All I see is a monster in me
Вполне разумно было не демонстрировать своим домашним то, что Альбус, только познакомившись с "соседским юношей" уже под утро выводил его из своей спальни. Геллерт не знал наверняка, но чувствовал, что о подобных вещах в этом доме говорить не принято. Строго говоря, трудно было пока понять, какие беседы, кроме как о кулинарии и плетении макраме, могли тут поощряться, но он решил быть терпеливым, хотя бы просто потому, что хотел соблюсти правила хорошего тона.
Hiccup Haddock x Astrid Hofferson
Как Иккинг и ожидал, девушка приняла вызов. Уж кто-кто, а сия бесстрашная дева, что явно не уступила бы самим валькириям, никогда и ничего не боялась. Тем более вызова на драконью гонку. Этот азартный взгляд, что запылал в её прекрасных глазах ясно давал понять каков её ответ. Мгновенье, пара слов и вот Астрид срывается с места, устремляясь вперёд. ,,С ней никогда не бывает скучно”, глядя в след любимой, мысленно произносит новый вождь Олуха.— Ну что, братец, готов показать дамам, кто тут истинные короли небес?— Ухмыльнувшись, спрашивает он у крылатого друга, похлопав того слегка по шее. Беззубик бодрым рыком даёт понять, что он лишь за и тут же срывается с места, бросаясь в погоню.
Victor Vector writes...
Определённо, как и всякому уличному хамлу, GG не хватает такта. Он привык к тому, что боятся его — он бояться не привык и, надо признать, в этом был резон. На стороне этого нахального нигера примерно сотня человек, многих Вик и Ви попросту не видят, но если начнётся стрельба — ноги они не унесут. Вик не хотел бы накала и Ви ведёт себя куда мудрее, чем Джи, не показывает зубы совсем откровенно, но вежливо задвигает наглость бандита. Виктору не нужно подходить к ней вплотную и слушать пульс, чтобы понимать, Ви сейчас на грани того, чтобы полудурку хорошенько втащить, причём речь не о кулаках. Вик в курсе, что Ви умеет бить куда тоньше и прицельнее, нервная система хромированных людей дивно хрупкая. Поэтому Вик, несмотря на свою профессию, оставался немножко лицемером и не ставил хром себе. Впрочем, стоило бы, сердце как старый башмак, изнашивается.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » You’re dancing all the way to hell


You’re dancing all the way to hell

Сообщений 1 страница 21 из 21

1


You’re dancing all the way to hell
Эйва и Адам // вампиры

https://i.imgur.com/rs3xENU.gif

https://i.imgur.com/dBGfmRL.gif

https://i.imgur.com/YWTaDgs.gif

«

Новый Свет, 1927

Просто кто-то слишком многих пьет...

»

Отредактировано Adam (Сб, 7 Авг 2021 18:56:48)

+1

2

Звуки свинга бодро и жизнерадостно наполняли спертый воздух. Биг-бенд выкладывался по полной. Танцпол пестрел от разноцветных платьев и оголенных женских плеч. Пары танцевали энергичный квикстеп.

Порой Адаму казалось, что новым был весь свет, а не только Америка… За свои века он успел увидеть подъемы и спады культур и стран, гибели царств и народов. Глядя через эту призму Новый Свет, как громко величали себя США, казался лишь очередным из многих. Столь же мимолетным, как и всё остальное под луной. Но всё же ему нравился царивший здесь дух. Давно уже минули времена первопроходцев, переселенцев и даже индейцев, но Америка всё еще считала себя краем нового начала и головокружительных возможностей.

Самым занимательным для него на этом континенте стала именно музыкальная сцена. Джаз и блюз, зарождавшиеся в южных штатах, музыкальные традиции чернокожих рабов, которые плавно перетекли на эстрады и улицы современных городов. Вот тут, пожалуй, больше всего и проявлялась новизна этого Нового Света.

Когда Адаму доводилось путешествовать, он обязательно прикасался к местной музыке, свойственным краю мелодиями и тональностям, музыкальным инструментам и особенностям. Америка его не разочаровала в этом плане.

Сидя за столиком в небольшом – одном из многих подобных заведений – подпольном клубе, он слушал музыку. Зажигательную смесь джазовых мелодий со свингом. Фокстрот, который танцевали еще пару лет тому назад, теперь ускорился, сделался более раскрепощенным и быстрым. Как и сама жизнь ускорялась…

Адам задумчиво перекатывал в руке бокал с контрафактным виски, заказанный лишь для того, чтобы не слишком сильно выделяться на фоне остальной публики. Сухой закон придавал ночной жизни США особый флер запретности. Бутлегеры делали состояния на продаже запрещенного алкоголя. Даже для того, чтобы попасть сюда, вовсе не для того, чтобы пить виски, который Адама ничуть не интересовал, а всего лишь послушать музыку, ему потребовалось пройти сквозь мясную лавку и суровый фейсконтроль мясника, который ему вряд ли удалось бы пройти, если бы не протекция приятеля. Он бы и не нашел это место, спрятанное в подвальном помещении неприметного кирпичного здания на задворках Чикаго. Нелепо, но в то же время забавно. «Еву бы это развеселило».

Глядя на танцующие пары, Адам вспомнил, как они танцевали с супругой. Порой ему этого не хватало.

От непрошенных мыслей его отвлек вернувшийся к столику приятель.

– Что я и говорил, – Марвин кивнул на сцену и опустился на соседний стул. – Отлично играют! Лучшие в городе.

Парень поставил на столешницу свою выпивку и пачку сигарет. От него пахло табачным дымом и еле ощутимым душком одеколона. Он раскинулся на стуле с довольным видом, сверкая серыми глазами в сторону музыкантов. Модный костюм-тройка был уже немного потертым, но идеально чистым и старательно выглаженным. Потрепанные ботинки под столом блестели. Марвин Грин в свои двадцать лет еще не успел «выбиться в люди», но старался изо всех сил. Он был из той когорты, что верили в американскую мечту, несмотря на пример родителей-эмигрантов, эту мечту не достигших. Марвин был бодрым и деятельным малым. Он увлекался музыкальной сценой и горел желанием стать продюсером, найти нового Луи Армстронга и реализовать свою вторую мечту – стать богатым. Но пока что он рыскал по клубам Чикаго и, последние несколько недель, таскал с собой Адама, в котором он видел то ли потенциального мецената, то ли перспективного музыканта… Адам пока не понял, что именно. Но Марвин был ему приятен. Своей увлеченностью и искренностью.

– Да, неплохо, – согласился он. – Для ресторанных музыкантов.

Марвин резко повернул голову, взглянув на Адама, и рассмеялся, демонстрируя небольшую прореху между передними зубами, которая придавала его лицу особенно мальчишеский вид.

– Каждый крутится, как может. Ребята хороши. Погоди, как услышишь их с вокалом.

Адам улыбнулся в ответ. Ансамбль играл вполне прилично. Особенно для танцевального заведения, но что именно делало его лучшим в городе, Адам пока не мог сказать.

+3

3

Соединённые Штаты Америки - прекрасное место, если хочешь скрыться и начать жизнь заново. Нравы более свободные, чем в закостенелой консервативной Европе, по большому счету, здесь всем на всех наплевать. Никто не задаёт лишних вопросов, не пытается докопаться до исторических корней и не кичится титулами и генеалогическим древом. В США роль играли деньги, а не происхождение. Нищий аристократ представлял гораздо меньший интерес, чем зажиточный владелец какого-нибудь многоакрового ранчо или преуспевший в своём деле золотоискатель. Путь сюда был долгим и крайне утомительным, но Эйва рада, что решилась на это путешествие. Европа успела ей изрядно наскучить, к тому же она успела изрядно там наследить и наиболее разумным представлялось исчезнуть на время.

- А теперь нам споёт очаровательная и неподражаемая Эйва! - торжественно объявляет конферансье, вытянув руку в сторону кулис, за которыми скрывается в ожидании своего звёздного часа девушка. В этом хорошо известном в узких кругах подпольном заведении она - та, чьего выступления ждут с нетерпением и ради кого приходят сюда многие мужчины. Светловолосая и сладкоголосая милашка время от времени радует их своими появлениями на сцене, заставляя отвлечься от стаканов с виски и другим крепким алкоголем и целиком приковывая внимание.
Работа в ночном клубе идеально подходила вампирше, не переносящей яркий солнечный свет и предпочитая ему мягкий ночной полумрак. К тому же такой график работы не вызывал ни у кого ненужных вопросов, казалось само собой разумеющимся, что певица, развлекающая публику по ночам, днём спит. Придать немного богемности и томности образу - и ни у кого даже желания не возникнет лишний раз пристать к ней с предложением сходить вместе куда-нибудь, а если такой смельчак вдруг всё же найдется, от него всегда можно отделаться, сославшись на то, что сердце ее уже занято другим.

Эйва выходит на сцену, щурясь от слепящего света софитов, бьющих прямо в глаза.
- Добрый вечер, мои обожаемые слушатели! - приблизившись к стойке микрофона, с улыбкой приветствует публику она. На самом деле, с удовольствием бы обошлась и без этих прелюдий, но надо же проверить исправность техники. Не хотелось бы оконфузиться, начав петь и выяснив во время выступления, что микрофон неисправен. - Рада снова видеть вас всех здесь! - девушка с завитыми локонами радостно машет залу, играя тонкими пальцами.
Выждав для приличия некоторое время, музыканты начинают играть. Томная мелодия разносится по помещению, погружённому в приятный полумрак, и девушка вступает. Грудной голос идеально сочетается с кукольной внешностью, влечёт за собой, повествуя о разбитом сердце и неразделённой любви. Эта песня одна из её любимых, она отзывается в ней щемящей тоской и горечью прожитого. Когда-то и сама она любила, верила в вечность бытия вместе со своей возлюбленной, но в итоге осталась одна, когда та предпочла ей другого.
- Смотрю, вы загрустили? - насладившись залуженными аплодисментами, сочувственно обращается она к залу. - Тогда самое время это исправить! Ребята, - обращаясь к оркестру, - сыграйте-ка нам что-нибудь весёлое!
Теперь в зале гремит джаз. Публика, расслабленная алкоголем, спешит потанцевать, а Эйва, одаривая всех встречных сладкой улыбкой и благодаря за восторженные комплименты её выступлению, направляется к барной стойке. Не столько для того, чтобы выпить, сколько затем, чтобы покрасоваться перед зрителями. Ей нравится, когда ею восхищаются.
- Мисс Эйва! - кто-то окликает её и девушка останавливается, так и не дойдя до своей цели.
- Мистер Грин! - этот поклонник уже которую неделю таскался сюда, чтобы послушать её, и каждый раз норовил урвать хоть толику её внимания. - Рада снова видеть вас здесь! - она приветливо протягивает ему руку, которую тот с энтузиазмом сжимает обеими ладонями.
- Марвин, прошу вас! - он изо всех сил старается сократить пропасть между ними, всякий раз предлагая ей называть его по имени, но увы, безрезультатно. - Вы были великолепны! Впрочем, как и всегда, - смущённо произносит мужчина. - Позвольте представить вам моего друга Адама.
- Ваши друзья мои друзья, - широко улыбается Эйва, переводя взгляд на приятеля мистера Грина. Будь она человеком, непременно бы побледнела.- Приятно познакомиться, мистер.., - она вопросительно смотрит на уже давно знакомого ей вампира, позволяя ему самому озвучить его новую фамилию. Вряд ли стоит раскрывать тот факт, что они видятся отнюдь не впервые. Оба здесь инкогнито, пусть так и остаётся.

+3

4

Голос Марвина оборвался на полуслове, когда на сцену ступила певица. Разговоры вокруг затихли. Полумрак сгустился в зрительном зале, а свет софитов, освещавших сцену, стал будто бы ярче. Адам почувствовал неладное сразу же – в резком изменении атмосфере, в том, как у половины зрителей перехватило дыхание. В том, как сердца забились быстрее, а аромат человеческой крови стал насыщеннее и гуще. На сцену выплыла не человеческая певичка. В ярком пяточке свете у микрофона застыла бессмертная. Миниатюрная, изящная, красивая и нечеловеческая. Вне времени и вне этого мира. Одно это могло бы заставить Адама заинтригованно поддаться вперед, вглядываясь в бледное лицо и прислушиваясь к бархатному тембру ее голоса. Но всё было куда хуже: он знал ее.

Узнавание пронзило его подобно молнии. Глаза на долю секунды пораженно распахнулись, прежде чем он успел взять себя в руки, вернув невозмутимое выражение лица. «Эйва…» Адам сидел в тени подвального помещения, затерянной за клубами сигаретного дыма и бессчетным количеством бьющихся человеческих сердец, за блеском человеческих глаз, неотрывно следивших за девушкой на сцене. Никто из них не знал, чем именно она так пленила их, что скрывалось за ее хрупкой красотой и за пеленой «роковой женщины», окружавшей ее. Никто из очарованных ею слушателей не осознавал, насколько особенной она на самом деле была… Она пела. И голос ее ложился на музыку, словно ласкавшее кожу прикосновение, словно возлюбленная в руки своего любовника, мягко и чувственно, отдаваясь мелодии без остатка и не сдерживая своих эмоций.

Адам замер. Рука невольно сжала бокал с какой-то выпивкой… Он не помнил, что именно было налито. Человеческий шум исчез, растворился в ее голосе и в ее образе на сцене – светлое пятно в кромешной тьме. Она так походила на Еву в этом момент. Так болезненно напоминала ее. Всем – цветом своих локонов, наклоном головы, очертанием губ, ярких под слоем помады… Адаму показалось, что он ощущает запах и маслянистый вкус этой помады… Она казалась видением из прошлого. Пусть он и не слышал ни разу, чтобы она так пела.

Джаз наполнил воздух легкостью и фривольностью, и странное колдовство спало. Растворилось вместе с тенями. Стало светлее и легче дышать. На танцпол потянулись пары. Марвин что-то взволнованно щебетал рядом, но Адам не слушал, следя за спустившейся со сцены к бару Эйвой. Она двигалась сквозь толпу, улыбаясь и сияя, искусно скрывая свою смертоносность. «Никто не видит, насколько она на самом деле роковая…» Ее провожали полные обожания взгляды. Взоры полные желания и восторга. Лишь Адам глядел на нее мрачно и не мигая.

Вот рядом с ней возник Марвин и бодро увлек ее к их столику. Тень узнавания (или удивления? Испуга?) промелькнула в ее глазах – слишком мимолетная, чтобы разобрать, и вот на него уже вновь смотрели спокойные поразительно знакомые глаза. Адам и не осознавал, насколько четко весь ее образ отложился в его памяти. Он помнил каждую ее черту. Цвет ее глаз и каждую язвительную улыбку.

– Лист, – представился он, не моргнув и глазом. – Адам Лист. А вы, мисс Эйва, причина почему это место считается таким выдающимся в музыкальных кругах?

– Что я и говорил! С вокалом бесподобно! – Марвин радостно закивал, предлагая Эйве присесть на свое место. Тут же придвинул для себя новый стул от соседнего столика и, глядя на вампиршу восторженными щенячьими глазами, принялся за ней ухаживать:

– Что вы будете пить, мисс Эйва? Я принесу.

– Не слишком честно с вашими… – криво усмехнулся Адам, не желая признаваться ни себе, ни кому-либо еще, что песня произвела впечатление не только на столь впечатлительных человеческих слушателей, но и на него тоже. – Выдающимися вокальными данными...

Отредактировано Adam (Ср, 17 Мар 2021 15:22:42)

+3

5

-  Мистер Лист, - с нажимом на последнем слове произносит Эйва. Губы её расплываются в приветливой безмятежной улыбке. Можно подумать, будто она и впрямь впервые видит темноволосого мужчину, которого Марвин представил как своего друга, и только взгляд - хищный, озорной - выдаёт, что это не так. Но Грин не замечает его, увлечённый комплиментами, которые щедро отвешивает той, ради кого регулярно ходит в заведение. Адам же держится столь невозмутимо, что по его лицу не понять, какие эмоции обуревают его в этот момент и испытывает ли он их вообще. Он всегда умел скрывать свои чувства.
- Я всего лишь делаю то, что умею и что доставляет мне удовольствие, - кокетливо пожимает плечами девушка. Не будь Ева и Адам так помешаны на контроле, давно бы разглядели в ней непреклонную тягу к искусству и пустили её кипучую энергию в нужное русло. Но они так старались оградить ее от внешнего мира, спрятать от любопытных глаз, запереть в золотой клетке их странного союза на троих, что буквально перекрыли ей кислород, лишив всего, к чему так яростно и пылко стремилась её натура. И когда ей не позволили быть той, кем она хотела, Эйва заскучала, озлобилась, превратилась из милой очаровательной барышни в язвительную и эгоистичную особу, доставляющую лишь хлопоты и беспокойство.
- Ах, милый Марвин, вы так любезны! - переводя взгляд на мистера Грина, поощрительно касается ладонью рукава его пиджака Эйва. Мимолётный жест, но мужчина, которому он адресован, тут же расцветает и воодушевляется. - Шампанское, будьте добры!
Одарив Марвина нежной улыбкой, девушка задумчиво смотрит ему вслед и лишь убедившись, что он удалился на достаточное расстояние, снова переключает своё внимание на Адама.
- Не думала, что ты настолько ценишь Ференца, - она хмыкает, насмешливо изгибая уголок ярко-красных губ. Впрочем, нечто подобное было ожидаемо, учитывая пристрастие вампира к классической музыке. Очень может статься, что они даже были знакомы лично. Адама всегда тянуло к композиторам и музыкантам. Тем больнее, что он не признал схожей тяги к искусству в ней самой.

Их последняя встреча в Сочельник завершилась внезапно и поспешно, прощание получилось скомканным и надеждой на продолжение общения не радовало. Оба чувствовали неловкость за тот поцелуй в отсутствие Евы. Несмотря на то, что та всегда сама всячески призывала их помириться и наладить отношения, Адам и Эйва постоянно цапались, цепляли друг друга, ревнуя Древнюю. И вдруг оказалось, что тет-а-тет, вдали от неё, они могут вести себя иначе, быть чуткими, внимательными, нежными. Это было непривычно, пугающе и отчего-то казалось неправильным, точно они предавали Еву.
С тех пор они не виделись. Дом, в котором проживал Адам, вскоре опустел, а Эйва не спешила искать вампира. Лишь один раз возникла у неё подобная мысль, но она сразу же постаралась прогнать её прочь. Не стоило усложнять всё ещё больше.

- И снова ты сваливаешься как снег на голову, - разглядывая неизменное с течением времени лицо Адама, замечает вампирша. Она приветлива, но холодна, держит дистанцию по старой памяти. - Я могу подумать, что ты меня преследуешь, - смеётся подобно перезвону серебряных колокольчиков. Со стороны может даже показаться, что певичка флиртует с новым поклонником.

+3

6

Чего у Эйвы нельзя было отнять, так это ее умение производить впечатление. Марвин буквально из штанов выпрыгивал, стараясь угодить «юной мисс», и Адам заметил, что не испытывал по этому поводу ожидаемого раздражение, скорее легкое веселье. От всей этой нелепо обыденной ситуации и неожиданной встречи.

Его ничуть не удивляло, что смертные были настолько очарованы Эйвой – она выглядела безупречно и чарующе. Естественно, ничего в ее образе не напоминало больше о той надломленности, которая возникла в ней во время Великой войны. Она сияла во всей своей красе и казалась в богемной обстановке подпольного бара поразительно на своем месте. Эта ее уверенная уместность скользила в каждом ее жесте и движении.

– Да, – с любопытством разглядывая ее, кивнул Адам. – Франц был весьма интересным человеком. Жутким занудой временами, но талантливым музыкантом.

Эйва производила разительное и живое впечатление изумительной юной певицы, наслаждавшейся своей юностью и талантом. Такая обманчиво человеческая. Адам отметил про себя, что она поразительно хорошо справлялась со своей ролью вампирши – нашла подходящее себе место и «скрывалась на виду», в лучших традициях разумных бессмертных. «Значит, всё же чему-то Ева успела ее научить…» Он не строил иллюзий о собственном влиянии на ее становление. В ее обучении Адам не участвовал никогда. Всё, что досталось ей, было явно от Евы… Вот уж она умела быть наставницей, если желала ею быть. Он это испытал и на себе, хоть и явно в меньшей мере, чем Эйва, которая являлась ее созданием…

Эта мысль невольно заставила его нахмуриться. Адам сам не знал, почему именно. Была ли это привычная тоска по Еве… Но нет, даже если супруга находилась на другом конце земного шара, они всё равно оставались связаны – снами, письмами, эмоциями. Так что фоновая тоска по возлюбленной, желание быть рядом с ней физически, а не только мысленно, это было не более, чем обычная деталь его эмоционального фона, оттенок любви, которую он испытывал. Но не то, что отравляло его существование.

Быть может, вид Эйвы заставил его вспомнить их последнюю встречу несколько лет тому назад? Поцелуй. Неловкость того момента и поспешное прощание. Ведь именно неловкость была главным переживанием той встречи, не так ли?

– Именно, – усмехнулся Адам, встречаясь с ее настороженно холодным взглядом. Эйва была настороже, как бы расслабленно-легкомысленно она не выглядела со стороны. – Я выследил тебя аж на другом континенте. Как ты здесь оказалась?

Он достал из кармана пиджака портсигар. Вынул из металлического футляра сигарету и предложил открытый портсигар Эйве. С занятной привычкой курения табака он заигрывал последние пару лет, находя аромат и жар табачного дыма приятным. Да и руки занимало и придавало вампиру долю человечности. Порой, будучи бессмертным, не нуждающимся в дыхании, легко было незаметно для себя застыть безжизненной статуей в общественном месте, погрузившись в свои мысли. А такая мертвая неподвижность могла встревожить смертных. Уж слишком неестественной она была. Курение же давала ненавязчивую причину совершать незначительные движения, вдыхать и выдыхать дым, к тому же еще и чувствуя его вкус. Приятно.

Вернулся Марвин с бокалом шампанского для Эйвы. И вид этого напитка вновь напомнил Адаму об их последней встрече. Конечно, на сей раз в бокале шипело куда более качественное и дорогое игристое вино. Адам отчетливо ощутил его вкус на губах, даже не пригубив его. Фантомное воспоминание о том напитке в заброшенном особняке посреди послевоенной Бельгии, который они пили из совершенно неподходящих стаканов. Вкус шампанского на ее языке.

Адам щелкнул спичкой, прикуривая и стараясь перебить это ощущение дымом.

– Вы нас порадуете еще выступлением сегодня вечером, мисс Эйва? – спросил Марвин, поддавшись на стуле вперед, ближе к Эйве. Адам насмешливо усмехнулся, выдыхая дым в потолок.

Отредактировано Adam (Пн, 22 Мар 2021 13:40:54)

+3

7

- Так вот, от кого ты перенял эту склонность к занудству, - обманчиво вежливым тоном, сдобренным слащавой улыбочкой, комментирует слова Адама Эйва.
Говорят, со временем люди перенимают некоторые повадки своего окружения, подстраиваются, адаптируются. Жаль только, что за годы, проведенные вместе, Адам не перенял ничего у неё. Глядишь, и перестал бы быть таким вечно унылым. Возможно, и Ева перестала бы так часто от него уставать и сбегать, чтобы восстановить душевное равновесие. Как ни крути, а Адам то и дело тянул её в пучину меланхолии, заражал незримо своей апатией, замедлял, тормозил. И всё же в глубине души Эйва понимала тягу своей сестры по крови к этому мрачному созданию. Было в нём нечто такое, что притягивало, интриговало, не позволяло отмахнуться как от назойливой мухи.
Поначалу Эйва думала, что всё дело в Еве и её близости с Адамом, считала своё влечение к нему чем-то опосредованным, что передалось ей через кровь Евы, которой та когда-то опоила юную графиню, чтобы вырвать ту из цепких когтистых лап смерти.
Но их встреча в Сочельник заставила вампиршу усомниться. В ту ночь она очаровалась самим Адамом, как отголоском прошлого, как мужчиной, с которым были связаны многие приятные и не очень воспоминания довоенного, лучшего, времени. И на одно краткое мгновение ей захотелось узнать, что значит быть любимой им. Несмотря на то, что Ева не противилась присутствию Эйвы в их с Адамом постели, благосклонно принимая сестру в свои объятия, близости между Эйвой и Адамом никогда не было. Даже когда их обнажённые тела ненароком соприкасались на простынях супружеского ложа, оба делали вид, будто ничего не случилось и с подчеркнутым равнодушием отодвигались друг от друга.
- Неужели соскучился? - игриво поводит плечиком Эйва, скрывая за шутливым тоном охватившую её вдруг неловкость. Что было бы, останься она тогда или вздумай он и в самом деле искать её сейчас? Изменилось бы что-нибудь в их отношениях? Проще было бы вовсе забыть тот эпизод.
- И давно ты начал курить? - склонив голову набок, девушка с любопытством наблюдает за тем, как собеседник извлекает из кармана портсигар, протягивает ей, предлагая, она отказывается под предлогом того, что табак может навредить голосу.
Возвращается Марвин с бокалом шампанского и Эйва с томным видом благодарит галантного кавалера, который всегда рад услужить и не сводит глаз с объекта своего обожания. Бросив быстрый взгляд на Адама, вампирша очаровательно - шире, чем обычно - улыбается Грину, намеренно игнорируя присутствие рядом того, кто представился мистером Листом. Тот не спешит прервать воркования певички и своего приятеля, с флегматичным видом извлекает сигарету и делает затяжку. Удивительно, но ему это идёт, придаёт человечности молчаливому каменному изваянию, на которое он так часто бывает похож в своей привычной отрешённости.
- Какой вы ненасытный, мистер Грин, - добавив чувственной хрипотцы в голос, кокетничает Эйва. Внимание Марвина ей сейчас особенно приятно, самолюбию девушки вдвойне льстит, что невольным свидетелем её триумфа стал именно Адам, который всегда, как ей казалось, презирал её, считая никчёмной и не заслуживающей внимания пустышкой. - Вам повезло, на этот вечер у меня запланировано ещё одно выступление. И вы можете выбрать, что именно из моего репертуара хотели бы услышать, - подаваясь навстречу поклоннику, интимным заговорщицким полушёпотом великодушно дозволяет звезда заведения.

Отредактировано Ava (Пн, 22 Мар 2021 22:44:12)

+2

8

Занудой Адам себя не считал, да и был уверен, что те, кто знали его на самом деле, тоже не считали его занудой. А те, кто не знали… Что ж, он никогда не стремился переубедить тех, у кого складывалось о нем неверное впечатление. Пусть себе думали, что хотели. Но всё же он ощутил легкую досаду, услышав эту шпильку от Эйвы. Впрочем, она всегда умела играть на его нервах. Так чему было удивляться теперь?

Он и не удивлялся, глядя на то, как вампирша искусно играла свою роль роковой женщины, королевы богемы, купающейся в лучах славы и обожания. Чего еще можно было бы ожидать? Ею всегда грело чужое внимание. Вспомнить хотя бы, сколько раз Эйва так по-детски и запальчиво перетягивала на себя внимание Евы, стоило той обратить свой взгляд на Адама. И ведь он то и дело втягивался в эту инфантильную игру, в эту борьбу за место под солнцем, которым являлась Ева.

За это ему тоже не нравилась Эйва, за то, какие стороны она в нем раскрывала. Мелочные и некрасивые. Легче было винить во всем ее, считать источником всем бед и несчастий, чем заглянуть в себя и спросить себя, в чем именно заключалась причина… «Нет, глупости…» Конечно, это все было просто пагубное влияние Эйвы. «И ничего другого». Как и тот поцелуй. Всего лишь… «Ничего».

– Соскучился, как по холере, – улыбнулся Адам в ответ на ее игривое замечание, старательно убеждая себя, что ее привычная игривость не вызывала у него странно ностальгического узнавания, а лишь раздражение. Конечно, она была лишь раздражающей. И ее ужимки вызывали лишь раздражение… Конечно, да. А вовсе не приятное тепло при виде столь знакомых жестов и интонаций, к которым он не заметил, как успел привыкнуть за то время, что они провели рядом столько лет тому назад. Вовсе он не помнил запах ее духов… Да и как он мог? Это ведь был совсем иной аромат. Эйва следила за модными трендами, что в парфюмерии, что в аксессуарах.

Взгляд Адама зацепился за игравшие бликами сережки «юной певицы». Искусно обрамленные драгоценным металлом камни коснулись шеи, когда она наклонила голову. Адаму показалось, что он слышит тихий шорох, с которым они мягко прошлись по коже, над самой артерией… «Хм». Видимо, все эти человеческие запахи вокруг давали о себе знать. Разгоряченные от танцев и музыки смертные, аромат горячей крови в воздухе. Да, это именно оно.

Он не ответил на вопрос о курении, лишь неопределенно пожав плечами.

– Сомневаюсь, что твоему голосу что-либо может навредить, – заметил он, захлопнув портсигар и убрав его обратно в карман. – Разве что отсеченная голова.

Уже произнеся это, он пожалел об этой фразе. Зачем вновь напоминать о Версале? Да он и не собирался ведь. Обиды за тот случай он давно уже не чувствовал. Как давно? Неужто с Бельгии? Или еще раньше? Иногда Адаму казалось, что он недостаточно злопамятен для собственного блага.

Дым приятно согревал. Терпкий запах табака смешивался с легким ароматом человеческой крови в воздухе.

Марвин позабыл о своем знакомом мистере Листе напрочь, полностью очарованный Эйвой. Та, будучи той самой мелкой заразой, которой она всегда была, наслаждалась этим зачарованным вниманием всецело, красуясь в том свете, который кидали на нее восторженные глаза Марвина. «Бедный парень…» подумал Адам, не чувствуя однако никакой жалости, лишь насмешливое веселье и нараставшее раздражение. «Бедный парень не представляет, на кого он надышаться не может».

Подчеркнутое кокетство Эйвы тоже вызывало раздражение. «Как и всё в ней». Хрипотца в голосе, с которой она обращалась к Марвину, отдавалась прямо по слуху Адам и скреблась по сердцу, словно длинными ногтями. Почему-то когда она пела, ее голос его не раздражал так.

– Право, я не знаю, что и выбрать, – тем временем восторгался Марвин. – Что бы вы ни исполнили, будет великолепно… Но особенно мне нравится в вашем исполнении Sugar, мисс Эйва…

«Хах! Неужели парень на самом деле покраснел?» Адам со смешком выдохнул очередную струю дыма в потолок. Марвин его не услышал, поглощенный беседой со своей звездой.

Музыканты же продолжали исполнять танцевальные шлягеры, на тесном танцполе между сценой и столиками плясали пары – девушки в модных платьях с бахромой и столь же стильные молодые люди в блестящих ботинках.

Смотреть на изображавшего идиота Марвина, было мучительно. Парнишка был неплохой, с хорошим слухом на музыку, глазом на таланты и предпринимательской жилкой. Он на самом деле мог бы стать музыкальным продюсером. Хороший парень, но то, как он таял от улыбки Эйвы, было просто жалко. Адам раздраженно стряхнул пепел в пепельницу на столе. Остывший пепел вонял омерзительно. Марвин что-то мерзко лепетал Эйве, краснея как школьник. Впрочем, он же и не был сильно старше.

– Мисс Эйва, – встряв в их пустую болтовню, улыбнулся Адам. – Вы не танцуете?

Отредактировано Adam (Пт, 23 Апр 2021 12:58:19)

+2

9

- Почту это за комплимент, - фыркает Эйва. Даже если бы он действительно соскучился по ней и искал по странам и континентам, никогда бы в том не признался. Особенно ей. Для нее у него были припасены лишь остроты и едкие сравнения, точно он боялся проявить по отношению к ней даже толику нежности и внимания. Впрочем, как показали события в Бельгии, подобное проявление чувств могло обернуться чем-то таким, чего бы им обоим хотелось избежать.
- Неужели ты всё ещё дуешься на меня из-за того случая? - недовольно хмурит брови девушка. Столько лет прошло, а он всё никак не простит ей её спонтанный порыв. Согласна, вышло не очень красиво, но кто мог знать, что её невинная шалость - попытка устранить Адама из их с Евой отношений - обернётся смертельной опасностью для единственного мужчины в их любовном треугольнике? И между прочим, она сполна отплатила за этому свою выходку десятилетиями одиночества, когда они сбежали от неё, бросив одну посреди восставшей в агонии революции Франции.
К счастью, теперь ее окружает американское общество, толпы поклонников, умоляющих её спеть для них и регулярно зазывающих её на свидание. Теперь уже она не чувствует себя брошенной и одинокой, живёт настоящим и думать не думает о прошлом. По крайней мере, не вспоминала о нем до этого дня, когда Марвин Грин привел с собой приятеля.
- Sugar? Люблю эту песню, - одобрительно улыбается Эйва. - С удовольствием исполню её для вас и вашего друга, - бросив беглый выразительный взгляд на Адама, произносит она. От неё не ускользнуло недовольство на лице вампира, тенью мелькнувшее в складках возле рта и тут же улетучившееся вместе с рассеившимися клубами сигаретного дыма.
Отчего-то ей радостно осознавать, что Адам недоволен ее проявлением внимания к другому мужчине. Именно поэтому она сегодня настолько мила с Марвином, что позволяет ему задержать ее пальцы в своей ладони чуть дольше положенного приличием времени и одаривает особой интимной улыбкой, предназначенной только для двоих, даже если они окружены толпой.
Их нежное воркование прерывает голос Адама. Грин даже не пытается скрыть досады, Эйва же лишь поджимает губы, мол, ничего не поделаешь, вы пришли с другом, а значит, придется уделить время и ему.
- Ох, милый Адам, надеюсь, вы не подумали, что мы про вас забыли? - с подчёркнутой учтивостью переводит взгляд на вампира Эйва. Лицо её на мгновение принимает виноватое выражение - ровно настолько, чтобы Грин успел заметить и оценить. Теперь он восхищается не только ею самой, но и тем вежливым вниманием, которое она - разумеется, из добрых чувств к нему - проявляет к человеку, которого он привел.
- Марвин, вы не будете возражать, если я потанцую с мистером Листом? - спрашивает для проформы, отлично знает, что Грин не посмеет диктовать ей, что делать, однако этот вопрос потешит его самолюбие и, возможно, немного позлит Адама. По крайней мере, девушке хотелось бы, чтобы было так.
Невозмутимо глядя в глаза вампира, Эйва любезно протягивает ему руку, затянутую в длинную атласную перчатку до локтя - в тусклом приглушенном свете заведения ткань играет, переливается - позволяя ему увести себя на танцпол, где веселятся, пытаясь превзойти друг друга в мастерстве и отточенности движений, другие пары.
- Не знала, что ты танцуешь бальбоа, - с удивлением замечает Эйва, когда они начинают двигаться под музыку. Адам ведёт слишком уверенно для новичка, но где и когда он успел научиться? Вампирше всегда казалось, что он нелюдимый домосед, от такого ожидаешь, скорее, неуклюжести, и однако ему удалось её поразить. - Что привело тебя в Штаты? - иронизируя на тему того, что муж сестры её преследует, девушка совершенно позабыла поинтересоваться истинной целью его пребывания здесь.

Отредактировано Ava (Пт, 2 Апр 2021 18:40:15)

+2

10

– Дуюсь? – Адам удивленно вскинул брови и усмехнулся, выдохнув облачко сигаретного дыма. – Ничуть, милая, ничуть.

Он сам удивился тому, что это было правдой. Он давно уже не чувствовал никакой обиды по отношению к Эйвы. Он помнил, что да, испытывал ее, когда-то давно, столько лет тому назад, когда события и раны были еще свежи и болезненны. Но время сглаживало всё. Даже – или, быть может, особенно – для бессмертных. Если даже люди, которые жили свои короткие, мимолетные жизни, словно бабочки-однодневки, рассуждали о том, что «время лечит», что же было говорить о бессмертных, у которых имелось значительно больше времени на «лечение».

Адам смотрел на ее забавно подвижную мимику. Эйва даже в этом была вечно в движении, живее живых, что окружали их тут со всех сторон. Он не обратил внимания на поникшее выражение лица Марвина, который возомнил себя по меньшей мере кавалером начинающей певицы, если не будущим продюсером. «Всё же наивный паренек». Марвин ему нравился, но Адам не сомневался, что Эйва одним мизинцем из него веревки совьет, а бедняга даже не заметит.

На танцполе была тесно. Пахло разгоряченными человеческими телами и кровью, что строилась по венам танцующих. Будоражившая смесь ароматов, в гуще которой они очутились. Музыка жизнерадостно разносилась по тяжелому воздуху, диктуя движения и такт. Адам не прислушивался к мелодии, которую играли, когда позвал Эйву танцевать. Но бальбоа он узнал. Не совсем тот выбор, который бы он сделал осознанно, однако Адам старался не подать виду. Плавные движения, динамика и текучесть. Музыка задавала движения. Эйва двигалась безупречно и грациозно. Чем ничуть не удивила его. Однако та легкость с которой она подстраивалась под партнера, принимая правила игры и позволяя ему вести, Адама всё же слегка удивило. Почему-то он ожидал, что за то, кто именно будет поведет, даже в танце, развяжется борьба. Отсутствие этого противостояния и та гармония, с которой они кружили, его озадачили.

– Ты многое обо мне не знаешь, – рассеянно отозвался он. Его рука лежала на ее пояснице, прижимая ближе. Адам опустил взгляд на ее лицо, в очередной раз осознав, насколько близко они друг к другу находились. И подумал о том, что его реплика прозвучала как нелепое игривое клише. Недовольным собой, он скривился и добавил: – Чем дольше живешь, тем больше знаний и умений к тебе прилипает…

«А вот умение вести осмысленную беседу так и не прилипло…» Адам улыбнулся. Музыка сменила темп. Адам покрутил Эйву вокруг своей оси и вновь прижал ближе к себе. Аромат ее духов смешивался с запахом теплой крови вокруг. Ее волосы живописно покачивались в такт музыки. Платье ощущалось теплым под его ладонью, а ее пальцы в его руке – тонкими и хрупкими. Она кажется такой человеческой и маленькой. И на миг ему кажется, что он танцует с человеческой девушкой. Что аромат свежей живой крови исходит именно от нее, что от нее исходит это живительное тепло. И это ощущение на миг совершенно обескуражило его.

Ее вопрос застает его врасплох. Что привело его в Штаты? И что же на самом деле?

– Не знаю даже, – ответил Адам. – Наверное то же, что и всех – обещание новизны. Трудно найти что-то по-настоящему свежее после стольких веков. А здесь… – Он оглядел накуренный подвальный клуб и вновь опустил взгляд на Эйву. – Здесь нет истории. Здесь нет прошлого.

+2

11

Милая? Адам никогда прежде не называл её так. Эйва никак не комментирует это обращение, лишь тонкая бровь выразительно изгибается в немом вопросе. В конце концов, всё когда-то бывает в первый раз: первая встреча, первый разговор, первое ласковое обращение, первый поцелуй... От воспоминаний о Сочельнике в Бельгии становится не по себе. И самое паршивое, что Эйва даже самой себе не может внятно ответить, что именно раздражает ее больше: что это случилось или то, что случившееся не имело продолжения, оборвавшись так внезапно.
И уж тем более ей плевать на недовольный, похожий на щенячий взгляд Марвина, которым тот провожает их с Адамом на танцпол, чтобы затем с каким-то мазохистским удовольствием следить, как объект его обожания прижимает к своей груди другой. Тряпка. Будь он посмелее, возможно, Эйва и одарила бы его своим вниманием, но Грин был настолько робок, так раболепно обожествлял её, что вампирша не воспринимала - не могла воспринимать - его равным себе, пусть и считала довольно милым.
- Неужели ты хочешь поведать мне о себе? - насмешливо отзывается девушка. Муж Евы всегда был для неё закрытой книгой, запечатанной для верности сургучом, а уж о том, чтобы он рассказал что-нибудь о своей жизни, оставалось только мечтать. Всё, что она знала об Адаме Эйва услышала от Евы. Не то чтобы она стремилась досконально разнюхать биографию мрачного меланхоличного музыканта, но ей действительно было бы интересно. С относительно недавних пор Адам перестал быть для неё совсем уж чужаком.
- Значит, ты бежишь от прошлого, - резюмирует Эйва. По интонациям не понять, то ли это утверждение, то ли вопрос. Но на один короткий миг она вдруг становится серьёзной. Откровение мужчины отозвались внутри, тронули мертвое сердце. Она и сама оказалась в Америке по той же причине: захотела начать всё с чистого листа, отмахнуться от прошлого, причинившего ей столько боли и страданий. Привязанность к Еве тяготила её: создание жаждало близости своего создателя, но будучи не в силах обрести ее, изо всех сил пыталось разорвать эту роковую связь.
Музыка гремит, пульсирует в венах. Разгоряченная публика движется в такт, стучит каблуками по полу. Женщины заливисто смеются, соблазнительно покачивая бедрами. Воздух вокруг пропитан запахами пота, терпких духов, алкоголя и крови, маняще ускорившей свой бег. Девушка с наслаждением вдыхает этот коктейль ароматов и тесно прижимается к партнеру, позволяя ему ощутить изгибы ее стройного, вечно молодого тела.
- Она снова бросила тебя? - едко шепчет вампирша ему на ухо, едва не касаясь его губами. Эйва не произносит имя, но и он и она понимают, кого именно она подразумевает. Ева обладала необъяснимой властью над ними обоими. Оставаясь внутренне свободной, она с легкостью могла покинуть город, оставив там возлюбленного, и наслаждаясь одиночеством до тех пор, пока у нее не появится желание увидеть его вновь. Найти Древнюю возможным не представлялось, слишком хорошо она пряталась, и тем, кого она бросала, оставалось лишь ждать и надеяться, что следующая встреча состоится раньше чем через столетие.
Отстранившись, Эйва успевает заметить как искажается лицо Адама и с мстительным удовольствием отвечает ему широкой ослепительной улыбкой. Она не может простить ему, что своим появлением нарушил их идиллию жизни с Евой, не может забыть, что осмелившись однажды поцеловать её, он не пошёл дальше, храня верность той, что смалодушничала и в трудную минуту исчезла без следа.
Эйва ревнует. Ревнует Еву к Адаму, ревнует Адама к Еве и злится, что в их любовном треугольнике она третья лишняя. Своим появлением здесь Адам заставил её вспомнить об этом.
- Не переживай, не ты первый, - елейным голоском пропевает она, положив руку на шею мужчины и притягивая его к себе, чтобы он наверняка услышал её слова.

+2

12

Обжигающе холодные тонкие пальцы на его шее будто бы коснулись оголенного нерва. По спине пробежался похожий на разряд электричества холодок. Адам ощутил очередной голодный спазм в желудке. Мир приобрел кристальную ясность. Как всегда в те моменты, когда просыпался хищник. Выбившаяся из ее модной прически прядь светлых волос и одна единственная волосинка, что касалась ее кожи над сонной артерией. Адам невольно вдохнул аромат разгоряченной человеческой крови вокруг. Глаза вспыхнули голодом.

Голод сплетался с человеческими ароматам и ритмом музыки. Движения танца были знакомы и не требовали внимания. Мышечная память, запечатленные в мозгу шаги. Адам ощутил сожаление. То ли за то, что вообще пригласил ее на танец. То ли за то, что разум никак не давал ему отвлечься на узор самого танца, на правильную последовательность шагов и ритм. На что угодно, лишь бы отвлечь себя от той природной стихии, которой являлась Эйва.

Ее голос рождал воспоминания и ассоциации, к которым он не хотел… не собирался возвращаться. Ее интонации, балансируя на той дразняще тонкой грани недосказанности и неопределенности, обжигали его словно бритвенные лезвия. Тончайшие, едва заметные порезы, из которых тотчас и обильно струится вкуснейшая кровь. Такими были ее слова. Он успел забыть, что она так умела. А ведь когда-то именно это его и раздражало больше всего остального. Помимо всего остального.

Адам позволяет притянуть себя ближе. Ее глаза заполняют весь мир. Насмешливые, надменные, испуганные. Мягкие на вид губы чуть не коснулись его. Он помнил их вкус. Хоть и не вспоминал. Желтоватое освещение клуба, смягченное сигаретным дымом, делало ее лицо менее бледным и более живым.

– Нет, – прошептал он. И его губы всё же невольно задели ее. Мимолетная мягкость, которая чуть не заставила сбиться с ритма. – Нет, – повторил Адам, отвечая на все ее вопросы одновременно. Он не хотел рассказывать о себе. Ни ей, ни кому-либо еще. Он не бежал от прошлого. И Ева его не бросила. Надо было бы озвучить всё это словами. Ведь только Ева понимала его без слов. Только она могла понять его даже во сне. Со всеми остальными общение было значительно сложнее и обременительнее. Даже… нет, особенно с Эйвой.

И это ощущалось странной дисгармонией. Как тот короткий миг серьезности, промелькнувшей на красивом лице Эйвы. Это не он бежал от прошлого, а она. Адам хотел было озвучить эту мысль, увидеть, как искусственная улыбка, которую она носила словно броню, спадет с ее губ. Ответить колкостью на ее замечание о Еве. Уколоть ее в ответ на ту боль, что вызывали ее слова. Мелочная мстительность. Но каждая фраза выдавала ее с головой. И так легко было ткнуть ее в ее же слова. Первым порывом, вызванным вспышкой собственной досады, было именно это – обидеть, задеть в ответ.

Очередная жалкая перепалка, от которых в свое время так устала Ева. «Будто бы это было не ее рук дело». Прошедшее время позволяло посмотреть на ситуацию со стороны. Перспектива видна лишь на расстоянии. Сейчас Адам прекрасно понимал, что злился тогда вовсе не на ребенка, которым являлась Эйва, а на Еву. Он злился на нее за то же самое, за что он и любил ее. И легче от этого понимания не становилось.

Мышечная память свойственна и чувствам. Эмоциональным реакциям на привычные раздражители. И несмотря на все свои разумные и правильные мысли, Адам всё же проговорил, прежде чем успел отдать себе в этом отчет:

– Уж кому, как не тебе знать, каково это. – Он улыбнулся, следя за выражением ее глаз. Голод болезненно скребся в венах. Мир был кристально ясным и жестоким. Каждый дюйм ее тела, прижатый к нему, ощущался так явственно и четко, словно он пробегался ладонью по формам античной статуи. – Когда она тебя бросает.

Отредактировано Adam (Вс, 4 Июл 2021 23:22:01)

+1

13

Мимолётное касание губ - незапланированное, нежелательное, случайное - заставляет её напрячься. Прямая спина похожа на струну контрабаса, который только что отрегулировали умелые руки мастера. Первый порывом было удержать эти губы, зацепиться за прошлое, что преследует неотступно и томит давно остановившееся в груди сердце, вторым - отстраниться, вырваться из цепких объятий, которыми оплел её партнер по танцу. Похоже, он смущён не меньше её самой, и это осознание возвращает её в реальность, позволяет взять свои чувства под контроль и снова стать хозяйкой положения.
Эйва вздёргивает подбородок вверх, с вызовом вглядываясь в бездонно чёрные глаза. Какое-то время Адам молчит - мгновение по меркам стороннего наблюдателя и целую вечность по ощущениям внутри - а затем с кривой ухмылкой отвечает на её провокационный выпад, о котором она уже успела пожалеть. Увы, с ней часто бывало такое, что она сначала говорила или делала, и только потом задумывалась о последствиях. И сейчас вампирша как никогда остро ощущает отдачу.
- Зря я тогда не довела начатое до конца, - стиснув зубы, цедит девушка, когда после очередной фигуры танца, заставившей её с искусственной улыбкой кружиться вокруг своей оси, возвращается в объятия партнера. Нужно было убить его, пока была возможность сделать это, а она дала слабину, пожалела. Глупая.
Мелодия заканчивается как нельзя кстати, позволяя певице уйти с танцпола, не вызывая лишних пересудов. Покинь она паркет раньше окончания музыкальной композиции, непременно поползли бы слухи. Люди всегда была любопытны и крайне охочи до всякого рода скандалов и сплетен. А тут разгневанная звезда заведения бросает своего партнёра посреди танца и, чеканя шаг, уходит прочь - чем не сенсация локального масштаба? Эйва, конечно, любит быть в центре внимания, но подобные пересуды, способные пошатнуть репутацию, ей ни к чему. Поэтому она искренне рада тому, что может вернуться за столик к приятелю Адама, не вызывая излишнего интереса к собственной персоне.
- Ваш друг, признаться, совершенно меня загонял! - смеясь, щебечет она мужчине, смотрящему на неё влюблённо-щенячьим взглядом. Опускается на стул рядом и изящным отточенным жестом небрежно отбрасывает с лица выбившуюся прядь волос. - Мистер Грин, я буду вам весьма признательна, если вы принесете мне бокал холодного шампанского. Я ужасно хочу пить! - взяв со стола предусмотрительно оставленный там для неё веер, Эйва начинает обмахиваться им, старательно изображая уставшую от танца барышню. Было бы весьма странно, вернись она после столь энергичного танца не запыхавшейся. Зардевшийся Марвин с энтузиазмом спешит исполнить просьбу дамы сердца, лелея надежду, что когда-нибудь его чуткость и отзывчивость будут вознаграждены сторицей.
- Мисс Эйва, не сочтите за дерзость, могу ли я пригласить вас к себе? - вернувшись с напитками, робко произносит Грин. По его пунцовому лицу заметно, с каким трудом даются ему эти слова. - Только не подумайте ничего плохого, - в ответ на вопросительно изогнутую бровь спешит заверить девушку в порядочности своих намерений мужчина. - Мы с друзьями планировали продолжить вечер у меня и я бы очень хотел, чтобы вы к нам присоединились, - сбивчиво бормочет он, чтобы поскорее прояснить щекотливую ситуацию и не оскорбить ненароком певицу. - Небольшая компания: я, мистер Лист, мистер Найтвуд, мистер Браун с женой и её сестрой и вы.., - Грин запинается, а затем продолжает с умоляющими нотками, - если вы, конечно, осчастливите нас своим присутствием.
Эйве хватает одного взгляда, вскользь брошенного на Адама, чтобы принять решение:
- Почту за честь, мистер Грин, - с обворожительной улыбкой произносит она, намеренно игнорируя недовольную мину вампира. В конце концов, ей не впервой делать что-то ему назло.

Отредактировано Ava (Сб, 7 Авг 2021 11:34:00)

+2

14

The atmosphere is lethal
But I will fear no evil

Он увидел ее реакцию, промелькнувшую в глубине глаз, в дрогнувшей линии губ, в том, как напрялись ее пальцы в его руке. Напряженная атмосфера между ними, всё ещё тяжелая от аромата чужой, горячей крови и жизни, вдруг стала ядовитой. Он почувствовал это резкое изменение. Словно последняя капля, переполнившая сосуд. Словно качнувшийся маятник. Словно резкий перепад температуры. Ожидаемый, но всё равно внезапный.

Ее слова, еле слышные, но вибрировавшие ненавистью, царапнули сердце. Напоминание о столь далеком прошлом. Губы Адама дрогнули в намеке на горьковатую ухмылку. Что-то никогда не менялось.

Музыка смолкла, танцующие сменялись на танцполе. Эйва одернула свою руку и вернулась к столику. Адам долю секунды смотрел ей вслед, глядя на то, как ее тонкая фигурка изящно лавировала между людьми в клубах дыма. Хотелось уйти. Голод нервировал. Эйва тоже. Адам не чувствовал больше удовольствия от местной музыки и публики. Лишь тесноту, духоту и смрад людских тел вокруг. Хотелось уйти и поесть.

Но при виде ничего не понимающего и восторженного Марвина, буквально подпрыгнувшего навстречу Эйве, Адам недовольно нахмурился. «Глупый мальчишка». Но оставлять его одного с Эйвой, особенно в том настроении, в котором она находилась… «Тем более, что настроение это ей испортила встреча именно со мной…» Не хотелось. Адам поймал себя на мысли, что испытывает нечто, похожее на чувство ответственности за Марвина Грина. Хотя, наверное, зря. Парень ведь был знаком с Эйвой до этого вечера. И ничего.

Он вновь присел на свое место, не глядя на Эйву, изображавшую из себя уставшую от танцев барышню. Настроение становилось все более и более мрачным. Музыка раздражала резкими, слишком визгливыми нотами. Взмахи веера Эйвы гоняли воздух и запах ее духов в его сторону. И это тоже раздражало. Марвин, метнувшийся за совершенно не нужным вампирше напитком, раздражал. Проносившие мимо ароматы своей крови люди раздражали. Здесь было слишком душно. Слишком людно. Хотелось выйти на воздух. Адам молчит и не дышит. Так проще. Хотя проще всего было бы уйти. Он кинул хмурый взгляд на Марвина, протискивавшего между столиками с бокалами в руках. Старательно, чтобы не пролить ни капли.

Один напиток оказался перед Адамом. Он попытался изобразить благодарную улыбку, но Марвин всё равно не сводил восторженных глаз с Эйвы.

Адам с досадой закатил глаза, услышав приглашение. Он успел позабыть, что обещал прийти. Друзья Марвина, тоже увлекавшиеся музыкой – Найтвуд, талантливый молодой музыкант, Браун, обладатель удивительного баритона, с которым могла по силе тягаться лишь сестра его жены. Вот уж кого ожидало славное сценическое будущее. И Марвин очень хотел стать ее продюсером, но для этого нужно было убедить первым делом Брауна. Компания небольшая, но яркая. Вводить в нее Эйву было паршивой идеей. Адам не стал скрывать своего отношения. Хотя, наверное, стоило бы. Ясно же, что она постоянно делала всё лишь, чтобы досадить ему.

– Вы само очарование, мисс Эйва! – счастливо выдохнул Марвин в ответ на ее согласие. – Мои друзья будут счастливы с вами познакомиться!

Адам раздраженно поднялся.

– Тогда, может, пойдем уже? – сердито кинул он растерявшемуся Марвину.

– Д-да, – удивленно кивнул тот. – Конечно, пойдемте.

Адам, не дожидаясь остальных, направился к выходу. Теснота этого подвала угнетала. Чей-то визгливый смех раздавался омерзительно близко, будто бы иглами впиваясь в уши. Смрад и духота. Адам поспешил на свежий воздух. Нужно было, конечно, распрощаться сейчас и уйти совсем. Но присутствие Эйвы… Адам чувствовал себя так, будто бы ее присутствие вынуждало его остаться. На всякий случай. Будто бы Эйва приковала его цепями к этому проклятому дружескому собранию. Несмотря на то, что настроения у него не было. А вот голод был. «Предстоит мучительный вечер».

– Здесь недалеко, – донеся до него голос Марвина, обращенный к Эйве. – Вы без пальто? Я мог бы подать…

Отредактировано Adam (Вт, 3 Авг 2021 22:37:57)

+1

15

- Дайте мне пару минут попудрить носик и я целиком и полностью ваша, - игриво и многообещающе отвечает Эйва, одаривая Марвина обаятельной улыбкой, от которой тот расцветает будто неопытный юнец. Лёгкий перекус в гримёрной - буквально пара глотков крови одного из работников заведения, который к утру непременно всё позабудет - и певица, накинув на плечи пальто приглушённого розового цвета, возвращается к ожидающим её спутникам.
Почуял ли Адам запах пролившейся крови? Судя по его недовольному виду и пожелтевшим глазам, сам он голоден и, наверняка, не отказался бы разделить с вампиршей трапезу. Вот только никто ему этого не предлагал.
Рада ли Эйва, что Адам согласился на предложение Марвина присоединиться к их вечеринке? Или же все же ждала, надеялась, что а последний момент он откажется, спрячется в свою нору, как делал это прежде, силясь избежать общества, портя им с Евой все планы поразвлечься и хоть как-то разбавить однообразие их бессмертного бытия?
Сама толком их не понимая, девушка не показывает своих чувств, умело скрывает их за слащавой улыбкой и нарочито равнодушным видом, будто ее совершенно не волнует, последует ли друг мистера Грина за ними или нет. В конце концов, она видит его впервые и знакома с ним каких-то пару часов.

Толпа рассаживается по машинам и к недовольству Марвина, которое тот, к своей чести, быстро сумел подавить, место на переднем сидении рядом с ним занимает мистер Найтвуд, который тут же начинает без умолку болтать о работе и спорить (по большей части, сам с собой) о последних веяниях мира музыки, диктующей эти странные движения танцев и сопутствующей им моды на наряды.
Эйве приходится сесть сзади рядом с Адамом.
- Как вы находите жизнь американцев, мистер Лист? - приветливо осведомляется она, манерно поводя плечиком. - Сильно она отличается от привычной вам? Мистер Грин говорил, что вы прибыли издалека.., - в зеркале заднего вида она то и дело ловит виноватый взгляд Марвина, извиняющийся за то, что его дражайшая гостья вынуждена сидеть не с ним. Интересно, ревнует ли он ее к Адаму? Надо бы проверить. Когда автомобиль заходит в очередной вираж, Эйва, громко ойкнув, дабы привлечь к себе внимание всех присутствующих, падает на грудь Адама, на мгновение прижимаясь к нему и томно заглядывая в глаза.
По шумному выдоху, обычно случавшемуся после глубокого успокаивающего вдоха, она понимает, что задумка удалась и Марвин теперь далеко не в восторге от своей затеи пригласить Адама: слишком велик риск, что  молчаливый приятель уведет  даму сердца прямо из-под носа гостеприимного хозяина, пока сам он будет развлекать остальных присутствующих.
- Прошу прощения, мистер Лист, - с подчёркнутым трепетом томно щебечет Эйва, не убирая, однако, ладони с груди вампира и намеренно игнорируя недовольство обоих мужчин.  Невозмутимым в этой ситуации остаётся лишь Найтвуд, который настолько поглощён собственным рассказом, что не способен даже слона разглядеть у себя под носом. - С вашей стороны было так галантно придержать меня, но полагаю, теперь вы можете меня отпустить.
Автомобиль дёргается и резко тормозит возле красивого особняка с лепниной, хлопнув дверью со стороны водителя, мистер Грин спешит подать руку даме. Вмиг позабыв об Адаме, Эйва благосклонно позволяет помочь ей выйти из салона с любопытством осматривая здание.
Марвин Грин - мужчина обеспеченный. Единственный сынок богатых родителей, который может позволить себе жить в пентхаусе пятиэтажного дома и тратить время на поиски талантов, не заботясь о хлебе насущном. Немудрено, что на импровизированной вечеринке рекой льётся дорогое шампанское, и подают изысканные закуски.
Несмотря на то, что остальные гости ей незнакомы, Эйва чувствует себя на редкость комфортно в этом окружении. Блеск хрустальных фужеров ласкает глаз, льющаяся из-под тонкой иглы проигрывателя музыка услаждает слух. Кругом смех, веселье и лёгкость бытия богемы - то, к чему она всегда и стремилась, о чем мечтала и о чем так тосковала порой.
- Марвин, спасибо вам за чудесный вечер! - искренне произносит Эйва, касаясь тонкими пальцами лацкана пиджака хозяина дома. - Принять ваше предложение было моим лучшим решением за последние время! - без тени притворства замечает она.

Отредактировано Ava (Сб, 7 Авг 2021 11:32:40)

+2

16

Запах свежей крови, исходивший от Эйвы, и легкий румянец, который едва заметно окрасил ее щеки, буквально кричали о том, что она успела перекусить. Адам поймал ее насмешливый взгляд, скользнувший по его лицу, и недовольно нахмурился. Издевка промелькнула в ее глазах долю секунды, но он ее успел заметить.

Эйва играла с ним. Так же, как она играла со всеми, кому не посчастливилось пересечься с нею. Она играла со смертными, с окружавшими ее людьми, с Марвином и его друзьями точно так же, как и с Адамом. Только игра слегка отличалась.

Уже в автомобиле Адам успел пожалеть, что согласился на приглашение Марвина. Нужно было попрощаться и уйти. Быть может, Эйва бы тоже потеряла к этой компании интерес. Но теперь было поздно. Адам уже находился в тесноте автомобиля с двумя смертными на передних сиденьях и свеже перекусившей Эйвой, благоухавшей чужой живой кровью, на заднем. И Адам был голоден.

Запахи ощущались особенно сильно. Как и звуки. Сквозь болтовню Найтвуда впереди Адам отчетливо различал стук его сердца, шум крови в его венах. Мучительно отчетливо.

Эйва продолжала играть, водя изящными плечами и стреляя бесстыжими глазками в Марвина. Ее обманчиво приветливый тон звучит фальшиво. Адам различает ее веселье, ее наслаждение от игры, которую она вела, и от его, Адама, явного дискомфорта. Сам он предпочитал отвечать на ее вопросы односложно, стараясь не дышать лишний раз наполненным запахом крови воздухом в салоне. И без того было тяжко.

– Отлично.

– Сильно.

– Издалека.

Звучало это, естественно, невежливо и совершенно не так, как полагалось общаться с дамой. Но Адаму было уже откровенно не до того, какое впечатление он производил. Значительно хуже стало бы, если бы он с голодным рычанием начал набрасываться на пассажиров, с единственным желанием вцепиться им в горло. Не то, чтобы он был к этом близок, но голодный спазм уже болезненно стягивал вены.

Именно поэтому, слишком сосредоточившись на собственных ощущениях, Адам и пропустил момент, когда Эйва решила упасть ему на грудь, застав врасплох. Он непроизвольно приобнял ее, придерживая, и сделал рефлекторный вдох, глубоко втянув тяжелый воздух. Аромат человеческой крови ударил в голову. «Дьявол». Голод болью разгорелся в жилах.

Предплечья Эйвы – не иначе, как от выпитой только что крови – казались теплыми на ощупь. Адам ощутил запах крови в ее дыхание, когда она томно извинилась. Раздражающее показательно, играя на публику. Быстро метнувшиеся к Марвину девичьи глаза выдали для кого именно разыгрывался спектакль. Голод делал Адам раздражительнее обычного. И сейчас при виде этой бессовестной провокации, в груди вспыхнул гнев. Адам сильно, до боли, сжал пальцы на предплечьях Эйвы, впиваясь ногтями в кожу и мышцы. На человеческой плоти остались бы синяки.

Глаза полыхнули голодной яростью.

Но если дорога была раздражающей и мучительной, то место назначение оказалось не сильно лучше. «Небольшая компания» вылилась в полноценную вечеринку, на которой Адам совершенно не хотел присутствовать. Особенно в столь досадно голодном состоянии.

Особняк был наполнен светом и весельем. Но Адам не слышал ни музыки, ни разговоров вокруг. Всё заглушал грохот крови в жилах смеющихся людей.

Нужно было уйти. Нужно было просто уйти.

– Вы мне льстите, мисс Эйва, – по-мальчишески зарделся Марвин, в ответ на слова Эйвы и, будто бы невзначай, уводя ее в сторону от Адама. – Но вы так говорите, будто бы вечер уже заканчивается. Неужели вы собираетесь уже уходить? Вы разобьете мне сердце, мисс Эйва! Мы же только прибыли!

Адам уже повернулся в сторону дверей, чтобы уйти по-английски, когда его остановил Найтвуд, преградивший ему путь с очередным пламенным монологом о современных музыкальных тенденциях. На его покрасневшей от энтузиазма и алкоголя шее часто пульсировала венка. Взгляд Адама не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этого крохотного ритмичного движения. Пульс. Биение сердца. Кровь струилась под кожей мужчины. Адаму казалось, что он ощущал ее запах, ее вкус на языке. Слышал ее гул. Он напряженно сглотнул. Нет, конечно, не стоило… не стоило. Лучше вернуться домой. У него дома были запасы. Как же он жалел, что не взял с собой даже крохотной фляги.

Звонкий, игривый смех Эйвы где-то сбоку прозвучал словно издевательство.

Отредактировано Adam (Сб, 9 Окт 2021 09:54:14)

+2

17

- Дорогой мистер Грин, если вы не заметили, нас осталось всего четверо: вы, я, мистер Лист и мистер Найтвуд, - с мелодичным смехом откликнулась Эйва, кокетливо поправляя выбившуюся прядь волос и убирая её за ухо. Драгоценные камни серёжек едва заметно качнулись, отражая свет и приковывая внимание.
Вечер и впрямь пролетел как один миг. И если поначалу Марвин ещё пытался изображать из себя гостеприимного хозяина, то по мере выпитого его интерес все явственнее смещался в сторону одной конкретной особы. Друзья поначалу пытались увлечь его беседой, но потом, видя сколь рассеянно он их слушал, отпустили с понимающими лукавыми улыбками, позволив направить весь пыл молодого горячего сердца на прекрасную даму.
Увлеченный певицей, к которой его тянуло будто магнитом, словно она его загипнотизировал, Марвин даже не обратил внимания, как разошлись гости, хотя они и подходили к нему попрощаться. Сидеть подле объекта своего обожания, изредка имея возможность на мгновение завладеть её пальцами или ненароком коснуться волос или платья было для него верхом блаженства. Белокурая сирена стала его наваждением, её глаза манили и не отпускали, её чарующий голос не позволял отвлечься ни на что иное.
Найтвуд, загородив проход Адаму, вдохновенно что-то вещал, в свойственной ему манере распаляясь оттого, что собеседник выказывает недостаточный интерес к теме разговора и пытаясь убедить, что он неправ.
Краем глаза Эйва наблюдала за напряжённой позой вампира, за его остекленевшим взглядом, устремленным на вздувшуюся вену на шее Найтвуда. Он явно голоден и мечтает лишь о том, как бы впиться зубами в горло неутомимого болтуна и заставить его, наконец, заткнуться.
Ещё не время, милый Адам. Слишком рано. Потерпи немного.
- Думаю, вам стоит вызвать такси мистеру Найтвуду, - кивая в сторону мужчины, негромко произносит Эйва. - Похоже, он перепил и ему нужна ваша помощь. Не бойтесь, я никуда не исчезну, - видя обеспокоенность и растерянность на лице своего кавалера, спешит успокоить его девушка.
Усилием воли подавив свое нежелание покидать её, Марвин поднимается с кресла, расположенного подле софы, на которой полулежит Эйва и решительно направляется в сторону Адама и Найтвуда. Последний сейчас раздражает его как никогда. Впрочем и мистер Лист кажется теперь лишним и если бы не испытываемый к нему пиетет, хозяин вечера непременно попросил бы и его.

- И почему ты всё ещё здесь? - стоит им остаться наедине, любопытствует Эйва. Запрокинув голову на спинку софы, девушка пребывает в расслабленной полудрёме и её вопрос, адресованный вампиру, скорее, риторический. Он здесь, потому что воспитание и дружеские чувства, питаемые к нему Грином, не позволят ему уйти, не простившись. Он здесь, потому что не может оставить их с Марвином вдвоем. Он здесь, потому что здесь она. - Ты мог бы пойти следом за этим болтуном.., - многозначительно добавляет она, уверенная, что мужчина поймёт.
Прикрыв глаза, она задумчиво водит рукой в перчатке по обивке: медленно и чувственно, будто ласкает любовника.
- Как думаешь, каков он на вкус? - проводя языком по губам, вдруг спрашивает девушка. И непонятно, кого именно она имеет в виду: Найтвуда или самого хозяина дома. Хотя она и не видит происходящего, Эйва чувствует, как напрягся Адам. Наверняка, он и сам не раз задумывался об этом в течение вечера, вдыхая аромат вспотевших от танцев тел, по венам и артериям которых, расширенных от количества выпитого, бойко и дразняще пульсировала кровь.
- Может, мне стоит остаться на ночь и проверить, насколько хорош наш милый Марвин? - тонкими пальцами она очерчивает контур платья от плеча до декольте, едва заметно ухмыляясь и наслаждаясь прикосновениями, словно кроме неё в комнате никого больше нет.

+2

18

Потому что он идиот, вот почему он до сих пор здесь. Адам раздраженно промолчал. Аромат человеческой крови, напитавший теплый воздух особняка, делал каждый вдох мучительным. Ему казалось, что он ощущал на коже тепло человеческих тел, что еще недавно наполняли эти комнаты своей жизнью, своими голосами и своим дыханием. Сердцебиением и весельем. Теперь же воспоминание о них витало в воздухе, подобно призракам – остатки запахов, отголоски смеха и музыки.

Он мог бы пойти следом за Найтвудом… Слова Эйвы звучали логично. Адам сглотнул. Представил себе собственные шаги на темной, безлюдной улице. Пульс Найтвуда, звучавший в тишине, подобно маячку во мраке. Направляющий звук…  Он почти слышит этот манящий стук. Поток крови в венах… Подобно живительному источнику, что струится… бежит… сверкает россыпью рубинов в лунном свете.

Горло сжалось от голодного спазма. Болезненного и резкого. Звук с которым пальцы Эйвы поглаживали обивку дивана казался оглушительным. Шелест ткани перчатки о мягкий бархат. Адам сосредотачивается на этом шелесте, потому что это было значительно безопаснее, чем призрачный стук сердца Найтвуда в воображаемом темном переулке. Голодное воображение легко подкинуло ему образ чужого горячего горла под собственными пальцами. Столь же мягкого, как бархат дивана… Куда более податливого. Куда более горячего. Живого, пульсировавшего. Под кожей бился источник. Рвался наружу. Чтобы расцвести блаженством на языке. Чистой эйфорией жизни…

«Каков он на вкус?»… Легкий, едва слышный влажный шорох, с котором ее язычок прошелся по губам. Адам будто бы сам ощутил привкус крови, слизываемой с мягкой кожи губ… Солёноватой, но такой сладкой… Адам легко мог представить вкус. Этот уникальный для каждого… Он ощутил головокружение и на миг прикрыл глаза рукой.

Голос Эйвы звенел издевкой. Гнев, распаленный голодом, ударил в голову. Адам распахнул глаза, яростно уставившись на томно развалившуюся на диване девушку. Бледные руки, кокетливо обрисовывавшие декольте платья, хищная ухмылка на влажно блестевших губах. Мимолетные слова о Марвине. Парнишке, который понятия не имел о том, с чем имел дело. Наивный мальчишка с наивными мечтами и родительскими деньгами.

Адам сверкнул на Эйву пожелтевшим от голоса взглядом. Голодный зверь рвался наружу. Тот первобытный голод, что был с ней полностью согласен. Тот, что не видел ничего важнее этого проклятого голода. Что окрашивал весь мир в кроваво-красный цвет, в котором существовала лишь жажда и способ ее утолить. Разве что-либо еще имело значение? Люди? Они ничего не значили. Лишь их кровь имела ценность. Потому что мир для хищника был не более, чем охотничьем угодьем. Зверь был согласен с Эйвой. Что даже Марвин был не более, чем сосудом с кровью.

Но Адам отказывался потакать ему.

– Нет уж, – прорычал он и, не успев даже подумать о том, что собирался сделать, уже оказался вместе с Эйвой на другом конце комнаты. Жажда стягивала пустые вены в узлы. Рука в перчатке вцепилась в тонкую шею вампирши, припечатав ее к стене. Ее изящные туфельки висели в несколько десятках сантиметров над паркетным полом. От нее исходил жар, который был не ее собственный.

– Не стоит, – голос звучал грубее обычного. – Злоупотреблять... – Голод скребся в глотке, болезненно и требовательно. – Его гостеприимством.

Их лица находились на одном уровне. И вновь Адам ощутил почти выветрившийся запах выпитой крови в дыхании Эйвы. Дразнящий и мучительный.

Аромат куда более сильный, куда более живой, куда более горячий, окатил его со стороны дверей. Возмущенный возглас Марвина раздался колокольным звоном:

– Мистер Лист! Что вы себе позволяете!

Отредактировано Adam (Вс, 24 Окт 2021 13:22:03)

+2

19

В ответ на её невинный вопрос - риторический, следует заметить! - Адам реагирует чересчур бурно. Ну правда, какое дело ему, бессмертному вампиру, которому уготовано пережить многих смертных, до судьбы какого-то там Марвина. Обычный человек, ничем не примечательный, не отличающийся даже выдающимся талантом. Молодость и смазливая внешность, пожалуй, единственные его достоинства. И стоит ради них так грубо вести себя с девушкой!
- Отпусти, - злобно шипит прижатая к стене Эйва, силясь ослабить стальную хватку мужских пальцев на своём горле. Царапает ногтями, до синевы впиваясь в чужую кожу. Болтает ногами, пытаясь лягнуть: коленом в пах не удалось, но мстительно пнуть по коленной чашечке получилось. Лицо вампирши искажается в удовлетворенной гримасе. Даже если Адам сейчас придушит её, она оживёт через некоторое время. А прервать её существование навечно, обезглавив или вонзив в сердце осиновый кол, он не посмеет, побоится гнева Евы. В конце концов, Эйва - её создание и не ему решать, когда её убить.
- О, да ты любишь пожёстче, - через силу хрипит девушка. - Что ж раньше не сказал, могли бы поэкспериментировать, - несмотря на совсем невыгодную для себя ситуацию не может удержаться от издёвки она. После их недавнего танца вампирша поймала себя на мысли, что всё ещё чувствует себя уязвленной из-за того, что Адам и Ева беззастенчиво вышвырнули её сначала из своей постели, а затем и из жизни вовсе.
- Хочешь, можем попробовать втроём, - не унимается Эйва. Подумаешь, вместо Евы в этот раз будет Марвин. Мог бы получиться неплохой тандем.
Стоило ей только упомянуть мистера Грина, как на сцене их дешёвого самодеятельного театра возник и он сам. Окинул происходящее недоумевающим взором, ужасаясь тому, какого монстра пригласил в свой дом, и схватив со столика недопитую бутылку вина, бросился вызволять из беды прекрасную даму, картинно закатившую глаза.
Разговаривать со чудовищем, которое душит слабую, ни в чем не повинную девушку, смысла нет никакого. Да и действовать нужно быстро, пока ещё есть возможность спасти бедняжку. Марвин замахивается и с глухим стуком ударяет мистера Листа, своего недавнего друга, по затылку. Темное стекло раскалывается, осколки, сверкая в электрическом свете ламп, разлетаются в стороны. По черным волосам противника стекает кроваво-красное итальянское Мерло, нелегально завезенное в страну с "сухим законом" и расплывается на бежевом ковре уродливыми пятнами.
Безжизненное тело Эйвы грузно опадает вниз и замирает в неестественной изломанной позе.
Слишком поздно. Всё зря.
На мгновение Грин замирает, пугаясь случившегося - не каждый день  доводится быть свидетелем убийства и бить по голове другого человека - а затем пересекается взглядом с жёлтыми глазами зверя... Позабыв обо всём, мужчина пятится назад, выставив вперёд руку с отбитым бутылочным горлышком, малодушно жалея, что вообще ввязался в это дело. Нужно было сразу сбежать и вызвать полицию, а не строить из себя спасителя всех и вся.
Рука Марвина дрожит, он даже не заметил, как поранил ладонь, лишь краем глаза уловил, как от запястья в сторону локтя тянется багряная нить.
Если ему удастся выбраться из этой передряги, он непременно завяжет с творческими личностями с их нестабильной психикой и эксцентричными выходками и последует совету отца стать банкиром. Те хоть и скучны, зато предсказуемы.

Отредактировано Ava (Пн, 28 Мар 2022 13:00:50)

+1

20

Ее слова задевают какую-то струну в нем, что он сейчас – ослепленный жаждой и яростью – в первую очередь на себя самого – не способен идентифицировать. Что-то мучительно тянется в груди. Голод грохочет чудовищным рыком в голове. Голос Эйвы доносится будто бы издали – издевка звенит в воздухе вместе с кровавым ароматом ее дыхания.

Всё в это мгновение сливается воедино. Адам чувствует, как у него из рук, что сжимаются на хрупком девичьем горле, ускользает контроль. Как звериная, безумная сущность, которую он всегда презирал в себе, брала верх. Прорывалась на поверхность, сметая привычный разум. Он чувствовал это, но в этот миг совершенно не придавал этому значения. Он не ощущал ни стыда, ни досады, ни огорчения – лишь яростный, звериный голод. Жажду крови и смерти.

Слова Эйвы теряли смысл. Звук ее голоса – не более, чем раздражавший звук, вибрация воздуха, что дразнила его чувства, гоняя запах крови. Пальцы сжимались сами собой на ее глотке. Она была мертвой. Кровь, что кружила по ее венам, ей не принадлежала. Чужое тепло, лишь одолженное на время. Но и от этого он бы сейчас не отказался. Клыки зудели, обнажаясь в зверином оскале.

Ее отчаянные попытки ранить его, оцарапать, пнуть – он почти не замечал. Они вызывали боли, лишь легкий дискомфорт, но даже не заставили его пошатнуться. Так же, как и разбитая о его затылок бутылка. Голову окатило осколками стекла и прохладой красного вина. Кислая вонь мерло окутала голову Адама, на миг перебив ароматы крови. На миг отрезвив. Он уставился на бледное лицо Эйвы, которая то ли изображала из себя умирающего лебедя, то ли на самом деле теряла сознание… Сложно было сказать точно, когда у создания и без того не было пульса. Сквозь пелену голода пробилась вспышка стыда за свои действия. За свой порыв разорвать горло даже Эйве… Адам резко разжал пальцы. Тело вампирши сползло по стене на пол. Кислый запах вина медленно впитывался в ковер. И на его фоне пульсировал другой – живой, ароматный, горячий… Испуганное сердцебиение. Сбитое дыхание. Запах пота и жизни. Ярко алая кровь, струившаяся по пальцам…

Адам обернулся и встретился с перепуганными человеческими глазами Марвина. Живой. Дышащий. Дрожавший. Отбитое горлышко бутылки в руке. По пальцам вперемежку с красным вином текла его собственная кровь. «Боги…»

Аромат ударил прямо в голову. Адам не мигал, в не силах отвезти взгляда от красной капли, медленно стекавшей по ладони. Он непроизвольно сделал глубокий вдох, наполняя этим божественным ароматом легкие. Боги. До чего же он был голоден. До чего же он был голоден.

Отступая, Марвин выставил вперед порезанную руку с осколком. Будто бы предлагая… Будто бы протягивая ее ему. Жажда радостно откликнулась на это предложение.

Под подошвами ботинок хрустнуло разбитое стекло.

Адам сделал шаг.

Парень почти добрался до двери. Но не успел. Вампир достиг его одним хищным прыжком, повалив на пол.

Полные ужаса глаза Марвина заполнили собой весь мир. Но потеряли всякое значение. Лишь аромат. Лишь горячая кровь под кожей. Лишь бешено колотившееся сердце. Бутылочное горлышко в отчаянной попытке впилось Адами в бок, но это было не   блаженством хлынула в рот. Зверь ликовал. Мир растворялся в красной эйфории. Горячая кровь била фонтаном из источника и взрывалась на языке всеми оттенками счастья.

+1

21

Дьявол! Как же она ненавидит эти моменты! Эйве не в первый раз сворачивают шею за её выходки в надежде, что она, наконец, помрёт и избавит сей бренный мир от своего тлетворного присутствия. Наивные! Всякий раз, как они пытались от неё избавиться, их ожидал неприятный и смертоносный сюрприз в виде её воскрешения. Кто-то в ужасе начинал кричать, кто-то, напротив, терял дал речи или умолял не трогать его, приводя в качестве аргументов наличие семьи, раскаяние и прочую чушь, призванную вызвать в клыкастой блондиночке с нечеловечески жёлтыми глазами хоть каплю сострадания. Увы, посягательства на собственную жизнь Эйва не прощала.
Она бы с удовольствием свела счёты и в этот раз, да только все эти телодвижения оказались бы впустую: Адам ожил бы точно так же, как и сама она пару минут назад.
Недовольно морщась, девушка потирает шею, которую не так давно стискивали умерщвляющей хваткой тонкие пальцы музыканта. Не иначе, как натренировал их, столетиями упражняясь в пассажах на фортепиано. До её обоняния доносится до боли знакомый и неизменно манящий аромат - аромат, заставляющий испытывать острый приступ голода. Вампирша чувствует, как её клыки хищника заостряются, готовые прокусывать шею и рвать горло жертвы.
Силуэт Адама, склонившегося над очередной порцией свежей пищи, слишком знаком, чтобы перепутать его с кем-либо ещё и Эйва довольно фыркает: её провокация - доказать стерильному вампиру, что донорская кровь не для них, что не стоит отвергать свою натуру - удалась. Любопытно, кого он решил отведать?
Покачиваясь, блондинка поднимается на ноги и подходит к черноволосому мужчине.
- Оставишь мне немного? - с привычными напевными интонациями произносит она и только тогда замечает, кто именно стал жертвой.
Марвин. Милый робкий мистер Грин, который не пропускал ни одного её представления и буквально боготворил. На мгновение Эйва ощущает укол жалости к распростертому на полу телу.
- Почему он? - c напускным равнодушием спрашивает девушка, неотрывно глядя на бледное лицо мертвого мужчины. - Он же был и твоим другом, - и в этом "и" с привкусом горечи лучше всех её предыдущих ужимок читается её настоящее отношение к погибшему. Из всех тех, с кем ей довелось столкнуться после того, как Адам и Ева сбежали от неё в Париже, Грин стал для Эйвы наиболее дорогим. Не в том смысле, что она делилась с ним самым сокровенным - они не были друзьями и не были близки физически - но всякий раз, когда певица выходила на сцену кабаре, она искала в толпе лицо Марвина. Его глаза неизменно подбадривали и вселяли в неё уверенность в том, что она кому-то нужна. Признать, что ей это важно - быть кому-то нужной - было сложно, вампирша отчаянно пыталась уверить себя, что ей на всех плевать и нравится быть одиночкой. Марвин же ничего от неё не ждал и не требовал, поэтому рядом с ним ей с лёгкостью удавалось восполнять душевную пустоту, оставаясь при этом в коконе своих иллюзий о независимости.
И вот теперь его нет. И причина тому - тот, кто не раз порицал её за неосмотрительность и жестокость, кичась своей приверженностью донорской крови. Какая злая ирония судьбы. Уж лучше б он набросился на Найтвуда, того Эйва и сама с радостью бы осушила, настолько он утомил её своей болтовней. Самовлюбленный болван был уверен, что всем и каждому безумно интересно послушать его рассуждения или поучительные истории, которые он выдавал пулеметными очередями, даже не пытаясь уловить настроение собеседника.
Она злится. Злится на Адама за то, что тот совершил. Злится на себя, за то что спровоцировала его. А ведь была уверена, что вампир сможет держать себя в руках и не причинит вред приятелю в его же собственном доме. Как минимум, потому что это неразумно и чревато последствиями...
- Нам пора уходить, - нервно поводит плечиком Эйва, косясь на входную дверь. Не хватало ещё, чтобы горничная, пришедшая с утра пораньше прибрать в квартире мистера Грина, застала их рядом с трупом владельца.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » You’re dancing all the way to hell


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно