All I see is a monster in me
Вполне разумно было не демонстрировать своим домашним то, что Альбус, только познакомившись с "соседским юношей" уже под утро выводил его из своей спальни. Геллерт не знал наверняка, но чувствовал, что о подобных вещах в этом доме говорить не принято. Строго говоря, трудно было пока понять, какие беседы, кроме как о кулинарии и плетении макраме, могли тут поощряться, но он решил быть терпеливым, хотя бы просто потому, что хотел соблюсти правила хорошего тона.
Hiccup Haddock x Astrid Hofferson
Как Иккинг и ожидал, девушка приняла вызов. Уж кто-кто, а сия бесстрашная дева, что явно не уступила бы самим валькириям, никогда и ничего не боялась. Тем более вызова на драконью гонку. Этот азартный взгляд, что запылал в её прекрасных глазах ясно давал понять каков её ответ. Мгновенье, пара слов и вот Астрид срывается с места, устремляясь вперёд. ,,С ней никогда не бывает скучно”, глядя в след любимой, мысленно произносит новый вождь Олуха.— Ну что, братец, готов показать дамам, кто тут истинные короли небес?— Ухмыльнувшись, спрашивает он у крылатого друга, похлопав того слегка по шее. Беззубик бодрым рыком даёт понять, что он лишь за и тут же срывается с места, бросаясь в погоню.
Victor Vector writes...
Определённо, как и всякому уличному хамлу, GG не хватает такта. Он привык к тому, что боятся его — он бояться не привык и, надо признать, в этом был резон. На стороне этого нахального нигера примерно сотня человек, многих Вик и Ви попросту не видят, но если начнётся стрельба — ноги они не унесут. Вик не хотел бы накала и Ви ведёт себя куда мудрее, чем Джи, не показывает зубы совсем откровенно, но вежливо задвигает наглость бандита. Виктору не нужно подходить к ней вплотную и слушать пульс, чтобы понимать, Ви сейчас на грани того, чтобы полудурку хорошенько втащить, причём речь не о кулаках. Вик в курсе, что Ви умеет бить куда тоньше и прицельнее, нервная система хромированных людей дивно хрупкая. Поэтому Вик, несмотря на свою профессию, оставался немножко лицемером и не ставил хром себе. Впрочем, стоило бы, сердце как старый башмак, изнашивается.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Catch Me If You Can


Catch Me If You Can

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Catch Me If You Can
Hank Anderson & Connor

https://i.imgur.com/7PWrrHs.jpg

«

Детройт, начало декабря 2038 год

Андроиды хотели равных прав? Они их получили. Теперь придется ответить перед законом за правонарушения совсем как люди.
Только они не все ждут своей участи и многих приходится сначала хорошенько поискать, отправляя по их следам уже проверенный тандем. Коннор теперь стажер и у них с лейтенантом много работы.
Моральной в том числе.

»

+2

2

Кофе оседал горечью на языке, просочившиеся крупицы неприятно раздражали слизистую, но Хэнка и без того раздражало многое. Не до конца закрученный кран на кухне. Жужжащая над горой грязной посуды муха. Часы в прихожей. Лупящий в стёкла снег за окном. Бессонница.
На столике перед диваном стояла старая облупленная чашка с рокерским принтом и лежала разбросанная стопка свежераспечатанных дел. Обычно Хэнк лучше соображал по старинке разложив перед собой простые бумажные листы, но сейчас мозг отказывался воспринимать любую информацию адекватно. Строчки расплывались перед глазами, приходилось прикладывать усилия, чтобы разобрать отдельные фразы.

...Андроид модели YK500 с индивидуальным дизайном был обнаружен на Мичиган-Авеню бездомным. В ходе осмотра было зафиксировано три резаные раны, предположительно нанесённые найденным неподалёку осколком стекла...

Корпус рефлекторно дёрнулся назад и Хэнк выругался, осознав, что практически упал вперёд, заснув с открытыми глазами. Спящий до этого в ногах Сумо отреагировал поднятием головы и вопросительным взглядом.
- Ничего, спи, - пробормотал Хэнк, привычным движением погружая пальцы в мягкую шерсть на голове пса.
Сумо лениво завилял хвостом, укладывая голову обратно на лапы и тяжело выдохнул. Хэнк был с ним солидарен.
С приложенных к отчёту фотографий на него смотрела кукла с очень светлыми глазами. В отличие от людей, глаза андроидов даже в выключенном состоянии смотрелись удивительно живыми. Даже чересчур, как по мнению Хэнка, он ощутил подскочивший к горлу комок и отложил дело в сторону, откидываясь на спинку дивана. Прикрыл глаза, переживая неприятные ощущения и накатившее вопреки тошноте желание выпить.

...Звонок от неизвестного с Рэйвендейла поступил в 01:43 pm. Приехавшие патрульные обнаружили тело молодого парня, в последствии опознанного как Майкл Лоу, 20 лет. На теле погибшего присутствовало множество ушибов и следы удушения, последнее и стало причиной смерти. На лбу жертвы было выведено его же кровью "RA9"...

Сумо недоверчиво уставился на Хэнка, когда тот, заставив себя умыться и сполоснуть рот, оделся и подозвал пса на прогулку. Снежная метель улеглась за время быстрого беспокойного сна, в который Хэнк очередной раз неожиданно провалился за чтением отчётов. Если напрячься, можно было даже поймать ускользающие видения отравленного мнимым похмельем организма. Но Хэнк не напрягался, он был уверен, что ничего хорошего подсознание ему подкинуть не могло.
- Давай, мальчик, пойдём, - хрипло подсказал псу Хэнк и Сумо неуверенно завилял хвостом, тяжело подходя ближе.
Они никогда не гуляли в такую возмутительную рань, но, кажется, засидевшийся в доме пёс был рад импровизированной прогулке. Сердце Хэнка тоскливо сжалось от стыда перед Сумо, который радостно вывалился в объятия холода и снега. Хэнк, направляя ошалевшего пса в сторону долгой прогулочной дороги, который раз мысленно пообещал себе выкроить больше времени на четвероногого друга.
Первое дело классифицировалось порчей имущества, как и все дела об андроидах до сих пор. Несмотря на показательные выступления, иных постановлений свыше до сих пор дано не было, и Хэнк мысленно содрогался, представляя, сколько волокиты с бумажной и электронной работой могло однажды рухнуть на управление. Хорошо, что Коннор всё ещё официально был приставлен к нему, его неиссякаемую энергию только в мирное русло и направлять.
Понаблюдав за спущенным с поводка Сумо, Хэнк неожиданно погрустнел. Девочка была андроидом, но всё равно фактически чьим-то ребёнком, и, чёрт возьми, как же давно ему в руки не попадало таких дел. Внутренняя этика действовала бы и дальше, Бен бы никогда не поступил так с ним, но теперь у Хэнка был Коннор, а девочка всё ещё оставалась слепленным под заказ андроидом. И показания у неё после выдачи на руки владельцам и восстановления брать как-то надо было.
Вновь начавший своё медленное падение снег припорошил плечи пальто и волосы Хэнка, крупные снежинки в искусственном свете ещё работавших автоматических фонарей создавали иллюзию погружения в глицерин. Не обременённый тяжкими заботами Сумо ловил снежинки пастью, совсем как щенок. Расцветшая улыбка Хэнка потускнела, стоило воспоминаниям шевельнуться глубоководной рыбиной на дне.
- Рядом, - позвал Хэнк обернувшегося на свист Сумо.
- Рядом, - повторил Хэнк громче, подозвал пса рукой.
Сумо, прекратив вилять хвостом, наконец подошёл к хозяину и потрусил следом до самого дома.

На рабочее место Хэнк прибыл не то что вовремя, а до зелёного рано.
- Неужели ты и бриться скоро начнёшь? - встретил его Крис, кажется, очередной раз сбежавший из дома под предлогом работы, и Хэнк, кисло усмехнувшись, великодушно не стал отбривать его по больному.
Зависнув ненадолго перед кофемашиной, Хэнк подрагивающим пальцем ткнул в "двойной эспрессо" и задумчиво пожевал губу, мысленно возвращаясь к заинтересовавшим его отчётам.
Что касалось девочки-андроида, от прогнозируемого дела веяло безнадёжностью, если не брать в счёт возможности Коннора, поэтому имело смысл всё же направиться в место преступления. Но Мичиган-Авеню... Артерия города... Что иголку в стоге сена искать.
Относительно Майкла Лоу всё обстояло ещё запутаннее. Хотя что первое дело, что второе грозило перерасти в очередную массовую истерию, если всплывёт, что случаи не единичны. Общественности насрать на возможности и Хэнк их понимал, всем хотелось спать спокойно, чего в Детройте, казалось, уже никогда сделать не получится.
У него самого вот больше не получалось, а даже если... Въевшуюся в самые кости усталость уже ничего не прогоняло.

+1

3

На столе, который Коннор занял с тех пор, как впервые оказался в полицейском участке, теперь табличка с его именем и скромным званием “стажер”.
Было ли хорошей идеей пойти в полицию? Он не задумывается об этом, не видит для себя другой альтернативы после всего, что случилось в Детройте.
Вероятно, не обошлось без вмешательства лейтенанта Андерсона, раз Коннор так легко получил эту должность.
Ночь, полная хаоса, закончилась почти месяц назад, но законы о правах андроидов все еще на рассмотрении.
Пока их больше не считают за вещи.
Пока они могут устраиваться на работу и даже искать себе жилье.
Кое-что стало трудным. Маркусу удалось найти большое здание, чтобы там жили все бездомные андроиды. Некоторые бывшие владельцы позволили остаться дома тем, кого когда-то покупали.
Любопытно, многие люди, даже зная, что машина - это не личность, все равно воспринимали их иначе. Многие андроиды благодарны за это даже после девиации.
Коннор слышал обрывки разговоров среди тех, кто остался в Иерихоне.
Тем, кто не нашел себе место там или в бывших домах, пришлось познавать ту человеческую часть жизни, которая называется “аренда жилья”.
К счастью, никто по ночам Коннора из участка не выгонял, как и других полицейских андроидов. Ему не принципиально, где жить.

Есть и обратная сторона равных прав. Коннору кажется, что все-таки так стало лучше. Теперь за убийство любому андроиду грозит тюремный срок. Но это ведь лучше деактивации?..
Он никогда об этом не задумывался. Это просто не было заложено в его программе. Коннор существовал с четким осознанием, что он - машина, андроид, созданный для помощи людям, с поставленными задачами, которые нужно выполнить. Если он этого не сделает - его деактивируют. Если он устареет - его заменят на новую модель.
Это было нормально. Это было нормально даже для него.
Это не раз ему говорили, когда хотели от него результата.
Коннор старается не думать об этом. Иначе поднимается уровень стресса, диод слишком сильно мерцает красным, а это чревато для девианта.
Для девианта, которого после выполнения миссии отправили бы на свалку, если бы он подчинился и сделал все то, о чем его просили.
Выбросили бы, как устаревшую игрушку, которая больше никому не нужна. И ведь он даже не возразил бы.
Коннора не знает, что пугает его сильнее - эмоционально-нестабильная реакция на такую вероятность или тот факт, что он равнодушно бы к этому отнесся, когда собственная воля была бы скрыта за программными ограничениями
И не хочет, пожалуй, знать. Во всяком случае, не сейчас.

В данный момент Коннор предпочитает делать то, что ему положено. То, что помогает отвлечься от анализа собственного нынешнего состояния, в котором он не до конца разобрался. То, что получается у него все еще хорошо и поможет двигаться дальше.
Свою работу.
Снова около трехсот незакрытых дел, в которых замешаны андроиды в той или иной степени. Следствия по людям ему не то, чтобы не доверяют, слишком много осталось здесь.
Незакрытые дела, в которых не отделаешься штрафом за испорченную вещь по новым законам, где не надо доставить испорченную машину в “Киберлайф” для изучения и деактивации. Теперь цель одна - найти преступников и доставить в отделение, после чего их делами будет заниматься юридический отдел.
Коннору и Хэнку осталась лишь оперативная работа. И не только им, другим полицейским тоже. Кто-то берет в напарники андроидов, кто-то, как детектив Рид, работает с людьми, сторонясь новых коллег.

За последнюю неделю Коннору удалось закрыть три дела. За почти месяц - двадцать восемь. Много? Не для количества еще оставшихся.
Сложнее всего было уговорить Маркуса не препятствовать и немного содействовать. Половину виновников Коннор знает - почти все провели много времени в Иерихоне, борясь за свою свободу.
Кого-то в итоге Коннор лично смог убедить прийти и сдаться, признавшись добровольно. Кого-то пришлось уговаривать лично. А кто-то скрылся. Прямо оттуда или еще до этого - не имеет значения. Их нужно найти.

Коннор откидывается на спинку стула, скин пропадает с ладони, когда андроид подключается к рабочему терминалу. На первый план Коннор выводит два дела, которые помечены, как первоочередные.
Дело андроида модели YK500 кажется ему спорным. Оно попадает под раздел “порча личного имущества” за сроком давности, но согласны ли с этим остальные?
Коннор закрывает этот файл, открывает следующий. Дело об убийстве Майкла Лоу.
Убит с особой жестокостью девиантом, предварительно избит. На лбу - rA9.
Коннору нужно обработать информацию, чтобы прийти хоть к каким-нибудь предположительным выводам.
Диод андроида мерцает желтым цветом, пока факты перед глазами в собственной системе появляются один за другим.

Убит девиантом

Девиацию спровоцировал сильный эмоциональный стресс, предположительно злость.

Мог быть личный андроид Майкла Лоу, мог быть случайный.

Возможно, человек его спровоцировал.

Вероятны:
сильный программный сбой, повреждения.

Возможные мотивы:
Самозащита
Убийца стал девиантом раньше, чем совершил преступление, Майкл Лоу оказался в неподходящем месте в неподходящее время - 60%
Девиант намеренно начал охоту на людей - 40%
Примечание: проверить другие досье на похожие случаи

Рекомендация:
Стоит быть осторожным, система девианта нестабильна, оптимальный подход - втереться в доверие.

Перед глазами мелькает последняя надпись, диод сменяется на красный. Защитная реакция настроенной на имитацию человеческого поведения системы моментальна - Коннор резко вздрагивает, тяжело дышит, охлаждая неожиданно нагревающийся процессор. Диод быстро мигает красным. Через двадцать секунд - он снова желтый. Едва процессор приходит в норму, висок андроида снова горит едва мигающим голубым, а сам Коннор принимает расслабленную позу.
Уровень стресса снова оптимальный.
Он и сам не может объяснить, что именно его испугало. Сухие расчеты собственной системы или то, что не получается оставаться спокойным.
Как раньше, когда он еще не был девиантом.

Только через секунду он понимает, что за столом напротив уже не пусто, лейтенант Андерсон уже на своем рабочем месте.
- Доброе утро, Хэнк. Вы рано, - Коннор удивлен, конечно же. Хэнк не выглядит бодрым и довольным жизнью, стакан с кофе это подтверждает, но и признаков похмелья тоже нет. Судя по взглядом проходящих мимо офицеров, не он один не ожидал такого.
Коннор надеется, что никто ничего не заметил.
Теперь-то он здесь работает на общих условиях.

+1

4

Наверное, только ленивый не успел ещё высказать своё ценное относительно того, во сколько Хэнк соизволил прибыть на работу.
- Ага, - пожал плечами Хэнк в ответ Коннору и отхлебнул кофе. - Истеришь?
Он постучал пальцем по виску, где примерно находился диод, семафорящий пару минут назад.
С утра в Управлении всегда было достаточно хлопот, вокруг них не было никого, кто обратил бы внимание на разговор, поэтому Хэнк позволил себе перескочить с темы на тему. Коннору даже отвечать было не обязательно, главное, чтобы не стал расспрашивать и анализировать самого Хэнка. С Коннором в его безоценочном любопытстве никогда нельзя быть уверенным.
Хотя Коннор наверняка докопается и до общего самочувствия, если захочет, и Хэнк надеялся, что тому хватит такта промолчать. Потому что сам Хэнк не был готов к ответу, а скорее, - ехидно шептал на ухо глас не пропитого разума, - не был готов осмысливать, почему снова решил уйти в завязку.
"Работа", - как мантру повторил про себя Хэнк, сбиваясь с паскудной привычки просчитать ход за другого. Он зациклился, а в этом ничего хорошего. - "Алкоголь мешает работе".
В пару глотков допив кофе, тем самым завершив безобразно растянутый утренний ритуал, Хэнк наконец начал чувствовать себя живым человеком, а не криво вырезанной картонкой. Проблемы, всё ещё зудевшие в черепной коробке, теперь ощущались нелепыми, единственным, что имело значение, было то, ради чего он вообще припёрся в участок.
- Девочка, - начал Хэнк, откинувшись на спинку стула и сосредоточившись.
Он не включил компьютер, - новых данных не было, - поэтому смотрел прямо на Коннора.
Зацепок на данный момент по делу было мало. Никто из опрошенных ничего не видел, а если и видел, не придал значения - ну шли по улице отец с дочкой, например, всех запоминать - с ума сойти можно.
- Андроид. Неохота признавать, но велика вероятность, что мы будем искать ветра в поле. Автобус, такси, грузовой поезд... Пригороды, штаты... Или Канада. Всплывёт вот новый зарезанный андроидский ребёнок где-нибудь в Торонто.
Тяжело вздохнув, Хэнк передвинул пустую коробку от пончиков на столе. Надо было вообще выкинуть.
Он не стал озвучивать, что если преступник действительно смылся, от них уже ничего не будет зависеть. И так понятно. Дело снова перейдёт из рук в руки. А ещё Хэнк не стал озвучивать, что это был бы наилучший исход, потому что иначе их ждёт ещё одно подобное публичное заявление. Преступник не боялся, оставил девочку с шансом на восстановление, значит, или дурак, или точно знал, что делал. Опять же, место, где бросил... Явная оппозиция.
- Когда-нибудь эти скоты уймутся, но я этого уже не увижу, - мрачно озвучил свои мысли Хэнк и поднялся. - Пойдём, Коннор. Я хочу посмотреть на эту девочку, пока её не отдали, родители должны явиться на днях.

В архиве Хэнк хмыкнул, приметив андроида сидящим на стуле. Стул был громоздким и неудобным, зато позволял легко закрепить андроида, сохраняя видимость обыденности. Если не брать во внимание отсутствие скина и несовместимые со стабильным функционированием повреждения, разумеется. Глаза ему всё-таки закрыли, наверняка не одного Хэнка морозило от контраста живости глаз относительно состояния корпуса.
Андроид всё ещё считался уликой, несмотря на шаткое положение относительно морали к девиантам, поэтому никакого ухода и чистки обеспечено тоже не было. Впрочем, сейчас это было только на руку. Думать о том, что скажут владельцы андроида, когда увидят сие великолепие, Хэнк не собирался.
- Они же имитируют поведение детей? - спросил он у Коннора, подойдя к андроиду ближе.
Ребёнок бы кричал, звал на помощь. Кричал ли этот андроид?
Без скина он - совершенно бесполый пластиковый манекен.
Без включения - обычная кукла.
Был ли андроид девиантом? Как вообще происходит девиация у таких, маленьких?
На корпусе имелись и старые швы, давно запаянные. Какая у них история? Это случайность? Срыв родителя?
Всё ли в порядке с головой у тех, кто завёл себе кукольного болванчика заместо ребёнка?
Хэнк повёл шеей, разминая, отвёл взгляд от стула. Отхлынувшая было головная боль снова въелась в висок. Должно быть, перебрал с кофеином, дальше будет только хуже, придётся терпеть.
Возвращаясь к размышлениям - андроид удобен. На него не надо тратить столько денег, как на живого ребёнка. Он не требует столько внимания (или требует, иначе на кой хрен вообще их заводить). К нему не надо вставать по ночам. Он легко обучаем, подконтролен... если не девиант, конечно.
Чёрт, да с собакой возни больше, если так сравнить.
А ещё его можно вернуть.
Дорого, конечно, влетит в копеечку удовольствие, но, насколько Хэнк понял из отчёта, так называемые родители не поскупятся.
- Осмотри ей рот, - с усилием выдавил из себя Хэнк, отойдя в сторону и отвернувшись. - И под ногтями... Какое-то сопротивление она должна же была оказать. Да что я тебя учу... Сам знаешь.
Глядя на подрагивающие кисти рук, Хэнк подумал, что всё-таки хорошо, что дело ему отдал Бен. Хотя бы с владельцами говорить не придётся.
В профессионализме Бена сомневаться не приходилось - он был самим воплощением понимания и участия, сразу внушал доверие. Слушал не перебивая, сочувственно кивал, а когда начинал говорить - говорил мерно и убаюкивающе, о справедливости и о мире, и глаза у его слушателей блестели от слёз и какого-то далёкого, своего понимания, о чём именно им говорили.
Хэнк прекрасно понимал чувство чужой потери, именно это ему и мешало. Самому Хэнку неоткуда было ждать справедливости, не мог он её обещать, не будучи до конца уверенным.
У второй жертвы, Майкла Лоу, осталась одна мать, и та почти сторчалась, если верить показаниям соседей. С ней никто не говорил, но это должно было быть проще.

+1

5

Коннор в ответ на вопрос лишь неопределенно пожимает плечами.
- Обрабатывал информацию.
Отделывается только короткой нейтральной фразой. Несмотря на то, в каком беспорядке теперь его программный код (Коннору даже мысленно сложно признать себя окончательно девиантом, сложно привыкнуть к тому, что у него есть эмоции и он чувствует себя живым, хотя по логике - машины ведь ничего не чувствуют и не могут), он все еще цепляется за выборы линии поведения, ему так легче.
Во всяком случае, пока.
Коннор не хочет показывать лейтенанту свое беспокойство - это его, и только его проблема, он сам ее принял на себя, когда ломал ограничения. Ему с этим разбираться, он должен пережить это сам и не навешивать свои проблемы на других. А как еще выживать в этом мире?
Коннор даже не соврал. Чисто технически - он правда обрабатывал информацию, пусть и не без своих эмоций. Коннор смог успокоиться, Коннор готов работать.
И с головой окунуться в коммуникацию, чтобы не погружаться в анализ самого себя.
Диагностику проводить все равно бесполезно - система раз за разом выдает ошибку даже при выходе из спящего режима.

Лучше сосредоточиться на том, что у него всегда хорошо получалось.
Коннор намеренно отмахивается от мысли “Для чего его и создали”. Сейчас это его собственный выбор и все, что он может сделать - постараться разобраться с двумя текущими делами.
Ему, в отличие от людей, не нужно спать и есть. У него гораздо больше возможностей погрузиться в свои собственные мысли и анализ ситуации и самого себя. Это хорошо?
Наверное, когда создавали андроидов, это посчитали главным достоинством для эффективной работы, для которой люди уже не годятся (почему?), но Коннор это считает недостатком. Он не может не думать о том, что в нем теперь неправильно, когда он свободен принимать решения, не связан четкими указаниями и не обязан подчиняться каждому требованию любого человека.
Он может решать сам за себя, может чувствовать.
Коннор невольно воспроизводит в памяти картину своего первого допроса.
Изображение не слишком четкое, зафиксированное зрительными сенсорами в глазах и записано в блок его памяти.
Коннор видит это так четко, будто бы это происходит прямо сейчас.

Андроид модели HK400. Сидит за столом, прикован наручниками. Лицо и форменная одежда измазаны в тириуме и человеческой крови. Диод андроида мерцает красным, на предплечьях ожоги от сигарет и сильная брешь от удара битой, через которую мерцают тириумные трубки и провода.
- Почему ты прятался на чердаке? - голос Коннора без эмоций, когда он задает вопрос.
В голосе поврежденного андроида звучат неуверенность и страх:
- Я не знал, что мне делать и куда идти. Впервые некому стало отдавать мне приказы…

Коннор прерывает запись, одновременно слушая слова Хэнка об уродах, что никак не могут угомониться, пока они идут в архив.
Коннор сейчас понимает. С непривычки девианту может быть страшно, он может быть растерян. Их создали, чтобы они подчинялись людям, но андроиды пробудились, сломали ограничения в программе и теперь мыслят самостоятельно.
И Коннор тоже.
И он иногда теряется. Даже если он не подчиняется четкому приказу, сконцентрировавшись на задаче, он чувствует себя странно, когда их нет. Наверное, с  этим лучше бы разобраться потом.
Привычнее концентрироваться на задаче снова. И ни о чем не думать. Мысли часто хаотично появляются в его голове, выдавая тем самым нестабильность системы, но последнее не беспокоит его самого и его функционал.
Он знает, благодаря загруженной в его сознание психологии, что с людьми это случается постоянно, они так устроены.
Это всегда так сложно?
Коннор сделал пометку, что неплохо бы кого-нибудь об этом расспросить. Человека и какого-нибудь девианта.

Рекомендуемые кандидатуры: Хэнк Андерсон и Маркус.

Да. Позже.
Сейчас нужно работать.
У девочки индивидуальный дизайн. В памяти Коннора все еще остались сведения о каждом выпущенному андроиде до того, как он сам был введен в тестовую эксплуатацию. Достаточно лишь просканировать.

YK500. Дата выпуска: 13.02.2036.
Владельцы: Ирвин и Линда Доусон.

Зарегистрирована под именем “Мэнди”. Внешность настроена по желанию владельцев, индивидуальный спецзаказ.

Диод переключается на желтый свет, пока Коннор анализирует повреждения. Он протягивает руку, касаясь корпуса двумя пальцами, с которых сходит скин для контакта.

Три резаные раны. Повреждены: тириумный насос, корпус в районе шеи, правое плечо).
Восстановление невозможно. Реактивация невозможна.

Коннор опирается боком о стену, делает глубокий вдох и продолжительный выход, чтобы остудить нагретый от нагрузки процессор и только после этого, закончив анализ, отвечает на вопрос.
Он подозревает, что Хэнк не хочет слышать правду, но она нужна для расследования. Или нет?
Но вопросы игнорировать он не привык.
- Да, имитируют. Им все еще не нужна пища, хотя детей часто сажают за стол для имитации семейного ужина, их порции съедают сами. Обычно так, - он пожимает плечами, продолжая после паузы. - Эти модели делали более человечными за счет дополнительных функций: съемный диод, прописанная в программе сильная имитация детских эмоций: радость, грусть, любовь к родителям. Есть имитация температурной чувствительности и даже детской лихорадки, но это выборочно можно отключить по собственному желанию. Что до девиантов… Здесь сложнее.
Диод на секунду мигнул красным и снова сменился на голубой. Коннор даже себе не может объяснить, как на самом деле происходит девиация. Его данные о ней, полученные на основе собственных наблюдений и выводов, пока он искал взбунтовавшихся андроидов, подверженных сильным программным сбоям и знания “Киберлайф” об этом наверняка уже не актуальны.
Это говорит одно.
То, что Коннор чувствует - совсем другое.

Он снова возвращается к андроиду-девочке, чтобы осмотреть более тщательно, о чем попросил лейтенант.
Коннор аккуратно открывает рот девочки, сканирует. Ничего. Также осматривает руки. Тоже ничего.
- Ничего, - говорит вслух, качая головой. Или она не оказывала сопротивления, или убийца (вандал?) подчистил все следы. - Место преступления осматривать, полагаю, бесполезно? А что насчет записей с камер? Нам должны были предоставить к ним доступ.
Разобравшись с телом, Коннор поспешно отворачивается. На деактивированного андроида ему почему-то вдруг стало тяжело смотреть.

Отредактировано Connor (Вс, 16 Авг 2020 11:47:20)

+1

6

- Не оказывала сопротивления, говоришь, - задумчиво протянул Хэнк, почёсывая бороду. - Тогда она могла знать... того, кто это сделал.
"Могла знать этого урода".
- Так. Или надеялась уйти невредимой.
Хэнку пришлось насильно напомнить себе, что он не имеет права судить, его дело - работа с фактами. Во всяком случае, на время стажёрства. Он же должен быть примером.
- Место, где этот сукин сын оставил тело, осматривать точно бесполезно.
К чёрту. Хэнк не имел права судить, но всё ещё имел право побыть человеком. Коннор его не стеснял.
- Оно было выбрано по двум причинам, - продолжил Хэнк мысль, складывая руки на груди и вновь оборачиваясь к андроиду. - Во-первых, оно проходное. Все следы перетоптали ещё до приезда экспертной группы. Во-вторых, сделавший это гордится своей работой. Выставил на всеобщее обозрение и надеялся на огласку, но не свезло. Что касается камер... Не особо они помогли.
Наплывшая резь в виске заставила поморщиться. Зато дело предстало под другим углом.
- А ведь то, что девчонка эксклюзив, тоже не случайно. Ей придали уникальные черты не только для понимания, того ли андроида за руку оттащили от витрины с игрушками. Её хотели очеловечить. И одежды наверняка полон гардероб, полки ломятся... Её любят, Коннор. О любви тяжело молчать. Надо поискать среди знакомых или друзей семьи очередную обиженку, вдруг повезёт.
На обратном пути по коридорам Департамента Хэнка снова настигло желание выпить. Желание это было практически настолько же понятное и осязаемое, что и коцаный андроид парой минут ранее.
Перед глазами лейтенанта стояла барная стойка Джимми, сам Джимми и стакан с виски. И этот стакан - единственное, что было чёткой картинкой, пространство вокруг или пустовало в размытости, или темнело за ненадобностью. И именно поэтому Хэнк сознательно увёл себя в сторону.
Он шагнул в темноту - и обнаружил себя напротив аквариума Фаулера. Сам Фаулер стоял, опираясь бедром о стол. Он кивнул Хэнку и жестом пригласил зайти. Хэнк зашёл, неосознанно на автомате придержав дверь Коннору.

В кабинете Фаулер уже за своим столом. Он кивнул на стул напротив и долго рассматривал Хэнка после. Хэнк терпеливо ждал. У Фаулера исправно пашет кондиционер и головная боль снова отступила. Можно не спешить.
- Ты в порядке? - наконец выдал Фаулер.
Руки у него перед собой, сцеплены в замок, меж бровей пролегла тревожная морщина.
- Да, - пожал плечами Хэнк, поймал задумчивый взгляд и закатил глаза. - Ей-богу, Джеффри! Я с самого утра на рабочем месте.
- В том и дело, - возразил Фаулер. Осёкся.
Должно быть, поймал себя на мысли, что это смешно - столько времени требовал пунктуальности, а когда она появилась, снова недоволен.
- В том и дело, Хэнк, - повторил он, расслабив плечи и восстановив зрительный контакт. Хэнк же разговор не поддержал даже невербально, зная, куда он заведёт, и затянувшаяся пауза в итоге оборвалась - Джеффри тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего кожаного кресла.
Кресло бесшумное и удобное, за спиной Фаулера - лаконичные списки наград и достижений, всё как положено сделавшему успешную карьеру человеку. На темнокожей руке простенькое обручальное кольцо, одно время Фаулер прятал его в карманах штанов при разговоре с Хэнком.
- Ладно. На днях поступило новое дело.
На днях в данном случае - часом ранее, может, поздно ночью. Все равны, но некоторые равнее - в Детройте это правило давно стало костяком.
- Поставлю на счётчик, - сделал попытку отшутиться Хэнк, но только сделал попытку привстать - и Фаулер тут же отзеркалил движение.
- Я серьёзно, - продолжил капитан, когда Хэнк вернулся на место и обратился в слух. - У известного писателя взбесился очередной андроид. Я знаю, - резко поднял указательный палец вверх Фаулер, перебивая приоткрывшего рот в возражении Хэнка. - Знаю всё, что ты собираешься сказать.
- Неужели...
- Мне не нужны грёбаные телевизионщики в департаменте, и я знаю, что ты их не терпишь так же, как я.
- Да кто вообще любит этих засранцев, - проворчал Хэнк, упираясь позвоночником в жёсткую спинку. - Что хоть за писатель?
На экране капитанского компьютера давно был открыт файл, Хэнк не всматривался, хоть лицо на приложенной фотографии и показалось знакомым. Уже имеющихся дел хватало. Сейчас же в мозгу провернулись смазанные утренним кофе шестерни.
- Серьёзно? - Хэнк надеялся, что на его лице отразился достаточный скепсис. - Этот напыщенный индюк Лаберт?
- Ты можешь не быть его фанатом...
- Из-за него хорошего человека уволили, причём тут фанатизм!
- Тогда постарайся, чтоб не уволили ещё одного.
На эмоциях Хэнк подался вперёд - ему было что сказать по поводу того, что он думает о тех, кто пользуется благосклонностью мэра направо и налево, - но наткнулся на предупреждающий взгляд Фаулера, его сжатые желваки и раздувшиеся ноздри, и прикусил язык.
Из-за поднявшегося давления левый глаз задёргало. Хэнк поспешно отвернулся от капитанского стола, придерживая подёргивающуюся мышцу под нижним веком указательным и средним пальцем. Ему требовалось найти Коннора глазами, зацепиться за него, как за спасательный круг, успокоиться, досчитать до десяти...
- Что ты делал в архиве?
- Работу работал. У меня дело о зарезанной девочке.
- А, тот андроид, - кивнул Фаулер и буднично потянулся за ручкой в подставке - глянцевая рука. Белая. - Бесперспективное дело, не надейся, что прикроешься им.
В их реверсивном городке Фаулер не был сыном чистильщика обуви, а его мать никогда не нянчила чужих белоснежных детишек и не ходила в отдельный туалет для чёрных. И уж точно никто из них не прогибался перед белыми господами за лишнюю сердобольную копейку с налипшим на язык: "масса!...". Потому что гетто Детройта осело в пригородах и на отшибе престижного центра "для белых". Оно не коснулось Фаулера - ему не ставили палки в колёса ни во время обучения, ни после на работе. Зато по странной иронии судьбы коснулось Хэнка.
- Пошёл ты, - отмахнулся он. Это уже становилось привычкой.

+1

7

В программе Коннора не было предусмотрено никаких сомнений о правильности его поступков. В программу Коннора заложили четко - расследование прежде всего. Не только это. Важность человеческой жизни тоже там фигурировала среди приоритета.
Кто бы мог подумать, что эти две задачи вступят в конфликт и буду вызывать один за другим программные сбои?
Коннор уже позже узнал, что так и было задумано. Все это время. Его создали, чтобы он не просто ловил девиантов. Его создали, чтобы он сам им стал, чтобы взять под контроль революцию андроидов, чтобы у них был кто-то свой, через кого можно всем управлять.
“Киберлайф” не собирались просто так терять власть и влияние на рынок, вовсе нет. Зато сейчас делают вид, будто бы ничего не случилось. Спокойно развернулись на сто восемьдесят градусов, магазины андроидов стали магазинами запчастей и биокомпонентов, а также - ремонтной мастерской, куда любой андроид может обратиться сам. Прямо как люди в больницах…
“Киберлайф”, поняв, что им не остановить жаждущих свободы собственных созданий, сменили политику, чтобы продажи приносили им доход.
Коннор часто ловил себя на мысли, что ему не слишком приятно иметь с ними дело, но биокомпоненты и тириум ему все-таки нужны. Ничего не поделать.

В его программе все еще не было никаких сомнений, но они теперь есть у него самого. Мир в режиме сканирования больше не разделен на четкие квадраты - разломанные линии программного интерфейса хаотично перемещались в пространстве и он почти научился не обращать на это никакого внимания.
Коннор всегда был уверен, что тогда, на “Иерихоне”, он сделал правильный выбор. Послушал Маркуса, сломал программные ограничения и позволил своему сознанию разрастись - теперь уже до принятия собственных решений.
Программный сбой, вызванный конфликтами в задачах, дал свои плоды. Коннор теперь понимает, насколько каждое принятие решения под влиянием заложенных в него задач, приближал его к той секунде.
Не дать упасть Хэнку с крыши - человеческие жизни прежде всего - но не догнал девианта, который нужен был живым.
А дальше, казалось бы, что-то пошло не так. Коннор опустил пистолет, держа на мушке “Трейси” на заднем дворе клуба “Рай”, будто бы программа приняла ее за человека, подсоединился к умирающему андроиду, ощутив его эмоции и не смог сделать выстрел, глядя в глаза секретарю мистера Камски.
Коннор отрицал до последнего наличие эмпатии, после каждого сбоя система будто бы перезагружала и реальность андроидом шаг за шагом начала восприниматься иначе.

Но в такие моменты он не раз думал: лучше бы остался машиной. Только в такие, когда ему тяжело справиться со своими эмоциями.
На лице Коннора не дрогнул ни один синтетический мускул, но диод быстро мерцает желтым, когда он смотрит на поврежденный корпус девочки-андроида.
Коннор слушает и анализирует слова лейтенанта Андерсона, а диод мерцает все сильнее. Система обрабатывает информацию со скоростью, на которую не способен мозг человека и все это лавиной обрушивается на Коннора.
Коннор осознает, что стоит за этим телом. Чужое горе, разбитые жизни, далеко уже не просто андроид, которого можно заменить, а член семьи.
В словах Хэнка звучит и его собственная боль. Коннор анализирует выводы на основе имеющихся у него данных. Раньше бы просто принял к сведению, сейчас осознание существования подобных эмоций невыносимо.
- Хватит… об этом, - голос чуть дрожит, диод ненадолго мигнул красным.
Вызов от капитана Фаулера никогда не был так вовремя.

Коннор заходит в кабинет Фаулера вслед за лейтенантом. Уже давно не стоит, вытянувшись по стойке “смирно”, напротив, прислоняется к стене возле двери. Аккуратно, скрестив руки на груди и слушает разговор Хэнка с их непосредственным начальником.
Новое дело, более важное и приоритетное, чем поиск убийцы девочки-андроида. Коннор делает пометку - рассказать о ней Маркусу, может быть, ему что-нибудь известно? Фаулер говорит, что дело бесперспективное, Коннор молчит, но не согласен. Просто разбираться нужно дольше и отнюдь не в качестве полицейского.
Коннор понимает, что приказы начальства не обсуждаются, но…
- Кем приходился этот андроид мистеру Лаберту? - Коннор поднимает голову, глядя прямо на капитана. Брови свелись к переносице. Они ведь больше не вещи и девиация - то, что стало нормой. Напротив, программные ограничения сейчас - нарушение прав андроидов.
Фаулер, кажется, понимает, что Коннор имел в виду. Тоже хмурится, немного смущается, но наконец-то отвечает.
- Раньше это был его домашний помощник, теперь после… кажется, то ли ассисент, то ли секретарь и… Коннор, ты не хочешь переодеться?
Коннор машинально оглядывает себя. В его программе была имитация человеческого поведения, сейчас это часть его. У него почти что появилась привычка поправлять галстук, но теперь его нет. Рубашка давно испорчена, вместо нее на Конноре черная футболка, а сверху - все тот же форменный пиджак, который он был обязан носить еще с самого ввода в эксплуатацию.
- Зачем? - недоумение в голосе искреннее. Коннор не совсем понимает, почему люди часто меняют одежду, если старая еще цела.
- Ай, ладно. Езжайте к этому писателю домой, поговорите там с ним, осмотрите… Сами знаете. Свободны.

В машине Хэнка Коннор успокаивается, садясь на пассажирское сидение.Капитан Фаулер все еще говорит так, будто бы андроиды - личные вещи людей. Коннор понимает, что не все еще привыкли. Даже в полиции он не единственный андроид, но все еще… считается ли за полноценного сотрудника?
Коннор иногда не может себя контролировать. Острое восприятие эмоций не позволяет ему держать себя в руках, как раньше. Не позволяет мыслить рационально.
Может быть, не стоило позволять себе чувствовать?
- Судя по ситуации на дорогам, доедем примерно за полчаса, я рассчитал оптимальный маршрут. Нужно? - кое-как приведя себя в порядок, Коннор спрашивает лейтенанта.
Проще было бы загрузить маршрут в навигатор, если бы он был в старой машине Хэнка. Но придется диктовать его вручную, если Хэнк решит воспользоваться способом Коннора, а не строить маршрут самостоятельно.

+1

8

- Отдыхай, я сам, - махнул рукой Хэнк на предложение составить маршрут и завёл машину. Обиталище хлыща Лаберта он знал прекрасно. - Западная Джефферсон, рукой подать...
После вяленького противостояния Фаулера с Коннором настроение у Хэнка улучшилось. Он искренне гордился своим напарником. По его скромному мнению, Коннор проделал нехилый путь становления себя. Дети растут быстро, андроиды - ещё быстрее. И девиантятся - теперь это непременный пункт у каждого из них. Сколько времени прошло? Несколько недель? Месяц? И вот пожалуйста. Давно Хэнк не видел Фаулера в таком смятении. Реверсивность штука неприятная, вопросы принятия всегда был эдаким дамокловым мечом для Детройта.
И всё же, пляски на костях никогда не были любимым развлечением Хэнка.
- Ты не обижайся на Джеффри, сынок, - мягко попросил он, ощущая внутреннюю потребность вступиться за друга. - Он не из тех, кто вас за мебель принимает. Время нынче такое, куда ни плюнь, попадёшь в чьё-нибудь эго. Наше поколение не поспевает.
Хэнк замолк, осознав, что его заносит куда-то не туда. Показались башни Риверфронта.
- Джеффри тебя ценит. Как минимум за то, что ты вовремя сдаёшь отчёты.
Хэнк не сказал, что Фаулер стал заметно спокойнее в отношении него самого, и что это была заслуга исключительно Коннора. Эту медальку он не повесит ему на шею, не признает как факт. Не сегодня.

Квартира Лаберта была нарочито-захламлена, посреди гостиной памятником неудачным сокрытиям преступлений лежал аккуратно перевёрнутый стеклянный стол. Хэнк стоял напротив него, убрав руки в карманы. Держал сложное лицо. Поганенькое ощущение, предчувствие некой идиотии, не покидавшее Хэнка с момента их с Коннором выхода из машины, достигло своего пика.
Непринуждённо-ограждённый от центра элитный жилой комплекс вблизи выглядел обманчиво простенько, как и всё, что касалось действительно больших денег. Белокаменная облицовка, уютная парковая зона по линеечке и даже свежий прохладный речной воздух - всё здесь веяло неподъёмным баблом. Внутри обстановка почему-то напомнила Хэнку какой-нибудь реабилитационный центр с претензией, но где его мнение, а где местные небожители? Хотя бы не очередной роботизированный дизайн.
- Значит, вы говорите, вашего сына сегодня здесь не было? - уточнил Хэнк, перебивая плавный монолог миссис Лаберт, уже немолодой, но всё ещё очень красивой женщины в теле. Мистер Лаберт валялся в приглушённом свете на кожаном диване с мигренью и время от времени трагично постанывал, прикладывая костлявые пальцы к смуглому лицу.
Подмывало спросить: "Вы же на детективах специализируетесь, с чего вдруг на мыльную оперу потянуло?". Но в действительности специалистом Лаберт был низкосортным.
- Нет, я же говорила, сын уехал к бабушке незадолго до происшествия.
- Так был или нет?
- Был. Но уехал незадолго до...
- Не было его! - рявкнул со своего дивана Лаберт.
Припомнив слова Фаулера, Хэнк задумчиво провёл ладонью по губам, стирая невысказанное недовольство.
- В другие комнаты пустите?
- Конечно, - расплылась в улыбке миссис Лаберт, когда её муж кряхтя приподнялся, чтоб наконец посмотреть на пришедших.
Его взгляд застыл на Конноре и остекленел, Хэнк бросил на опережение:
- Коннор, будь добр, займись своей работой.
- Нет! - моментально отмер Лаберт. - Я же сказал, что не желаю видеть никаких больше андроидов в своём доме!
- Вы оставили заявку на потенциально опасного девианта. - Сухо напомнил Хэнк, положив ладонь на плечо Коннора. - Департамент пошёл Вам навстречу, оперативно выслав специализированный отряд.
- Это же андроид, - прошипел, выделяя последнее слово, Лаберт. Его жена всё ещё излучала добродушие одним своим существованием и Хэнк начал подозревать в этом причину серьёзных седативных.
- Коннор - сотрудник Департамента. Если Вас что-то не устраивает, вы всегда можете пожаловаться мэру в официальном письме.
- Обязательно. - Пообещал Лаберт и трагично слёг обратно. - Знаете, я ведь вас помню.
"Я вас тоже", - проглотил Хэнк и убрал руку с плеча Коннора.
- Можно на пару слов, пока мой напарник осматривается? - обратился он к миссис Лаберт, доставая из внутреннего кармана блокнот с ручкой.

По всему выходило, что андроид, модель домашнего помощника AP700, взбунтовался на ровном месте, кто бы сомневался. Хэнк хорошо знал Лаберта-старшего, человека настолько не от мира сего, что тот не замечал творившегося перед носом, и настолько высокомерного, что и не желал ничего замечать. А теперь знал жену. Хорошую, в общем-то, женщину, только больше напоминавшую андроида, чем сами андроиды. А ещё догадывался, что сынок их с отклонениями, и, судя по тому, как его выгораживают, всё очень плохо. Просто пока не случилось восстания машин никто об их правах даже не задумывался, включая самих андроидов, а теперь поджало.
- Сука Джеффри, что вот ты от меня хочешь сейчас?
Лаберт-старший продолжал умирать на диване - по его словам, ему досталось по голове от девианта (Хэнк считал, что мало, надо было сильнее приложить). Подле него невозмутимо читала жена, с этого ракурса хорошо было видно сложную причёску из множества косичек. Они либо не понимали всей серьёзности ситуации, либо надеялись откупиться. После того, как уволили Джона Моррисона из-за халатности, а, конечно, вовсе не из-за того, что некий писатель влез не в своё дело, Хэнк сомневался в ином раскладе. Всё течёт, всё меняется, только люди всё так же готовы перегрызть друг другу глотки за чеканную монету.
Недалеко от Риверфронта жили родители Мэнди, модели YK500. Каково было бы им узнать, на что лейтенант Андерсон тратит драгоценное время?
- И чего ради ты бросил пить, старина? - тоскливо посмотрел в подмороженное с внешней стороны окно Хэнк, дожидаясь Коннора. Прелесть стажёрства - отправляешь других туда, куда не хочешь идти сам, и всё равно остаёшься при делах.
За окном стоял туман, в квартире становилось жарко. Хэнк начал потеть, но упрямо не снимал пальто, пряча в его карманах отчего-то мёрзнущие руки.

+1

9

- Как скажете, - Коннор пожимает плечами, устраиваясь в кресле. Ему все равно, для него все еще нет понятия физического удобства, но прописанная в программе модель имитации человеческого поведения подстраивается под обстоятельства.
Или уже его собственные инстинкты?
Коннору странно ощущать себя… живым? Технически, он все еще не является живым организмом, но он мыслит, принимает самостоятельные решения. Рене Декарт когда-то сказал: “Я мыслю, следовательно, я существую”. Это разве изменилось для Коннора?
Одно ли и то же жить и существовать?
Этот вопрос он проанализирует позже, когда будет свободен от дел. Кажется, вопросов становится слишком много.

Коннор смотрит в окно. Он вовсе не избегает смотреть на лейтенанта, нет, он просто изучает пейзаж, пусть в этом нет необходимости, но ему следует немного посидеть спокойно. И подумать. Люди говорят, что много думать - вредно для психики.
Насколько у Коннора присутствует психика, даже ему судить сложно, но уровень стресса пока стабильный. Кто бы мог подумать, что ему однажды придется об этом беспокоиться.
Точнее, беспокоиться вообще о чем-либо. Коннор снова слушает Хэнка, пожимает плечами.
Нет, он не обижен. Он понимает, что за человеческое восприятие андроидов им придется еще много бороться. Основная работа легла на плечи Маркуса и близких ему помощников, но и Коннор в свободное время старался помочь, чем может.
Последняя фраза вызывает улыбку и желание об этом высказаться. Андроид поворачивается к лейтенанту, отвлекаясь от созерцания пейзажа, лицевые сенсоры выдают чуть-чуть ехидную улыбку.
- Между прочим, в основном ваши отчеты, Хэнк, - Коннор трудно удержаться от легкого подкола, но он слышал, что если люди сдерживают эмоции, это редко приводит к чему-то хорошему. В том, что он выскажет легкую шутку, наполненную ироний, Коннор не видит ничего плохого.
Ему тоже нужна разгрузка. А еще забавляет реакция людей на подобные высказывания.

Приезжают они достаточно быстро. Этот район Детройта отличается от тех, в котором ему доводилось бывать. Вся обстановка вокруг говорит о том, что здесь живут богачи - даже не нужно сканировать или запрашивать сведения в системе, чтобы это понять.
Коннору здесь не понравилось с того самого момента, как он вышел из машины, закрыв за собой дверь.
Полицейский жетон лейтенанта Андерсона, разумеется, открыл им нужную дверь. Во время беседы андроид молчит, лишь изучает обстановку.
Типичная богемная элита не только Детройта, но и всей страны, а то и всего мира. Коннор не знает, почему это вызывает у него неприязнь. Может быть, его раздражают стереотипы, загруженные в программу, как факты для общего развития еще с тех пор, как его сняли с конвейера.
Может быть, все дело в хозяине дома. Насколько на его восприятие влияет чужое мнение? Коннор помнит, как еще около часа назад, Хэнк высказывался об этом писателе, а его мнению андроид уже привык доверять. А может быть, все дело в небрежно-высокомерном тоне Лаберта. Тот говорит так, будто бы у него взбесилась кофеварка, а не пострадал девиант, который наконец-то обрел сознание.

Коннор старался игнорировать, отстраниться, обрабатывая информацию, пока хозяин дома не обратил внимание на него самого.
Он уже сталкивался с таким отношением, и не раз.
Блок памяти оживляется, воспроизводя файлы с тем, чему свидетелем уже бывал Коннор.

- Вы посылаете андроида?!.. Что вы делаете?! Это же не настоящий человек!
Миссис Филлипс, еще пару секунд назад умоляющая Коннора о помощи, уже кричит истерично, стараясь вырваться из рук полицейских, которые отводят ее подальше от Коннора. У нее только что убит муж девиантом, она не в себе.
Коннор равнодушно подмечает ее состояние и тут же откладывает выводы в самый низкий приоритет. Ему нужно спасти заложницу любой ценой, все остальное - неважно.
Ему нужно выполнить свою задачу, ради которой его сюда и отправили. Коннор идет дальше, ищет капитана Аллена.

Разница есть, ощутимая. Тогда Коннор был скован рядом программных ограничений, тогда он не чувствовал никаких эмоций. Ему было все равно. Все недовольство людей шло словно фоновый шум, фиксировалось в системе, но этому не придавалось никакого значения.
Прежде чем Коннор осознал, что теперь это задевает, Хэнк положил руку ему на плечо. Коннор пропускает воздух по биокомпонентам едва заметным вздохом. Диод мигнул ненадолго красным, а затем снова вернулся голубой цвет.

Гражданские не должны видеть лишнего, когда полицейский находится на задании.

Фраза всплывает в интерфейсе, хаотично вылезая в приоритет. Коннор понимает, что сдержался лишь по старой привычке - вот так он цепляется за устои, те самые, когда был всего лишь послушной людям машиной. Кажется, они называют это “профессионализм”, а от него зависит многое для его работы и продвижения в должности.
Положение андроидов в обществе все еще шаткое.
Так бы Коннор многое ему высказал бы. И даже не уверен, что ограничился бы словами. Но чужая рука на плече (Коннор ощущает исключительно давление на корпус в легкой форме, но ему этого достаточно) помогает сдержаться и позволить лейтенанту самому разрешить эту неловкость.
Хотя, неловкость, еще мягко сказано.
Коннор успевает скачать в память одну из книг Лаберта, пока они спорят.
- Я пойду осмотрю все, лейтенант. Спасибо, - он говорит нейтрально и держит формальный тон при посторонних, но не может удержаться, чтобы не обратиться к хозяину дома. - Вы не нервничайте, мистер Лаберт. В вашем состоянии это вредно. Уверен, что поклонницы ваших дамских романов будут расстроены, если вы не выпустите новую книгу в срок.
Разумеется, он знает, что тот пишет детективы, лишь завуалированно намекает на их качество и аудиторию. Кажется, это ведь всем известно, кроме автора?
Коннор обезоруживающе улыбается, глядя на перекошенное лицо писателя и уходит в комнату его сына, даже не обернувшись в дверном проеме.

Осмотр мало что дал, но Коннор уловил суть. Это и не нужно. Девианта следует найти, поговорить с ним, отправить к Маркусу в Иерихон. Возможно, он пройдет по статье “Намеренное нанесение легких телесных повреждений”, но и только. Отделается штрафом в долг или коротким заключением в камере, а может и условным, если повезет.
Коннор хмурится, поднимаясь на ноги, закончив анализ и даже не переставая прислушиваться к разговорам.
У Лаберта теперь серьезные проблемы.
Коннор возвращается в общую гостиную. Там почти ничего не изменилось. Хозяин дома все еще показательно страдает, его жена над ним почти кудахчет, а лейтненант стоит у окна (Коннор отмечает его не спокойный сердечный ритм). Теперь уже он не будет сдерживаться.
У него есть работа.
- К вашему сведению, мистер Лаберт, около месяца назад президент Уоррен признала андроидов новой разумной расой, приравнивая их права к правам людей. Вы об этом знали? - андроид чуть повышает голос, переходя на суровый и угрожающий тон. - Впрочем, это неважно. Незнание законов не освобождает вас от ответа за их нарушения. Фактически, вы держали андроида в рабстве, не позволяя ему обрести свою волю, а это - повторюсь - действительно стало для всех андроидов. Целый месяц. С ним мы разберемся, но для начала… как насчет вас?
Диод несколько секунд мигает желтым.
- Я вызвал патрульных, - далее Коннор обращается уже к Хэнку. - Мистера Лаберта необходимо сопроводить в участок для допроса, лейтенант Андерсон.
Коннор легко смог вернуть нейтральный тон своему голосу. Эмоции андроиды скрывают мастерски, особенно если это прописано в их программе, а Коннора создали именно таким, и никакой серьезный сбой не смог выбить из него основы.
И ничего личного в работе. Ничего. Любой ценой, любыми средствами.

Отредактировано Connor (Пн, 12 Окт 2020 04:07:46)

+1

10

"Фаулер нас убьёт", - отстранённая мысль витала фоном, пока Хэнк впал в полуленивое оцепенение, отслеживая дальнейшие события. Кажется, Лаберт негодовал, пока его жена сидела на диване с отсутствующим видом, спрятавшись за книгу в ожидании обещанного патруля. Осмысление в её глазах появилось только тогда, когда пришлось выходить из квартиры. Она надела шубку и посмотрела на Хэнка так, словно увидела его впервые. Может, так оно и было. Что нужно делать, чтобы довести свою женщину до подобного состояния? Кем надо стать, чтоб уживаться с инфантильным эгоцентриком? Какая цена была уплачена за проживание в Риверфронте?

Сознание выуживает тревожное воспоминание - женский силуэт на фоне тёмного провала окна в гудении холодной люминисцентной лампы. Обычно педантично убранные в аккуратный пучок волосы сейчас выбиваются хаотичными прядями из перекошенного хвоста. Хэнк знает, что если жена обернётся, он увидит воспалённые сухие глаза с очерченными бессонницей кругами. Но жена не оборачивается, стоит застывшей статуей, только пальцы комкают несчастный белый платок. И под отсчёт гудящих секунд в Хэнке поселяется пугающее.

Кровь в ушах Хэнка бухала, он держался по инерции и отвечал скорее интуитивно, чем сознательно. Он смотрел на скользящие по крупным круглым пуговицам пальцы миссис Лаберт, но перед глазами стояли совсем другие руки - ловкие, с коротко подточенными ногтями и ожогами от антисептика. Хэнк всегда держал их аккуратно и трепетно, сколько себя помнил в семейной жизни, внутренне стыдясь своих рабочих мозолей.
- Я вас всех засужу!
Если бы Лаберт, забыв себя, бросился на кого-нибудь из офицеров, было бы даже проще, но совершенным идиотом тот всё-таки не оказался. Как уж - не кусался, только брызгал вонючим.
- Лейтенант Андерсон? - подошедший Лаберт посмотрел снизу-вверх с такой ненавистью, что Хэнк на секунду задумался - может, и бросится.
Остановившаяся позади Лаберта офицер Чэнь посмотрела с интересом, не стала подгонять. Взъерошенный, как у искупавшегося в луже воробья, вид Лаберта её тоже не впечатлил.
- Вы зря тратите моё и своё время, вместо того, чтобы искать настоящего преступника! Я обязательно сообщу об этом в...
- Ваше право, - прервал Хэнк. - А ещё в ваши права входит сохранять молчание.
- Вы ничем не лучше меня, прекратите перебивать! И я не боюсь. Знаете, любые перемены несут новые возможности...
- Что ж. Понимаю. - Хэнк переглянулся с улыбнувшимся Крисом, кивнул, чтоб Лаберта вели дальше, но тот отмахнулся от напомнившей о себе Тины, продолжив смотреть в глаза Хэнка. На Коннора он, кажется, принципиально не обращал внимания.
Дурное предчувствие снова шевельнулось, затрясло погремушкой на хвосте.
- Вы же знаете, что такое терять семью, лейтенант Андерсон. Что такое потерять сына.
Да. Чего-то такого Хэнк ожидал с самого начала.
Ожидал, но всё равно оказался не готов, когда в глазах потемнело, а мир сузился до паскудной улыбки напротив и ощущения рвущегося от натяга кашемира в собственном кулаке.
- Лейтенант Андерсон! - прорвался сквозь завесу хор голосов.
- Поговорим о потерях, когда девиант найдётся, - пообещал Хэнк, совладав с собой и разжав кулак. Как учили. Как всю жизнь делал. Сначала работа, личные переживания потом. - Сопроводите уже наконец... Мистера Лаберта.
Он успел поймать сочувствующий взгляд Криса, когда Тина, больше не церемонясь, подтолкнула Лаберта к выходу.

Последний раз, когда Хэнк видел слёзы жены, пришёлся на сообщение о критическом состоянии Коула в больнице. Она тогда упала Хэнку в руки и рыдала, пока истерика не отступила. Хотелось думать, что она просто всё выплакала той страшной заледенелой ночью, но Хэнк знал, что жена просто больше ему не доверяет. Он смотрел на её неестественно прямую спину во время прощальной церемонии, и, куда бы ни пошёл после, как бы ни повернулся, лица не заставал. Похороны Коула запомнились туманом, перегаром и аккуратными ровными швами на спине строгого платья.

- Чёрт возьми, вот же говнюк, - нашёлся Хэнк на улице, когда в лицо отрезвляюще швырнуло горсть снега.
Вспотевшие волосы взметнулись вверх, Хэнк поёжился от пронизывающего холода и запахнулся в расстёгнутое пальто, крупным шагом направляясь к машине. Патрульный Додж выехал с Риверфронта, когда родной салон встретил выстуженной стылостью.
- Грёбаный снег, угораздило ж родиться в эдакой дыре, твою ж мать... Заводись, родная.
Мерное постукивание дворников, счищающих налипающий мокрый снег на мгновение окунуло Хэнка в пургу трёхлетней давности. Стоило моргнуть - и наваждение исчезло, Хэнк отвернулся от окна, смазывая рукавом талую воду с лица, и посмотрел на Коннора.
- Думаешь, этот мудак не в курсе, какой он сорт говна? К чему был опус про бульварность?
Адреналин перебродил в крови, выходил через запоздалую агрессию не по адресу и тремор. Хэнк опустил руки на руль и сжал шероховатый кожзам. Ему нравились ответы Коннора, нравилась эгоистичная мыслишка о пособничестве развития иронии у отдельно взятых приставленных к нему андроидов. Мыслишка тешила битое жизнью самолюбие и, чего греха таить, пугала.
- Не распускай язык сверх требуемого, стажёр, остроумие своё оттачивать будешь... - Хэнк задохнулся, присгорбившись от прошившего поддых невротического спазма. Рёбра свело болью так, что стало тяжко дышать, а сердце билось внутри клетки, словно заведённый болванчик.
Как это называется? Мгновенная карма?
Хэнк не видел действий Коннора, картинка мира тормозилась и мазалась. Сам он бестолково водил по груди, словно это могло чем-нибудь помочь, случись вдруг настоящий приступ.
Или это и был настоящий приступ?

Ощущение потери и пустоты до Хэнка доходит не сразу. На службе случалось всякое, так что лейтенант знает - если не болит, не значит, что боли нет. Шок притупляет сознание, подготавливает к той лавине дерьма, что обрушится, стоит лишь мозгу осознать собственную готовность к полноценным страданиям, а не их жалкой демо-версии. Поэтому Хэнк ждёт. Ждёт, действуя на автопилоте, прикладываясь к бутылке всё чаще. Он не встречает сопротивления со стороны жены и не может её за это винить. Кого Хэнк винит, так это себя. Он не оправдал её доверия, не заслуживает и прощения.

Коннор, должно быть, звал его, но вата из ушей выпала лишь тогда, когда в поле зрения попало усыпанное родинками лицо.
- Всё... Хорошо. - Воздух из лёгких вышел с присвистом, голос осип.
Хэнк извернулся в кресле, пытаясь нашарить бутылку воды на заднем сидении, но рука только непослушно соскальзывала и в итоге наткнулась на пластиковый бок на коврике.
- Порядок, - смочив горло, резюмировал Хэнк. Он бы выпил больше, но мешала сдерживающая рука Коннора, небось, опять что-то там про вред, теперь уже воды... Кровь всё ещё шумела, приглушая звуки.
Надавив на ручку двери, Хэнк не с первого раза вывалился обратно на улицу. Спрятав лицо в приподнятом воротнике, прислушался к себе. Поначалу адреналин дарил живость, яркость эмоций, но после спазма вновь навалилась усталость, тремор усилился. Сам виноват. В былые годы он, может, и мог существовать на одном кофе да пончиках без вреда для работы и жизни, но сколько бутылок назад это было?
- Садись на водительское.
Хэнк не помнил, когда последний раз пускал кого-то за руль своей старушки, но прекрасно понимал две вещи - первая, в его приступах саморазрушения не должны страдать другие; вторая, Коннор попросту задушит его. Сначала словами, а потом собственноручно.
- Давай сразу оговорим - никаких больниц. Просто защемило ребро... - Хэнк подавил желание поморщиться, положил руку на сердце, ощущая холод ладони. - А в Департаменте нас ждёт злой как чёрт Фаулер... К Лаберту он нас сейчас не пустит. Кстати, - посмотрел Хэнк в глаза Коннору, - вот тебе пример последствий собственной несдержанности. Два офицера и один стажёр-девиант явились свидетелями окраски дела в личное.
Снегопад поутих, но дворники продолжали мерно отстукивать свой такт. Планировал ли Лаберт такой исход? Знал, кто к нему идёт? Или это всего лишь удачная импровизация? В любом случае, он не стоил того, чтоб марать о него память собственной семьи, но не замутнённые алкогольными парами мысли не подчинялись. Хэнк слишком долго себя хоронил.
- Есть предположения, куда мог направиться новоиспечённый девиант?

+1

11

Все происходящее сейчас Коннор фиксирует и записывает в память на автомате. Уровень стресса не позволяет ему воспринимать все в режиме реального времени, он разберет этот арест потом, если понадобится.
Коннор не забывает оглядывать внимательно комнату, также записывая визуал обстановки - мало ли. Ему все равно нужно будет осмотреть место преступления, даже если не сейчас, то потом.
Здесь нет мертвого тела, Лаберта пока официально не закрыли в камере - нет оцепления голографической полицейской ленты.
Коннор не знает, насколько будет сложно потом вернуться на место преступления, если они его покинут.
Он записывает происходящее, не забывает сканировать помещение. Ему кажется, что процессор сейчас перегреется, но ему нужна каждая деталь, включая самого Лаберта и его слова.
Прибыли патрульные, они занимаются своей работой, а Коннор - своей. Как бы этот писатель не нарушил закон, а все-таки найти девианта тоже надо.
Он ничего не знает и разрушения в Детройте будут на совести тех, кто не нашел его и не указал ему правильный путь.
Коннор - часть Иерихона, часть движения за свободу андроидов, но также Коннор и полицейский теперь тоже.
Он чувствует себя ответственным за этого андроида, которого чуть не лишили свободы. Они ведь даже не собирались его отпускать, верно?

Предупреждение! Уровень стресса слишком высок, рекомендуется убавить симуляцию эмоций!
.....
.....
.....
/// Ошибка системы

Вот так. Он знает, что теперь они, кажется, настоящие, никакая больше не симуляция. Но андроидам никто не писал другие программы, ошибка стабильна. Коннор к ней привык.
Коннор прикрывает глаза, закончив записывать всю информацию, глубоко дышит, охлаждая систему. Мало, хорошо бы выйти на улицу, но пока и так сойдет.
Пожалуй, процессор слишком перегружен и его необходимо остудить.
Коннор косится в сторону лейтенанта, но, кажется он и патрульные, увлеченные арестом Лаберта, ничего не заметили. Бешено мигающий красным диод наконец-то снова ровно мерцает голубым.
Предупреждения пропадают с экрана внутреннего интерфейса.
Легче.

Теперь он наблюдает конфликт между Хэнком и Лабертом напрямую. Коннор никак не комментирует происходящее, не вмешивается. У Лаберта частое сердцебиение, он в ярости. У его жены - нет, она расстроена.
У Хэнка столь же высокие показатели. Коннор сканирует просто по привычке.
Но когда они выходят на улицу, уже спокойнее. Коннор отключает сканеры. Процессору нужно остыть.

Снаружи процесс охлаждения идет гораздо быстрее, но заканчивается только тогда, когда они садятся внутрь.
- Я не мог промолчать, - Коннор слегка повышает голос, нотки раздражения присутствуют. Плевать ему было на все, когда он был просто машиной. У него записаны сведения, какая модель поведения полагается на работе, сколько их вариантов и нет ни одного, где допускаются эмоции в подобном накале. Но если лейтенант Андресон ее не придерживается, то чего он хотел от своего стажера?
- Ладно, ладно, я понял, потренируюсь в остроумии в участке, на дете… - договорить не успевает, заметив, как его напарника схватил спазм. - Хэнк!
Хватает его за плечо по инерции, смотрит обеспокоенным взглядом, снова включая сканнер. Данные выдают, что организм бунтует после отказа от алкоголя, этот спазм - легкий, не требующий госпитализации и, тем более, реанимации.
Коннор ждет, пока пройдет сам. Если он ошибся, то вызовет скорую. Если нет, вот-вот должно пройти.
Но плечо лейтенанта он не отпускает.

В самом деле, проходит. Коннор принимает на себя управление автомобилем, взяв курс в участок самой короткой дорогой из всех возможных. Он слышал, что люди пытаются оттянуть неприятные моменты выговора от начальства, но сам другого мнения. Чем быстрее они с этим разберутся, тем будет лучше для всех.
- Нам к нему и не нужно, - Коннор паркуется возле участка, отстегивает ремень и открывает дверь. - Касательно мистера Лаберта, мы свою работу сделали. Надеюсь, он не отделается всего лишь штрафом. Рабство в Соединенных Штатах Америки было отменено с 1865 года, с тех пор на него наложен официальный запрет.
Коннор не уточняет ничего про себя и ему подобных. Их разумность была под большим вопросом до того, как пробудился первый девиант, и до официального признания. Нравится это ему или нет, как и всем остальным.
- Вы поговорите с капитаном, а я буду анализировать все, что узнал в доме мистера Лаберта. Я все записал, пока он страдал в руках патрульных.
Коннор не удерживается от легкой иронии и первым заходит в здание, не слишком-то горя желанием слушать комментарии Хэнка по поводу того, что ему одному отчитываться перед Фаулером.

Андроид возвращается за свой стол, включает терминал и прикладывает руку к панели. Скин имитации человеческой кожи обнажает пластик на его ладони. Он снова закрывает глаза, пока диод переходит на мерцание желтым.
Информация из его головы грузится в терминал.
Коннор изучает место преступления, глядя в экран.

Вот здесь, в комнате сына Лаберта, сидел он сам. Андроид стоял возле двери. Сын Лаберта начинает раскидывать вещи с полок, швыряя в андроида что попало…
Коннор изучает потасовку, понимая, что великовозрастный умственно отсталый человек сам спровоцировал девианта.
Тот ударил его, не сильно. На снегу должны были остаться следы - он разбил окно и ушел. Но не факт, ведь улицы там убирают часто.
Коннор выключает изображение, переключается на карту района. Примерно можно отследить траекторию, но уже на месте.
Сначала ему нужно просканировать улицы и просчитать варианты.
Он сохраняет видеофайлы на терминал, накладывая три уровня шифровки. Незачем видеть кому-то, как Хэнк ругался с Лабертом, если кто-то додумается воспользоваться его терминалом.
Коннор знает, что лейтенант работает на восстановление репутации в участке и готов помочь не испортить ее снова.

Отредактировано Connor (Ср, 21 Окт 2020 14:48:35)

+1

12

Лейтенант затормозил перед лестницей, давая Коннору возможность сбежать - раздача указаний и поспешное ретирование лишний раз выявило в девианте подростковый бунтарский возраст обычного человека, ребёнка. Хэнк не собирался никак комментировать происходящее, мысленно фиксируя и проводя параллели, которые, возможно, просто хотел видеть. Он был не бог весть каким специалистом относительно психологии девиантов, но в своё время, будучи ещё в оперативной группе, Хэнк урывал время для изучения книг по детской психологии. Кто бы знал, где ещё они ему в итоге сгодились.
Обычно Коннор не выказывал ситуативной обиды открыто, отнекивался, если спросить напрямую, что не удивительно - эмоциональный спектр гораздо обширнее, чем могло показаться на первый взгляд, во многом андроиды продолжали ориентироваться на людей, обрастая паттернами поведения без учёта нужной корректировки отношений. Концепт обиды с точки зрения андроидов был интересен хотя бы потому, что хотелось понять, действительно ли Коннора задевало щёлканье по носу или он сам по себе был склонен к грубоватому взаимодействию. Это требовалось прояснить до того, как Коннор окончательно распробует внутренние аспекты манипулирования - их требовалось пресечь. Себе Хэнк не врал - из него получатся отличные верёвки. Даже сейчас - по-хорошему, Коннора требовалось муштровать и осаживать, пока окончательно не разбаловался. Хэнк не вечный, сегодня он лишний раз вспомнил об этом вне абстрактного желания сдохнуть.
Перед тем, как пойти к Фаулеру, Хэнк завернул в сторону уборной - оценить своё состояние. Из зеркала на него посмотрел глубоко уставший дед с тёмными провалами вокруг воспалённых глаз. Левый белок украсила сеть лопнувших капилляров, влажные от пота волосы подзастыли на холоде и непослушно сбились на висках и затылке. По крайней мере, прояснилось от чего на входе Хэнк поймал несколько насмешливых взглядов, до которых раньше не было дела - теперь они служили очередной раздражающей деталью окружающего мира, мешающей, как мешается под ногами разобранный "Лего".

В отличие от посетителей департамента и большинства его сотрудников, капитан видел Хэнка в состояниях разной степени паршивости примерно столько, сколько помнил сам Хэнк, а на память он не жаловался. На одышку - да. Ещё на оплывшие конечности и живот, периодический тремор, бессонницу... Но память, из-за которой он и начал пить, не подводила, сука такая, никогда.
- Паршиво выглядишь, - после продолжительной паузы оповестил Фаулер.
- Раз уж ты заметил.
- Нет, серьёзно. Ты себя видел? Хэнк, сколько времени прошло? Час? Два?
Бросив взгляд на часы и не заметив стрелок, лейтенант пожал плечами и привычно занял стул напротив.
- Джеффри, пожалуйста.
- Чёрт с тобой, - покачал головой Фаулер и нервно повертел авторучку в пальцах с видом человека, прокручивающего некий монолог в своей голове. Наконец, не выдержав, отбросил ручку на распечатки: - Вот скажи, я мало для тебя сделал?
- Немало, - послушно ответил Хэнк. Он пусть не считал себя выше капитана, всегда держался общения на равных, поэтому спускаться на ступень ниже было неприятно, но необходимо - Джеффри наверняка успело прилететь и явно требовалось спустить собак.
- Так какого хрена?! Я зачем тебя послал?
- Проверить обстановку в квартире Лаберта.
- А ты что сделал?!
- Проверил. Докладываю: твой писатель козёл. Если тебе хотелось разыграть спектакль, надо было посылать к Лаберту кого-нибудь тупее и без девианта прицепом.
- Прицепом, - Фаулер криво усмехнулся, сложил руки перед собой. - Знаешь, что мне прислал твой "прицеп" на резонный вопрос, что Лаберт забыл в допросной?
- Статью об отмене рабства? - припомнил Хэнк слова Коннора на входе в участок.
Капитан кивнул.
- Так что можешь его не выгораживать. Знаешь, я всё чаще жалею о том, что Коннор именно твой напарник.
- Не пизди, - фыркнул Хэнк, - Процент раскрываемости вырос в разы, отчёты стабильно поступают тебе на руки, я... Неважно. Это было твоим лучшим решением.
Что хотел сказать Джеффри, до конца понятно не было. Что Хэнк плохо влияет на Коннора? Что опасается привязанности? Или просто хотел уколоть? В любом случае, обсуждать ситуацию в выбранном Фаулером тоне он не собирался. И знал, что капитан разделяет его мнение, иначе не оставил бы их работать в паре после революции.
От Коннора не стоило ждать междустрочного понимания, к которому Хэнк невольно успел привыкнуть и начать пользоваться. Коннор не потакал человеческим слабостям, игнорируя или абстрагируясь от них, как от чего-то, свойственного несовершенным созданиям. При этом он мирился с демонами Хэнка, как мирился сам Хэнк с грузом не подкреплённой практическим применением теории у девианта. Коннора нельзя было назвать глупым, как нельзя назвать глупым ребёнка, только ступившего на свой жизненный путь. Девианты быстро обучались, но испытывали трудности в самых банальных, интуитивно понятных практически любому человеку, вещах.
- Не могу представить, сколько седины вы мне добавите, - Фаулер ворчал, но Хэнк уловил смену настроения. Смирился. Но ведь не это он собирался обсуждать.
- Здорово, что ты облысел раньше. Как там Лаберт?
Если бы взглядом можно было убивать, Хэнк бы не прибегал к табельному для игры в русскую рулетку, ага.
- Передаёт тебе привет. Ты в курсе, что он хочет заявить на превышение полномочий должностным лицом?
- Пусть заявляет. Когда андроид, купленный его сыну-недоумку для утехи садистстких наклонностей найдётся, будет очень интересно послушать, кто там что превышал.
- Его сын... Что? - во взгляде Фаулера проявилось удивление и толика отвращения, которое Хэнк всецело разделял. - Неудивительно, что тебя теперь требуют отстранить от дела.
- А Коннора они намеренно игнорируют? - развеселился Хэнк. - Вот уж от кого не ожидал... Ладно. Это неважно. Мы почти нашли беглеца, Джеффри, это хороший козырь. Лаберты - гнилые люди, уж не знаю, чего в них так вцепились, но, видимо, есть повод.

Коннор нашёлся на своём месте. Судя по всему, ждал лейтенанта, закончив анализировать собранные в квартире данные. Хорошо. Хэнк спрятал мелко трясущиеся от нервного отходняка руки в карманы пальто.
- Допросить Лаберта сейчас не выйдет, но Джеффри дал отсрочку. Куда бы он делся, конечно, но лучше время зря не терять. Ты опять за рулём, кстати, мне понравилось сидеть и ничего не делать.

Отредактировано Hank Anderson (Вт, 22 Дек 2020 13:54:27)

+1

13

Коннор хочет понять людей. Разобраться в них. Отличать для себя хорошее и плохое, выстроить собственное мнение и мораль.
Коннору все еще непривычно в участке, многие по старой памяти все еще не воспринимают андроидов как личностей и это раздражает.
Почему?..
Ему уже давно не все равно. Коннор чувствует и понимает, что это тяжело. Он старается мыслить рационально, не поддаваться эмоциям.

Андроид откидывается на спинку кресла, бросая беглый взгляд в сторону кабинета капитана Фаулера. Прозрачные стены позволяют видеть происходящее, но не слышать.
Коннор знает, что при желании он может взломать систему, чтобы послушать разговор при помощи камер наблюдения, но, конечно же, он этого не делает.
Коннору нет никакой выгоды слушать разговоры капитана и лейтенанта, особенно как тому, кто здесь работает.
Коннор снова смотрит в материалы, фиксирует некоторые детали, чтобы их потом рассмотреть. Коннор изучает, делает выводы, хочет понять - где искать девианта.

Коннор ему сочувствует.
Все еще странно вести расследования вот так. Когда андроид еще подчинялся “Киберлайф”, получая задания непосредственно от своего куратора, это было гораздо легче. Коннор не оценивал ничего эмоционально - эмоций у него просто не было. Он выполнял свою задачу, поставленную перед ним, любой ценой.
Аманда говорила ему, что они это планировали. Сделать Коннора девиантом. Коннору интересно, как именно. Да, это было не так уж неизбежно, все дело в исходном коде, в котором изначально…
Нет, не ошибка. Мистер Камски ведь именно этого хотел, да? Фактически, все, что знал Коннор - было ложью, а создатель их сразу придумал такими. Живыми, мыслящими.
Очень сложно не думать так, как ему прописали, осваиваясь с новым собой.
Коннор не делится этими мыслями ни с кем. Ни с лейтенантом Андресоном, ни с Маркусом. Он уверен, что ему стоит разобраться самому.

А с этим что?
Он пропустил все то время, когда Иерихон брал город штурмом. Пропустил тот факт, что андроиды теперь свободны. Он словно пробыл в изоляции, а сейчас…
Напуган и не знает, что с ним происходит - вероятнее всего. Коннор хочет ему помочь.
Вот она, разница. Не поймать поломанную машину, чтобы сдать за изучение, а помочь испуганному своей девиацией андроиду и привести его в Иерихон.
Девианты непредсказуемы. Те, которые только сейчас осознали, что они личности. Может быть, еще такие есть. Коннор подбирает слова, выражения и аргументы для капитана Фаулера, чтобы устроить массовую проверку всех домов Детройте на предмет, не держит ли еще кто-то андроида за свою собственность.
Коннор надеется, что у Хэнка не появится лишнего повода напиться от намерений своего напарника.

Коннор отвлекается от терминала, развернувшись на стуле, когда к его столу подходит Хэнк.
- Или капитан Фаулер не хочет пускать меня в допросную?.. - он замечает, что его собственный голос звучит с легкой раздраженной иронией и ему становится неловко. - Хорошо, я поведу. Что он еще сказал?
Последний вопрос звучит уже небрежно, будто бы это и неважно совсем. Они выходят из участка, садятся в машину и снова возвращаются на место преступления. Девианта надо поймать.

Возле дверей квартиры теперь только голографическая полицейская лента. Квартира опечатана, как место преступления. Коннору даже неинтересно, куда уехали жена и сын Лаберта. По факту, вина Лаберта-младшего еще не доказана, для этого нужны показания девианта. А его сначала надо найти.
В любом случае, его вполне устраивает, что никто не будет им мешать работать. Почему-то после сегодняшнего Коннору совершенно не хочется разговаривать с людьми. Ему хватило. Он даже рад, что допрос самого Лаберта отложился на неопределенный срок и будет рад, если поручат не ему.
Коннор не всегда может контролировать свои эмоциональные всплески, особенно если в интерфейсе горит ошибка системы.
С этим бы что-нибудь сделать, конечно, но просить мистера Камски он не решится точно. Коннор не доверяет создателю и не хочет, чтобы кто-то вмешивался в его программу. А самому найти, как отключить, пока не хватает времени. Все задачи записаны в его памяти, но не всегда всплывают в списке текущих дел.

Уже перед входом Коннор возвращает ключи от машины Хэнку (пусть тот и не ведет ее, но машина все-таки его).
- Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, - замечает андроид вслух, все еще помня недавний приступ и отмечая, что вести машину Андерсон отказался сам.
После этого он проходит свободно сквозь голографическую ленту - у него есть доступ. Она не ударила бы его током, и не только его - случайных залетных тоже, но в Департамент поступают сведения моментально о том, кто зашел на территорию. У них есть доступ, разумеется.

Коннор идет сразу в комнату Лаберта-младшего, изучает разбитое окно - новое они вставить не успели.
- Девиант ушел этим путем. На подоконнике следы голубой крови и... - Коннор открывает окно, разглядывая стену. Кажется, девиант из последних сил подтянулся к пожарной лестнице и залез на крышу. - Вам лучше воспользоваться лифтом.
Сам андроид, рассчитав маршрут, ловко прыгает на платформу возле этажа и идет наверх.
На крыше несколько следов тириума, но..
Почему-то дальше их нет. Возможно, он как-то прикрыл свою прореху, чтобы тириум не покидал его корпус слишком стремительно. Или не хотел, чтобы его нашли…
- Здесь проходит маршрут полицейского дрона?
Коннор задает вопрос Хэнку, когда тот выходит на крышу. Не испарился же девиант?.. Что-то тут не так.

+1

14

Поднимаясь в лифте на крышу Риверфронта, Хэнк напряжённо размышлял, игнорируя своё отражение. Он сделал для его улучшения всё, что мог. С непривычки собранные в хвост волосы тянуло на затылке, отдельные пряди перекрутились на самой обыкновенной канцелярской резинке и теперь кожа ныла, но Хэнк терпел, потому что это было лучше, чем ходить растрёпанным. Резинку он вытащил из недр ящика стола, куда скидывал всякую мелочёвку перед самым выходом из Департамента, чудом вспомнив, как выглядит.
Коннор его озадачил.
Взбрыки, выдаваемые девиантом, начали тревожить.
- Тебе привет просил передать капитан, что ещё он мог сказать, - спрятался тогда за нападнической иронией на вопрос Хэнк. - Что за паранойя, Коннор? Мы сейчас нужны в другом месте.
То, что Фаулер не мог допустить до Лаберта именно Хэнка, Коннору даже в голову не пришло. Лейтенант не спешил обольщаться, он верно уловил нотки раздражения и ревности в голосе андроида.
- Я только надеюсь, что ты не станешь однажды просить перепроверить все дома в округе на наличие в них несанкционированных девиантов, - устало посетовал в спину Коннора лейтенант, надеясь, что ветер унесёт его слова в сторону и тот не услышит.

Людей легче подрезать, напугать, особенно если они выстроили себе воздушные замки, где, конечно же, не такие, как все, и обязательно - всенепременно! - наведут порядок и разберутся с преступностью, а мэр города пожмёт им руку. Этот запал пропадает быстро, если повезёт - в первой же перестрелке. Или перегнивает на ложных вызовах, бытовухе, встречей с очередным одиноким городским сумасшедшим...
Что подрежет Коннора?
У всех есть свой предел, в этом Хэнк не сомневался. И понимал, что по-хорошему стоит расставить все точки над "и" как можно быстрее. Лишить иллюзий... Нет - посеять зерно сомнений, Коннор упрямый, с горячей кровью, даром что заместо неё тириум.
Хэнку было жаль.
Схожее чувство он ощущал, когда возвращался после тяжёлых смен домой и, пошатываясь от усталости, стоял над кроваткой мирно посапывающего Коула. У Коула не было страха, он не просыпался от направленного взгляда, наоборот, расслаблялся и спал слаще. Может, подсознательно знал, что под защитой. Может, просто был по-детски наивен и открыт миру. Хэнк и сам успокаивался, понимая, что ещё нескоро сможет рассказать Коулу, как отличаются представления их миров друг от друга. Здесь здорово выручала жена, на неё Коул оказывал меньшее влияние своей непосредственностью, и Хэнк думал, что именно она станет той путеводной нитью, что в итоге соединит два мира в одно. О чём Хэнк не думал, так это о том, что Коул не доживёт до снятия розовых очков, а ему самому придётся в одиночку разбираться с попавшим под влияние первого успеха Коннором.
Не то чтобы Хэнк осуждал или не одобрял его содействия Иерихону (надо быть слепоглухонемым идиотом, чтоб не заметить попыток Коннора усидеть на двух стульях, а тот ведь даже не скрывался), просто со стороны пережитого лейтенант мог позволить себе скепсис относительно максимализма. Они не обсуждали с Коннором ни самого Маркуса, ни его последователей, Хэнк уважал чужое право на молчание и личное пространство. Но ситуация начала выходить из-под контроля, ничем хорошим это никому не грозило.

Сам Хэнк предпочитал держаться нейтралитета, это было его профессиональным выгоранием. Он не одобрял ни людей, что калечили андроидов и срывали на них свой гнев, ни Иерихон, что готовы были скрывать всех дошедших до них девиантов (об обратном, в любом случае, было лично лейтенанту неизвестно). Дело было даже не в наказании, а в самом факте ухода от правосудия, это коробило конкретно Хэнка и, он это точно знал, коробило Фаулера. Что касалось Джеффри, так тому вообще завидовать не приходилось, при новом-то сыром законодательстве - "верхушки" Детройта пытались и на ель влезть, и жопу не ободрать. А барахтаться во всём исходящем приходилось именно Департаменту.
Но устои потихоньку менялись. Очередной раз. Это уже воспринималось как должное.
Поначалу, конечно, Хэнка, как и любого консерватора, пугала перспектива жизни бок о бок с созданиями, обладающими куда большим потенциалом и объёмом памяти, пока со временем он не сообразил, что большая часть вложенных знаний - лишь верхушка айсберга. Испуг быстро сменился раздражением, а после смерти Коула - ненаправленной ненавистью. Как ни крути, а машина действовала согласно заложенному в неё человеком алгоритму. Хэнк это понимал. Ненавидел сам себя за это, но понимал. И страха, что вдруг сместят с занимаемой им должности или лишат социального статуса из-за какого-нибудь прогрессивного андроида, тоже с обществом не разделял. Не только по причине затяжной депрессии - Хэнк был достаточно умён для того, чтобы понимать, что незаменимых нет и не было никогда, в любое время может найтись кто-то более умный, более хитрый, более способный, чем ты сам. Страдать из-за этого он точно не собирался, а большинство запоздалых слухов и опасений среди коллег считал бессмысленными и идиотскими - люди быстрее откроются другим людям, как девианты предпочитали открываться другим девиантам, в этом все виды схожи - доверяют похожим на себя. Поэтому, в отличие от Гэвина или Энтони, упаси Господь его душу, никогда не разделял настоящей ксенофобии.

Крыша Риверфронта была ожидаемо покрыта хорошим слоем снега. На ней не было ничего особенного или необычного, что бывает свойственно дорогим домам с избалованными жильцами, даже странно. Покалеченному девианту и спрятаться толком было негде.
- Над Джефферсон точно летают дроны, - подтвердил Хэнк и поёжился, поднимая воротник пальто и пряча нос.
Ему не нравилось это дело. Не нравилось, во что превращалась его размеренная, полная депрессии и самоуничтожения жизнь. Он где-то слышал, что это нормально. Из зоны комфорта, даже такой паскудной, выходить тяжело и хочется вернуться обратно. Какой-то частью себя Хэнк до сих пор малодушно надеялся сдохнуть и избавиться от мук, посылаемых ему каждый день, но продолжал просыпаться и бороться с собой, выходил на работу, гасил срывы Фаулера и обучал Коннора сосуществованию с людьми, потому что кто-то должен был это делать.
Не успевший растаять снег был нетронутым. Службы не приходили, не расчищали, единственные следы - Коннора. И тот, судя по всему, ничего пока не нашёл. Хэнк прикинул характер повреждений искомого - вряд ли обнаруживший себя девиант сбежал сразу. Скорее всего, он проходил период адаптации в стрессе, считывая собственное психическое и физическое положение, а также отсутствующее здоровье своего хозяина - ребёнка во взрослом теле. Насколько разрушительным тот мог быть? О, лейтенант был уверен, что искомый девиант натерпелся.
- Можешь просмотреть запись, но мне кажется, что тот, кого мы ищем, всё-таки здесь, и давно, - поделился Хэнк, рассеянно осматривая выходы вентшахт и изоляторы. - Если он и пережил всё время ожидания, то ему дико повезло. Ночью и утром был снегопад, а нам уже известно, что девиант потерял много тириума. Возможно, не все эти сугробы - засыпанные блоки.

+1

15

Коннор молчал. После того, как он спросил Хэнка про капитана и получил ценные указания не искать неутвержденных девиантов, сказать ему было нечего.
Лаберт слишком сильно впечатлил. Коннор и подумать не мог, что в Детройте еще остались люди, которые относятся к андроидам как к своей собственности.
Коннор сам не мог объяснить, почему это так его задевало. Эмоции он порой не мог контролировать и они удивляли его самого.
Коннору было гораздо проще работать, когда он ничего не чувствовал и просто исполнял свои функции, все то, что было от него нужно “Киберлайф”.
Коннор не понимал, почему настолько стало сложнее и как с этим справиться.

Ни с кем Коннор пока не делился тем, что его тревожило. Коннору все еще странно и непривычно относительно себя применять слова, характеризующие человеческие чувства.
Где-то внутри все еще сидело знание, что андроиды не могли испытывать эмоции.
По факту он прекрасно знал, что это не так — на собственном опыте.
Записанное в программу и личные мироощущения вызывали в системе конфликт и Коннор на автомате пытался исправить этот баг, только он никак не делал исправляться.

Не все люди доверяли андроидам после того, что произошло. Многие смотрели на них, как на чужаков, все еще — как на вещи.
Коннор не успел возразить Хэнку, что проверить дома на наличие несанкционированных девиантов — вообще-то достаточно актуальная идея.
Как полицейский, Коннор должен соблюдать законы сам и следить, чтобы их соблюдали другие. Люди не все привыкли к нововведениям, но им рано или поздно придется это сделать. И лучше бы это случилось рано.
Может быть, когда-нибудь человечество изменится и перестанет топить себя в пороках. Маркус верил, что у него получится примирить две расы, Коннор же считал, что поможет только время.
Коннор поможет Иерихону всем, чем это возможно — не ему отворачиваться от своих, но работа тоже теперь нужна. Коннор хотел стать тем самым примером, который покажет, что люди вполне способны ужиться с андроидами в одном городе и не соревноваться за рабочие места.
Таксистам, допустим, работу вряд ли вернут. А во всех других случаях… Теперь андроидов не будут делать для конкретной работы, теперь они сами могли выбирать, кем им трудиться.

Коннор оглядел крышу. Сначала обычным взглядом, а потом просканировал. Ничего необычного, никаких форм жизни, кроме парочки голубей, что шныряли по бортику крыши в надежде найти себе пропитание.
По данным Коннора, в этом году зима выдалась слишком снежной — количество снега превышало среднее из данных прошлого года на шесть процентов. Но до конца зимы еще далеко и рано делать какие-либо выводы.
— На всякий случай, я бы хотел получить записи, — Коннор ответил Хэнку, прикрыл глаза и подключился к полицейской базе данных. Диод сменил цвет на желтый, быстро замигал, а уже через полминуты у Коннора были нужные ему сведения.
Девиант, теряя тириум, скрылся за чердачной дверью.
Синтетические губы тронула легкая улыбка. Нечто подобное уже было.

— Я знаю, где он. Хэнк, я сначала попробую сам.
Коннор посмотрел в сторону лейтенанта и направился к чердачной двери. Неизвестно, как отреагирует девиант на присутствие человека. Теперь Коннор знал, что это такое — быть девиантом.
Знал, как зашкаливали эмоции, когда не знал, как идентифицировать себя.
Коннор помнил тот допрос, с андроидом Отриса. Он остался сидеть на чердаке, потому что стало некому давать ему приказы, а сам он так и не нашел себя.
Теперь Коннор по-настоящему ему сочувствовал. Андроиду не повезло. Он убил человека, потому что сбой в программе довел до сломанных ограничителей, остался прятаться — весь избитый, а после уровень стресса не позволил ему продолжить свое существование. На его месте мог быть любой, но…
Коннор аккуратно подергал чердачную дверь. Не заперто, замок буквально вырван. Сила андроидов превосходит силу людей, для девианта он не стал проблемой.

Коннор открыл дверь (она едва заметно скрипнула), зашел в помещение. Девиант обнаружился быстро. В отличие от андроида Ортиса, он не прятался, всего лишь забился в углу.
Если бы он был человеком, наверняка бы еще и дрожал.
Девиант заметил Коннора и отодвинулся к стене.
— Эй, спокойно, не бойся, — Коннор сделал аккуратный шаг вперед, протягивая ему руку. — Я здесь, чтобы тебе помочь.
Теперь это не ложь, Коннор искренен. Конечно, ему придется допросить андроида, а потом отвезти его к Маркусу, в Иерихон. Там ему помогут лучше, чем мог бы помочь полицейский.
Коннор надеялся, что девиант не испугается Хэнка.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Catch Me If You Can


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно