглой. Что ж, невидимый постановщик весьма топорно сменил декорации пьесы.
Из распахнутой дверцы в карету ворвался холод и ветер. Словно за девушкой явилась сама госпожа Смерть.

Но это был всего лишь мужчина. Всего лишь человек - крупный, с грязными сальными волосами. Впрочем, он вполне мог стать реальной погибелью. Герде не хватило какого-то миллиметра - ногти бесполезно царапнули ткань дорожной сумки. Она не успела – мужчина, вцепившись в её руку, резко потянул девушку на себя. Он оказался так близко, что Герда смогла разглядеть каждый волос в его усах. Но вытащить наружу он её не сумел - девушка резким круговым движением вывернула кисть в сторону большого пальца. Вырвавшись из захвата, Герда наугад полоснула остриём кинжала - раз, другой. Прицелиться она и не пыталась – ей бы только дотянуться до розы в сумке. Мужчина, однако, не собирался давать ей такого шанса. Накинувшись с удвоенной силой и зло ругаясь, он потащил её из кареты за талию. Герда билась, как лесной зверёк – она извивалась, брыкалась, билась руками и ногами, царапалась левой рукой, тыкала кинжалом в правой. И при этом – ни звука. Девушка не проронила ни звука, словно была немая. Всё её естество сейчас было сосредоточено на одной единственной цели – розе. И сбивать себя и своё сосредоточенное дыхание криками или ругательствами она была не намерена. Молить и вопрошать «что вы делаете» было еще глупее – в конце концов, было очевидно, что сейчас на кону стоит её жизнь. Но противник тоже не собирался сдаваться. Он тянул и тянул, и в конце концов её левая рука, отчаянно цеплявшаяся за резной подголовник, разжалась. Герда наполовину свесилась из кареты. И – снова ни звука. В отличие от мужчины, что покрыл её уже всеми известными ему матерными словами по второму кругу. Зацепившись ногами за край сидения и повиснув вниз головой, она боролась с ним, царапалась, кусалась, яростно плевалась, била кулаками. Мужчина пыхтел и кряхтел от напряжения и боли. В какой-то момент Герде удалось резко податься назад, кубарем откатившись обратно в карету. Девушка почти не заметила резкой боли от удара затылком – главное, что она была снова рядом с её спасением.

Но яркий всполох надежды был резко потушен скрипом засова. Герда не успела отскочить от дверцы, которая только что так надежно прикрывала ей спину. Всё еще упираясь – уже в пустоту – лопатками, девушка вывалилась из кареты. Громкий гомон и шум множества голосов, что в пылу схватки она просто не замечала, резко обрушился со всех сторон. Обнаженную кожу шеи и плеч покрыли мурашки – то ли от холода, то ли от страха. Показывать его она была не намерена. Элегантная причёска, что сейчас взлохматилась во все стороны, закрывала ей обзор. Но даже сквозь пряди волос было заметно, что карету окружило около дюжины мужчин. Нетерпеливо смахнув с глаз остатки былой роскоши, девушка резким взмахом кинжала попыталась задеть лицо нападавшего. Но эта «тень» оказалась тоньше и проворнее тащившего её амбала. Да и вместо ругательств прозвучало вполне осмысленное и куда больше задевающее:

- Эй-ей, поосторожней с ножом, принцесса, глаз выколешь

Играючи увернувшись, он неожиданно толкнул её, а не попытался схватить. Мгновение растерянности было непростительно – и Герда уже падает в железную хватку огромного медведя. Или человека, похожего на огромного медведя. Девушка дернулась, выронив кинжал, но на этот раз вывернуться было невозможно – её словно сковали ветки старого дуба.

Я ничего не вижу,
Сам себя я ненавижу

«Медведь» крепко прижимал её к себе, делая девушке по-настоящему больно. Еще немного – и он просто сломает ей запястья. Единственный раз, когда к Герде применяли физическую силу, был тот злополучный день рождения.

«В пьяном угаре он сел на нее. Герда почувствовала, что задыхается от его тяжести. Что её сейчас вывернет от страха и омерзения...»

Никогда после Герда не позволяла мужчине применить к себе силу. Но сейчас она не могла вырваться, невольно обмякнув от этих отвратительных ощущений. Её затошнило – чувство скованности и беспомощности сводило с ума.
И тут ей на глаза попалось тело. Мёртвое тело Метте. Уши заложило, как под водой. Герда не услышала ни насмешливый комментарий, ни гиенский гогот. Она не могла отвести взгляд от горла старика. Алая кровь залила все пространство вокруг бездвижного тела, окропив сухую землю мокрым багрянцем. Его пустые глаза смотрели в небо, на последние затухающие краски заката.
       Затухающие, как блеск его глаз.
       Затухающие, как пузырьки воздуха на его шее и губах.
Сюртук был распахнут и разрезан. И на подкладке хорошо виднелась синяя заплатка - неаккуратно, но очень старательно пришитая.
УЖАС. Не страх.
ЗЛОСТЬ. Не грусть.
ОТЧАЯНИЕ. Не горе.
ВИНА.
О, последнее душило девушку с особым удовольствием. Почти отеческим. Ведь они были знакомы так давно…

«Ты ж заболела – вот родители от тебя и заразились, помнится, так и померли», - страшным аккордом прозвучал безразличный голос недалёкой соседки.
«Кай, я никуда с тобой не пойду. Я не хочу проводить с тобой время теперь. И никогда!», - жгучим морозом окатил улицу её ответ.
«Ты без тени сомнения заточила женщину, что любила тебя и считала своей дочерью, в измерении, из которого нет выхода», - разрезал воздух могучий и суровый в своей правоте голос.

И вот – тело Метте. Он умер из-за неё.

Вновь слёзы ниоткуда,
В кровь я кусаю губы

Нет же… Нет – из-за них!
Герде захотелось плакать.
Но не слезливыми девчачьими всхлипываниями. Нет, горячими скупыми слезами гнева, что продираются из зажмуренных глаз и жгут кислотой. Ярость пеленой застелила глаза вместе с влажным туманом. Герда забилась в этой железной хватке, как птица, словно вот-вот действительно взлетит в воздух. Опираясь ногами о неподвижного истукана и выворачивая руки, как крылья, она чувствовала, что «медведь» её действительно с трудом удерживает. Но всё же его сила намного превосходила злость девушки.

- Уроды! Звери! Да что вам мог сделать старый Метте! – впервые подала она голос, не замечая этих сволочных лиц – только мёртвое тело невинного старика.

Герда вырывалась с нечеловеческим упрямством той, что может обойти все миры во имя безнадёжной цели. И только хруст собственных кистей заставил её прекратить это безумие. Закусив губы до крови, чтобы не доставить им удовольствие криком боли, Герда молча уставилась на ближайшего к ней противника. Его лицо было скрыто в тени дерева. Кажется, он забрал себе дорогой кинжал принца и что-то там вякал по этому поводу. Девушка смотрела на него исподлобья, как ощетинившийся волчонок. Герду почему-то особенно задело, что этот «главарь» – её ровесник. Мальчишка.

- Что вам сделал бы старый кучер? Кому бы навредил? – процедила она сквозь зубы – Как смело и по-мужски целой бандой убить старика. Жалкие трусливые звери, - выплюнула она слова в воздух. В это мгновение Герда напрочь забыла о здравом смысле и осторожности.

- Любопытно, — он делает шаг ближе, перехватывая голову девушки за подбородок и приподнимая, чтобы та смотрела прямо на него: — и что же такая благородная дама делает в наших лесах, м?

Девушка дёргает головой, но пальцы крепко держат подбородок. Герда упрямо отводит взгляд – она не хочет видеть его лица, не хочет понимать, что перед ней человек.

– Если ты еще не понял, придурок, - обратилась она уже напрямую к юноше, который почему-то был среди них главным – Я не принцесса, - она жестко подчеркнула последнее слово – Я всего лишь безродная путешественница, которую королевская чета, по милости своей, позволила довезти до порта.

Герда вздрогнула всем телом от повторной волны омерзения, когда чужие губы скользнули по её коже. Она сморщила нос и закрыла глаза, наотрез отказываясь смотреть в его сторону. Но уши закрыть было невозможно – особенно когда их коснулось горячее дыхание и громкий шепот.

- Ещё и без корсета?

Ярость затмила стыд. По крайне мере, жар, горящий на щеках и подбородке, Герда объяснила именно первым, столь сильным сейчас чувством.

- Так примерь его сам, - не открывая глаз, зло прошептала девушка темноте – Раз ты труслив, как девчонка – с таким-то отрядом против одной кареты без охраны.

Не дожидаясь ответа, девушка неожиданно быстрым движением впилась зубами в ненавистную руку, что ещё держала её лицо. Это не было робкой попыткой – нет, она сжала челюсти до собственной боли, прокусывая кожу и плоть, чувствуя соленый вкус крови и дорожной пыли. Разумеется, её оттащили, но всё, что могла – она сделала. Сплюнув на землю, она громко сказала, гордо выпрямив спину – насколько позволяло её положение.

- Я имею право на последнее желание перед смертью?

«Хоть бы не дрогнул голос… Держись, не показывай страх, запри все чувства… Остался последний шанс»

Отредактировано Gerda (Пн, 25 Окт 2021 16:55:26)

+3

5

будь моим мальчиком, и я куплю тебе девочку
я куплю тебе столько, сколько сможешь ты вспомнить
называя по имени

[indent] Принцесса была похожа на маленькую взмыленную птичку в ладонях охотника; она трепыхалась, не оставляя попыток вырваться, и стоящие в её глазах слёзы, а в звонком голосе — нотки отчаяния — лишь сильнее раззадоривали маленького разбойника. Почему-то, так сложилось на обетованной земле, что человеку куда проще (слаще?) причинить боль другому, чем понять и принять ту же боль; он словно мстил — матери, разбойникам, всему миру, ополчившемуся на него ещё в детстве, рухнувшим на плечи подобно небесам несбывшихся надежд. Сейчас таким же образом страдает кто-то другой — как хорошо, не правда ли? — Робин улыбается, вглядываясь в голубые глаза напротив и так и не пытаясь отстраниться. Девочка — примерно его возраста, была бы даже симпатичной, не будь она столь зареванной; ему интересно, что она сможет сделать против оравы бандитов, почему до сих пор не сдаётся, рыча, как дикий зверь. Впрочем, так даже интересней — даже дикие звери сдаются, рано или поздно: привыкают к клетке, начинают есть с руки врага; люди — не исключение. Он знает это на собственном опыте: лучшая, доверительная истина, проверенная на собственной полу-спущенной шкуре. Это она хотела показать ему? Кто знает…

[indent] Другое дело — пленница.

[indent] Она гневно плюет в лицо, её звонкий голос слишком громкий, а слова бьют по лицу куда сильнее хлесткой пощёчины: — кучер? — Робин на пару мгновений переводит взгляд на мертвое тело у колёс кареты. Да, довольно неприятная побочная жертва; возможно, разбойнику даже стало бы жаль старика, вспомни он о нем пару дней спустя, расплачиваясь монетой на рынке из его ограбленного кармана. Но что поймёт о жертвах принцесса, разодетая в шелка? Пусть и такая дерзкая: — ему просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Судьба коварна, — Робин пожимает плечами, а затем вновь перехватывает мозолистыми пальцами чужие щёки. Девчонка называет их ”жалкими трусами” — Робин не возражает, лишь тихо хмыкает в ответ, легко хлопнув ладонью по щеке, и… не успевает убрать руку; подобно фурии пленница вцепляется в его ладонь зубами. Банда реагирует мгновенно — их оттаскивают в разные стороны, девушке сильнее выкручивают руки, а Роб недоуменно смотрит на свою ладонь пару секунд, прежде чем совершенно искренне, и даже радостно, расхохотаться.

[indent] — А ты, принцесса, не промах, да? Словно дикий зверек, так и требуешь дрессировки. Эй там, полегче, Боб. Руки ей переломаешь, — без стеснения плюнув в рану, разбойник оторвал от рубашки лоскут и перевязал ладонь, выразительно посмотрев на медведоподобного Боба, в чьих руках кости девчонки едва ли не скрипели. Она ему нравилась — эта девчонка — и убивать её ему явно не хотелось; другое дело, конечно, что добычу с таким нравом едва ли оценит атаманша, предпочитающая отправить пулю в лоб любой вышедшей из повиновения овце. Уговорить строгую мамашу взять эту девчонку живой будет стоить Робину немало, и надо ли оно ему, будет ли эта девочка полезной — вот, главный вопрос. Безродная, принцесса — все, что пела птичка могло быть ложью в той же мере, что и истинной; при том, и одно, и другое в равной степени сулило свои плоды. Если подумать, важная для королевской четы безродная может стоить не меньше, чем отправленная без свиты сопровождения принцесса — карета, обитая золотыми узорами с драгоценными камнями, платья из дорогого шелка и, поди, украшения в холщовой сумке: как будто королева отпустит близкую своему сердцу подругу в далекий путь без горы золотых монет в бархатном кошельке. Куда не посмотри — хорош улов — его семья будет довольна, а там, глядишь, и себе на развлечения соблаговолит… лишь бы зверёк дерзкий рыку раньше не времени не подал. Разбойник вновь оценивающе оглядывает девушку; о чем она там щебечет, последнее желание?

ждать благородства от разбойников на пыльной дороге… это так по девчачьи наивно!

[indent] — О, разумеется, — парень склоняется в шутливом поклоне, изо всех сил сдерживая так и просящуюся на губах ухмылку: — мы же не варвары! Последнее желание леди — закон. И мы исполним его, каким бы оно ни было… — выдержав театральную паузу, разбойник добавляет, расплываясь в наглой улыбке: — как только решим тебя убить, принцесса. Вяжи её, парни. И отгоните карету, мы же не хотим, чтобы все добро пропало зря! — стоило пошутить лишь для того, чтобы увидеть, как ярость и гнев заполоняет чужой взор. Робин отворачивается от пленницы, в то время как той связывают руки и затыкают рот; парня больше интересует холщовая сумка девушки, найденная в карете — но он, к удивлению, возможно, пленницы, увидь бы она его, даже не пытался заглянуть вглубь. Лишь засунул себе за пазуху до того, как пара ребят запрыгнули на козлы, погнав лошадей вдаль по дороге, объездными путями до логова. Главная же свора, вместе с пленницей, к дому пошла по привычному разбойникам пути — через чащу.

[indent] Правильно говорят, лес не боится только тот, кто в нем родился — Робин был из таких: по крайней мере, он находился в дружеских отношениях с чащей, сколько себя помнит. Раньше он и вовсе часто сбегал из дому, чтобы побродить меж густых деревьев, полежать на мягком, словно шёлковом, мху, и поглядеть в бескрайние небесные просторы. С лесом он никогда не чувствовал себя одиноким, в то время как дома, несмотря на большое количество приятелей и братьев по делу, был словно бы один. Лес дарил парню уверенность и спокойствие — вот и сейчас, стоило логову показаться на глаза, под ложечкой тоскливо засосало: под замок, в небезопасность, под душное крыло матери.

[indent] — Вернулся-таки, — громогласный оклик атаманши заставил разбойника едва заметно вздрогнуть. Мимолетный испуг на лице перерос в широкую ухмылку и горделиво задранный подбородок: — и с неплохой добычей, мама. Парни скоро подгонят королевскую карету, а эта принцесса одета в дорогие шелка… мешок золотых, не меньше, — вновь оценивающий взгляд и короткий смешок: — может, даже два.

[indent] — Одежда, да. Богато. Будет, чем поживиться, обменяем, — атаманша без зазрения совести ощупала чужую одежду, а затем так же, как и сын прежде, охватила рукой хрупкий подбородок пленницы и всмотрелась в дикие и яростные глаза: — А вот девчонка — не иначе, как мусор, — убрав руку, глава разбойников потянулась за револьвером за пазухой, но остановилась, глядя в глаза собственного сына, вставшего перед пленницей. Робин проговорил ”погоди” одновременно с резким: — перечить мне вздумал, щенок?! Пшел с дороги! — шёпот разбойников затих. Роб отрицательно покачал головой, а затем в примирительном жесте поднял руки: — ты убила мою птицу, помнишь? Пусть будет зверьком вместо неё.

[indent] Молчание затянулось; атаманша оценивающе поглядела на сына, а затем расхохоталась, и гогот этот стал спусковым крючком для смеха разбойников, последующего буквально через мгновение: — захотел себе новую игрушку? Ладно, будь по твоему. Но будет петь как прошлая… — размахнувшись, женщина ударила разбойника рукоятью револьвера в нижний угол челюсти. Удар получился такой силы, что голова парня дёрнулась в сторону, но тот остался стоять, лишь сильнее сжав руки в кулаки в карманах штанов: — сам её убьешь. Надоело прибирать за тобой, как за младенцем, — кивнув, и убрав протянутый револьвер в карман, Робин толкнул пленницу в плечо, намереваясь как можно быстрее спрятать ту от взора матери. Неуютно, душно, противно… скорбно — все эти чувства были настолько привычны, настолько обыденны, что разбойник разучился придавать им значения. Когда-то, давно, его еще душила злость, ненависть, боль… но сейчас не осталось ничего — разве что челюсть от удара слегка саднила.

[indent] — Будешь спать здесь, — оказавшись в своей комнате, парень указал на наваленные мешки сена в углу: — либо со мной на кровати. Отдельных хором для принцесс не держим, — попытка усмехнуться обозначилась лишь легкой судорогой от пронзившей скулы болью. Потирая место удара, разбойник приблизился к девушке, взявшись за верёвки на руках: — я тебя развяжу, но перед этим уясни пару моментов. Попытаешься сбежать — погибнешь. Будешь орать — погибнешь. Захочешь затеять драку — даже если каким-то чудесным образом победишь, то выбравшись из комнаты ты все равно погибнешь. Самое безопасное место для тебя — здесь. Тебе понятно?

Отредактировано The Robber-Boy (Сб, 22 Янв 2022 00:02:00)

+2

6

- Ты не можешь мучить кого-то другого?
- Нет, я уже выбрал тебя(с)

Раздался смех.
Смех?
Смех!

Герда вскинула голову, забывая о своём нежелании узнавать противника в лицо.
Да, она не ошиблась - это был молодой парень, скорее всего её ровесник. Встрепанные тёмные волосы и лающий смех только добавляли ему сходство с диким лесным хищником.

Гогочущая гиена! Шакал! Падальщик! Дикая блохастая собака!

Герда уже много лет - нет, всегда - во всех юношах искала черты лишь одного. Это было её негласное правило, цель жизни и поисков. Даже до того, как они начались. Ей не нужны были другие друзья и подружки. Не нужны были другие ровесники. Ей хватало общества одного - самого близкого и незаменимого. Он создавал их окружение и компанию - она же просто следовала за ним, как тень. Когда же началось её бесконечное странствие, Герда вглядывалась во все лица - даже совершенно непохожих парней. Вдруг? Ну вдруг он так сильно вырос и изменился, что девушка не узнала его с первого взгляда.

Но впервые она даже не пыталась это сделать. Этот стал первым исключением.
Он - не Кай.
А значит - ей плевать на него.
Плевать, что он там говорит. Дрессировать её вздумал? Пускай попробует - в следующий раз она вцепится в его глотку. Пускай попробует, только посмеет ещё раз прикоснуться - и девушка наглядно докажет, что "дикий зверёк" не зря зовётся диким. Для них нет ничего важнее свободы. Для неё нет ничего важнее.

Герда помнила каждой клеточкой тела настоящий плен - когда её лишили воли, разума, воспоминаний, собственной личности.
Герда узнала и настоящую свободу - когда она была сама себе хозяйкой, не ограниченная никакими людьми, стенами и правилами.

Лучше смерть - истинное освобождение - чем очередной плен.  О ч е р е д н о й.  Да, жизнь была той ещё ироничной сволочью. Зная, что для Герды свобода стала главной ценностью, именно это у девушки постоянно пытались отнять. Проклятие на ней или злой рок, но чуть ли не каждый встречный пытался забрать Герду себе, как какой-то... сувенир? Особый приз? Талисман? Домашнее животное? Почему людей так тянет её ограничить, сделать "своей"? Будто им претила сама мысль о том, что это создание может остаться "бесхозным". Когда это в очередной раз происходило, Герда улавливала тот самый странный жар в районе сердца. Девушка помнила, как этот жар несколько раз выходил за пределы груди. Как он разливался по венам и артериям, и когда доходил до кончиков пальцев - происходило что-то... Что-то, что ей неподвластно. Что-то, чего она не может описать или объяснить. И уж тем более - контролировать. Чутьё подсказывало Герде - в этом причина. Но что она могла с этим сделать? Вырвать сердце?

А может, причина была куда банальнее. Одинокая потерянная девочка в огромном мире, наивно полагающая, что люди уважают желания других.
Как бы не так.

Но у неё был козырь в рукаве. А точнее - в её маленькой потёртой сумке. Она добыла свой ключ от любой клетки, в которую её пытаются запихнуть. Огромной ценой и страданиями - но оно того стоило.

— О, разумеется, мы же не варвары! Последнее желание леди — закон. И мы исполним его, каким бы оно ни было…

Герда едва сдержала облегчённый выдох.
"Да, дай мне только одно мгновение, сволочь, и я попрощаюсь с тобой навсегда. Жаль только не увижу твою тупую физиономию, когда я исчезну прямо..."

— Как только решим тебя убить, принцесса. Вяжи её, парни. И отгоните карету, мы же не хотим, чтобы все добро пропало зря!

Зря Герда не выдохнула секунду назад - теперь ей пришлось подавиться воздухом, который стал камнем в горле. Нет, не может быть! Только не снова! Нет, она не позволит им! От жара ярости, что сейчас исходил от неё, должен был плавиться металл. Увы, разбойники были сделаны из грязной плоти.
Тело адски ныло - здоровяк и правда чуть не сломал ей кости - и сопротивляться было бесполезно. Но это была Герда. И такого слова для неё просто не существовало. Руки будто резали на живую, когда девушка вновь попыталась вырваться, а на глаза выступили слёзы боли.

Из груди рвалось на волю не только всё её существо, но и истеричный смех - опять? Опять?!

Но тут ей заткнули рот мерзкой тряпкой, а кисти от души связали крепкой старой верёвкой, пахнущей, почему-то, старым маслом. Выворачивать руки стало невозможно - разбойники знали толк в узлах. Мычать в кляп было выше её гордости - и Герда затихла, жалея, что не способна испепелить взглядом каждого. Особенно его.
Даже сквозь мутную пелену мокрых глаз, девушка заметила, как юный главарь достаёт из кареты и прячет за пазухой рубахи бесценную для неё сумку.

Как он понял? Почувствовал, прочитал её мысли? Нет, скорее этот дикарь подумал, что там Герда прячет самые драгоценные свои пожитки. Что ж, значит разочарование ждёт не только её. Впрочем, эта мысль мало утешительна, когда тебя, связанную, толкают в тёмную чащу леса. Деревья быстро замкнулись за ними, ограждая Герду от последних лучей тёплого заката. Впереди был только сумрак и прохлада. Или это был холод неизвестности и страха?

Девушка упрямо задирала голову, не желая поддаваться животной панике, которая скребла душу острыми когтями. Пахло опавшими листьями и перегноем, почти голые ветки на фоне сереющего неба сплетали всё более замысловатый узор. Словно Герда была мотыльком, который по глупости попал в большую паутину. И чем больше он барахтается, тем сильнее его хрупкое тельце опутывают липкие плотные нити. Лес становился гуще с каждым шагом. Они не держались какой-либо тропы, ориентируясь бог знает как среди абсолютно одинакового для Герды пейзажа. Идти стало совсем тяжело - юбки пышного платья путались в шуршащей осенней листве и сотен веточек и кустиков. Спустя еще пару метров эти прутики торчали из влажной земли уже совсем опасным частоколом, а ветви кустов и деревьев сплелись чуть ли не воедино. Девушка поняла, что с минуты на минуту всё же упадет и выколет себе глаза. И как бы она сейчас не была зла - такая перспектива совсем никуда не годилась. В очередной раз зацепившись за корягу, она вопрошающе простонала в кляп.

На это не обратили внимания. Но спустя ещё пару громких мычаний относительно молодой мужчина рядом с ней раздражённо выдернул тряпку.
- Покричать хочешь в глухой чаще? Ну давай
- Платье под конец пути, да и я сама, порвёмся на мелкие лоскутки, - сплюнув - к сожалению, не попав ни на чьи ботинки - тихо и зло сказала Герда - Вы, дебилы, совсем этого не понимаете?

Мужчине явно не понравилась оценка его умственных способностей. Он быстро вынул блеснувший в потёмках нож. Герда инстинктивно поняла, что сейчас ей перережут скорее горло, чем верёвки.

Мгновение - и с ней покончено. Вот оно...

Но тут рядом буквально вырос из-под осенней листвы юный главарь шайки. И как он умудрился появиться из ниоткуда в таком частоколе?

Что-то сказав своему человеку, он бросил цепкий взгляд на Герду. Девушка старательно отвернулась - она не собиралась контактировать с ним даже глазами. Кто-то быстро перевязал длинные юбки вокруг бёдер деликатными узлами - платье разбойники явно ценили выше, чем кожу её рук. Герда закрыла глаза, собирая все остатки здравомыслия, чтобы не начать лягаться освобожденным ногами. Продолжать путь стало гораздо легче - впрочем, зная цель, на душе легче от этого не становилось. Но зато тело стало куда свободнее. Особенно обрадовало Герду освобождение от мерзкого кляпа - про него, видимо, забыли, и девушка сжала губы в тонкую нить, чтобы ненароком не напомнить. Дышать стало легче. И с каждым глотком свежего лесного запаха, гнев и страх постепенно сходили на нет. Герде даже пришло на ум, что этот аромат куда приятнее, чем дворцовый запах тяжёлых духов и пудры.

"Вот только там тебя не пытались убить", - невесело подумала девушка.

Неожиданно чаща расступилась, выводя всю процессию на широкий обрыв некогда бурной реки. На возвышении стоял замок - совсем старый, местами уже обвалившийся и заросший бурной растительностью. После темноты леса овраг показался хорошо освещенным, хотя последние лучи солнца уже давно зашли за горизонт. Не трудно было догадаться - это и было их логово. Неожиданно. Впрочем, замок совершенно не придавал его обитателям благородства или изысканности. Да и походил он скорее на грубую каменную крепость. Как и люди, живущие здесь.

Герда вспомнила капитана Штурмхонда и его команду. Да, они тоже были своего рода "разбойниками" - пираты, корсары. Но как же разительно они отличались от этих. Капитан был благородным и интеллигентным человеком, и людей подбирал себе под стать. Они не были преступниками - по крайне мере, в глазах Герды. Именно тогда девушка и прочувствовала настоящую свободу, поняла, что нашла место себе по душе, обрела свою роль и значимость, попутно не прекращая свои поиски. Полностью расправила крылья, как самостоятельная личность. Сейчас эти воспоминания отозвались ноющей тоской. Она потеряла это, как и многое в жизни. Все её "находки" утекали сквозь пальцы, как вода.

И она вновь и вновь оказывалась с пустыми руками, одна посреди бесконечного мира. Может, в этом и была её судьба
Такова была цена свободы и бессмысленных поисков...
Кая?
Себя?

— Вернулся-таки, - от этого голоса у Герды пробежали по спине мурашки. Он был звучный и отдающий звенящим металлом - словно запах крови, что оставляет на языке привкус железа и кислоты. Он принадлежал женщине, по мощи своей не уступающей многим мужчинам.
Мальчишка горделиво рассказал о "добыче" своей... матери. Герда почувствовала, как от гнева начинают трястись связанные за спиной руки. Перед глазами вновь встал образ перерезанного горла Метте - он ещё не скоро покинет её воспоминания и сны. Женщина оказалась довольна, и девушка поняла, что главарь банды - вовсе не мальчишка. Что ж, картина стала куда логичнее - он был сыном атаманши. Впрочем, это совершенно ничего не меняло.
Глава разбойников ощупала платье королевской фрейлины и - "червивое яблоко от червивой яблони" - грубо взяла Герду за подбородок. Ярость сотрясала всё тело девушки, и жар от него буквально продирался через смело распахнутые голубые глаза. Ну уж нет - она не выкажет слабость перед этими шавками, даже если это последние минуты её жизни.
Она не покорится.

— А вот девчонка — не иначе, как мусор, - поймав упёртый хмурый взгляд Герды, заключила атаманша. И потянулась за револьвером за пазухой.

Мгновение - и с ней покончено. Вот оно...

Но тут перед ней буквально вырос из-под земли всё тот же мальчишка. И как он умудрился появиться между ними так быстро?

"Дурацкое дежавю", - заглушила Герда сарказмом ужас и непрошеные два слова, что вызвали в ней едва ли не большую злость, чем все предыдущие события: "опять спас".
— Перечить мне вздумал, щенок?! Пшел с дороги! - теперь от атаманши веяло не железом, а скорее чем-то сладким. Тошнотворно-сладким. Герда уже знала этот запах - но боялась его вспомнить, дать ему имя. Каменная зала погрузилась в гробовое молчание - только ветер из большой дыры в стене лениво шевелил волосы всем присутствующим.
- Ты убила мою птицу, помнишь? Пусть будет зверьком вместо неё.
Эти слова слились для Герды в одно: "зверёк". И не занимай сейчас бьющееся сердце всё место в горле, девушка бы точно отреагировала разъяренной фурией. Бóльшего оскорбления для Герды просто не существовало. И страха. Домашний зверёк! Значит, она не сходит с ума и её действительно опять пытаются оставить при себе в качестве питомца? Что не так с людьми?!

"Да на кой чёрт я тебе сдалась, идиот?! Пристрелите меня лучше, бога ради", - едва не выкрикнула Герда, но сердце упрямо не давало ей сделать вдох для этого крика. Был ли это инстинкт самосохранения, провидение высшей силы или подсознательная память о спасительной сумке за рубашкой парня, но Герда молчала, стараясь даже не дышать.

Что было попросту немыслимое зрелище.

Тишину разорвал громкий и по-настоящему страшный гогот атаманши. Это нельзя было назвать смехом - с таким звуком, леденящим кровь, разве что упивается над жертвой полночный демон. Вслед за ним от каменных стен эхом стал отскакивать хохот разбойников. Девушка поняла - они тоже боялись её. И сын... и сын ведь тоже! Но неожиданная догадка не изменила для Герды мерзкие лица окружающих - особенно его.

— Захотел себе новую игрушку? Ладно, будь по твоему. Но будет петь как прошлая… — атаманша со всей мощи ударила сына рукоятью револьвера в челюсть. Герда такого искренне не ожидала, машинально дёрнув головой вместе с парнем и эмпатично почувствовав ноющую боль в подбородке.

"Больная сука", - выругалась Герда, тут же одёрнув саму себя - "Так ему и надо..."
За то, что спас тебя? - ехидно пронеслась в голове мысль.
Девушка стиснула зубы до скрипа. Спаситель, как же!

— ... сам её убьешь. Надоело прибирать за тобой, как за младенцем..., - закончила атаманша.

"О, хоть какая-то радость - он не похож на садиста, в отличие от неё. Наверное... "

Парень быстро толкнул Герду в плечо, задавая направление. Девушка не перечила - ей самой не терпелось убраться подальше от тяжелого взгляда чёрных, как пропасть, глаз. Да и толпа грязных мужчин не внушала спокойствия. С этим она при огромном желании и капельке везения сможет справиться сама. Пока он вёл её по холодным тёмным коридорам, лишь изредка освещаемых факелами, Герда лихорадочно думала. Мысли крутились и так, и эдак, создавая самый верный вариант действий. Одно из мелькнувших осознаний заставило глаза девушки округлиться. Этот не сказал матери ничего о том, как Герда глупо проболталась про знакомство с королевской четой. А как же выкуп? Её жизнь ничего не стоит. Но золото от венценосной четы явно куда больше бы обрадовало ту старую мегеру. Или он приберёг это на "десерт"? Хотя, в чём смысл?

Теряясь в догадках, девушка не заметила, как они вошли в просторную комнату. Здесь хотя бы не было дыр в стенах, да и освещение получше. Даже полуразвалившийся камин. Любопытства в Герде разглядывать обстановку не было никакого - скоро она покинет это место. Вот только пустая клетка с ещё свежими перьями и помётом зацепила глаз.

"Так это была не жуткая метафора? Она правда убила его птицу?"

Но тут он заговорил. И каждая произнесенная фраза била Герду, словно оплеухи. Этот... этот... этот! реально взял её к себе, как бродячую кошку? О, даже на подстилку указал, невероятно!

- А блюдечко молока где стоит? - всё же не выдержав, прошипела Герда.

"Только развяжи - и я выцарапаю тебе глаза", - едва не рыча, думала девушка.

Парень усмехнулся, тут же невольно взявшись за челюсть. Герда не хотела позволять себе остыть, но этот жест действительно чуть сбавил накал злости. Она даже вслушалась в его слова.

- Попытаешься сбежать - погибнешь. Будешь орать — погибнешь. Захочешь затеять драку ... погибнешь. Самое безопасное место для тебя — здесь. Тебе понятно?
- Да, ты не хочешь, чтобы я погибла или погибла, или погибла, - передразнила она парня, но тут же осеклась. И даже смутилась, прикусив язык и расслабив связанные сзади руки.
"Он не хочет, чтобы тебя убили - что в этом плохого-то?" - безжалостно спросила девушку холодная логика.

Да и тон его не был бахвальным, как в лесу, или стальным, как с матерью. Герда аж дёрнула плечами, нахмурившись и растеряв свой запал.
- Развязывай уже, - буркнула она.

С удовольствием потерев затекшие руки - отмечая болезненным стоном ещё и немалое количество синяков и, кажется, растяжение - Герда отошла в угол комнаты, упорно отводя глаза. Окинув взглядом мешки соломы, девушка невольно усмехнулась. О, спать на соломе было удовольствие малоприятное - она это знала не понаслышке. Но на ней сейчас находилось столько нежнейших тканей десятка юбок...

Ведь одно удовольствие - быстрыми движениями разорвать это всё к чертям собачьим. Получится столько чудесных простыней - еще и на одеяло хватит! А как влетит этому! Атаманша ведь оценила прежде всего это шикарное платье. Как же сильно она изобьёт убийцу Метте за то, что тот лишился "сокровища"? А до этого момента девушка выгрызет у него сумку! Он ещё не знал, с кем запер себя в одной комнате!
Герда быстро обхватила первые юбки тонкой ткани с ручной золотой вышивкой. Какое наслаждение ей предстоит - увидеть его обомлевшее лицо! Девушка со злым торжеством вперила свой взгляд в юношу, на лице которого мелькнула догадка. Но он стоит слишком далеко - не успеет...

Взгляд девушки зацепила распухшая нижняя губа с запекшейся царапиной... И глаза - слишком большие, чтобы не заметить их даже через спутанные волосы...

Пальцы Герды невольно разжались. Она обессилено опустила руки, и сама осела на треклятую солому.

"Да что со мной?"

Почему она не смогла? Вопрос был глупым. Герда знала - и проговорила ответ вслух скорее самой себе и грязному каменному полу.
- Я понимаю. Я понимаю, что ты сделал. Ты спас мне жизнь. А это главное. Смерть конечна, жизнь же полна возможностей. Так что…- и всё же девушка не смогла сказать ему "спасибо", хотя слова благодарности, казалось, вот-вот сорвутся с её губ - Так что я ещё выберусь отсюда.

И как она собирается бежать, если не может причинить ему сейчас даже косвенный вред?
Надо собраться. Надо быть суровее.
- Платье нельзя портить, - глухо продолжила девушка, обращаясь снова к полу, как к лучшему собеседнику, чем этот - Иначе тебя… точнее меня, убьют. Отдай его... ну, этой. Есть во что переодеться?

Герда встала. В голове прояснилось - она знала, что делать. Атаманшу пока интересует только её наряд - значит, парень не пострадает, получив его. И пускай Герда его ненавидела - быть обязанной ему она не хотела.

- Слушай, - обращаясь куда-то в лоб юного разбойника, продолжила девушка. Почему-то ей не хватало духу вновь посмотреть ему в глаза - Я сейчас переоденусь. Но после... Если ты отдашь мне единственную вещь, которая, кстати, абсолютно ничего не стоит, из сумки, что прячешь за пазухой, я клянусь - они меня не увидят и не услышат. Договорились?

"Нет, он всё же не похож на гиену или дикую собаку. Дикие собаки опаснее волков. Потому что волки охотятся, чтобы утолить голод... А дикие собаки убивают для забавы. Совсем как люди..."

Но всё же он оставался опасным лесным зверем. Только совсем юным - ему ещё долго предстоит перегрызать глотки, чтобы зваться "матёрым".

Волком, а не волчонком.

Отредактировано Gerda (Ср, 6 Апр 2022 09:42:14)

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » освободи меня


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно