:: мы — это шторм
осиал ловит — ну или пытается это делать — каждую эмоцию женщины, что сейчас стоит прямо напротив него, а также желает лишь еще большего. яркая. сильная. уверенная в себе. он видит и чувствует в ней ту самую силу, что проявляется в холодном взгляде и проступающих под кожей мышцах [ она не боится препятствий ], а на языке тут же ощущается привкус морской соли, так как ничего другого на ум больше и не идет. забытые ощущения. уже даже какие-то непривычные. и от того осиал столь жаден до них. архонт провел на морском дне так много столетий, что мир над толщей воды стал для него столь иллюзорным, что он уже стал его забывать. вновь пробудившаяся жажда жизни вскипает в венах.
Bo-Katan Kryze х Cal Kestis Кэл не препятствует Бо-Катан в его желании рассмотреть мандалорскую реликвию. Для него самого она не представляет никакой ценности. Чужая культура — потемки, а значит, ей виднее, для чего это предназначено. Как и, хотелось бы верить, местонахождение его хозяина. Он наблюдает, как та изучает внимательно, вертит ее в руках, касается белой кости пальцами в плотных перчатках. На лице — узнавание, понимание. Когда она говорит, Кэл пожимает плечами. Он не уверен, что стоит рассказывать эту историю, как реликвия Викутов оказалась у Гриза и почему в итоге нашла свой путь домой. Они только встретились, наладили хлипкое сотрудничество (очевидно, что перемирие — тоже), вряд ли ей понравится история о том, как один хитрый латеронец сжульничал во время партии в сабакк, чтобы получить столь редкую вещь обманом.
Vasilisa writes...
Старых вещей в доме у бабушки было много и в этом было какое-то особое очарование. Василисе нравились сохранившиеся ещё из детства её мамы куклы, закрывающие глаза когда их наклоняешь или укладываешь спать, а так же плотные и твердые мягкие игрушки, потерявшие цвет и прежний лоск, но всё ещё по-своему милые. Было и много других интересных вещей: старые часы с кукушкой, непонятная круглая штука со странным названием "барометр", теплые большие шали и старый колючий плед. В зале стоял длинный сервант наполненный посудой которую, почему-то, доставали только по праздникам. Вязаные кружевные салфетки и их большие варианты, накрывающие столики, старенький телевизор и подушки, со смешным названием "подзор".

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » come with me now


come with me now

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

come with me now

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3405/743296.jpg

Cal Kestis //
// Ahsoka Tano

Yavin IV; 14 BBY

Confused what I thought with something I felt
Confuse what I feel with something that's real
I tried to sell my soul last night
Funny, he wouldn't even take a bite

+1

2

Красный гигант Явина закрывает большую часть голубого неба его четвертого спутника, а вечером небо окрашивается сумерками на пару тонов светлее. У Кэла просыпается дежавю после Датомира — там небо нежно-розовое, а закат багряно-красный. Там — множество опасных растений и обитателей животного мира.
И очень сердитые Братья Ночи, которые терпеть не могут чужаков на своей территории.

Кэл улыбается своим воспоминаниям, подкидывая в костер пару веточек. Они с Асокой прилетели на Явин 4 всего-то пару часов назад, разбив импровизированный лагерь прямо рядом с древними пирамидами.
Почти черные в сумерках они напоминают скалы, но их внешний вид ничуть не оставляет сомнений — изваяния рукотворные. Именно сюда их привела энергия голокрона… для чего?
Это еще предстоит выяснить.

В отличие от Датомира, растительность на Явине густая и зеленая — почти как на Кашиике, но есть ли здесь что-то уникальное, Кэл так и не изучил. Им немного не до этого.
Асока, кажется, скрылась в корабле. Во всяком случае именно в проеме над трапом пару минут назад Кэл заметил, как мелькнули бело-голубые лекку.

Десять минут возле водоема — и у них есть полное ведро крабов. Ничем они не отличаются от обычных — такие же темно-розовые, те же клешни, наверняка такое же мясо. Пайки не утоляют нормально голод, но оставлять желудок даже урчать от пустоты уже невыносимо.
Кэл снимает пончо, чтобы не мешало во время сооружения небольшой подставки — ведро следует повесить над огнем и сварить добычу на ужин.
К счастью на корабле есть питьевая вода. Имеется ли что-нибудь еще в запасах Асоки, Кэл не уточнял. Может быть, она как раз пошла за ними. Может — за чем-то еще.

Кэл берет длинную ветку, продевает через ручку котелка и кладет ее на две поменьше по бокам от огня, прямо на выемку в раздвоенных концах. Вроде бы держится.
Устроившись возле костра, следит за кипением воды, периодически помешивая крабов. Далеко не идеальный ужин — неизвестно, съедобна ли здесь фауна, если ее приготовить на огне.
Он закрывает глаза и прислушивается к своим ощущениям, коснувшись Силы. Никаких сигналов опасности от котелка не исходит, но от пирамид…

Кэл чувствует неясную тревогу каждый раз, когда смотрит в ту сторону. Даже когда отворачивается от них, по спине пробегает холодок, несмотря на тепло от оранжевых всполохов костра.
Кэл помешивает крабов, стараясь не думать о пирамидах. Им наверняка придется войти внутрь. Но, пожалуй, не сегодня. Сейчас хочется отдохнуть после долгого перелета и поужинать в конце концов.

— Думаю, нам нужно будет в пирамиды, — услышав шаги, Кэл поднимает взгляд и снова смотрит на Асоку. Солнце почти полностью скрывается за горизонтом, небо темнеет все сильнее, а на его поверхности зажигаются звезды. Где-то там, среди них, наверняка скрываются и другие выжившие джедаи, а Империя усиливает конвой. Так странно быть настолько далеко оттуда, где-то во Внешнем Кольце, на забытом Силой (или все же нет?) спутнике.
— Они скоро будут готовы. Надеюсь, что съедобны, — Кэл улыбается и давит смешок, плотнее укутываясь в пончо. Вечера тут прохладные, потрескивание огня даже кажется слишком громким на фоне тишины вокруг них. Никаких шорохов из джунглей, никаких сверчков. Почему-то это усиливает то самое чувство тревоги.

+1

3

Со времени их с Кэлом встречи на Риши проходит — сколько? — всего-то пару стандартных месяцев, и вот они уже снова вместе, на этот раз на четвертом спутнике Явина. Асоке тем временем кажется, что она успела прожить целую новую жизнь, в котором она не просто догадывается, но точно знает: еще несколько членов Ордена пережили Приказ 66, еще несколько разумных существ не боятся подняться с колен и смело взглянуть в кровожадные глаза Империи.

Вряд ли ее спутник представляет, насколько для нее важно видеть реальное доказательство того, что дело магистров Ордена, невзирая на все их ошибки, продолжает жить. Что из забытья возможен путь к возрождению. Что из тьмы возможен путь к свету.

Какое-то время она молча наблюдает, как Кэл увлеченно хлопочет в сгущающихся сумерках над обустройством их маленького лагеря. С уходом последних лучей явинского солнца темные очертания пирамидальных построек, в тени которых они расположились, начинают все больше и больше давить своей массивностью, вызывая непрошенное тревожное чувство в груди.

Асока почти трусливо ускользает под прикрытие крепкого свода своего корабля. Поднявшись по трапу, рассеяно проводит пальцами по дюрастиловой переборке, вслушивается в отзвук собственных шагов по палубе. Ей не хочется этого признавать, но ноги сами несут ее к тайному отделению в полу, где в запирающейся коробке надежно спрятана причина их с Кэлом прибытия на этот спутник.

Ночная тьма настойчиво сгущается вокруг лагеря. Но гуще всего она — внутри корабля, в сердце запертого под палубой голокрона.

Он все еще там, никуда не делся. Асока это ощущает так же ясно, как твердый дюрастил под ногами.

Несколько секунд проходят в сомнениях. Ей хочется перепроверить себя и убедиться собственными глазами, что он действительно там. Но, в конце концов, ей удается совладать с собой, и она уходит прочь, в направлении камбуза, где из одного из многочисленных ящичков достает небольшой мешочек с травами. По дороге прихватывает дополнительную флягу с водой.

На выходе из шлюза сначала ежится от странно, неестественно застывшего воздуха окружающих джунглей, а потом концентрирует взгляд на пламени задорно потрескивающего костерка, разведенного Кэлом, и расправляет плечи, будто сбрасывает груз тревожных мыслей, оставляет его позади, в темноте, в запертой коробке, упрятанной в тайном отсеке под палубой. С улыбкой подсаживается к огню.

— О, не волнуйся, — уголки ее рта все еще тянутся вверх, — я таких уже ела. Они не ядовиты. По крайне мере для тогрут с крепким желудком.

Неудачная шутка повисает в воздухе мертвым грузом. Крабы, конечно же, безопасны и для нее, и для Кэла. Физиология их рас достаточно сходна, чтобы они могли без опаски употреблять одну и ту же пищу.

«Это все криффовы пирамиды, — думает мрачно, а потом поправляет себя: — ситховы пирамиды».

Кэл абсолютно прав: им придется пойти в одну из них, а может, и в несколько, чтобы наконец разобраться, что здесь происходит. А ей придется рассказать ему о своем небольшом открытии, благодаря которому удалось получить координаты четвертого спутника Явина. Но этот разговор она пытается оттянуть как можно на дольше.

— Извини. Я уверена, что твой улов съедобен для нас обоих. Но на всякий случай, в бортовой аптечке есть сорбенты. А на камбузе — сухпайки и пара консерв. Давай поедим, а потом обсудим, что и как делаем дальше.

Она не говорит о том, что подразумевается само собой: ночью они в пирамиды соваться не станут.

+1

4

Кэл не осуждает Асоку за желание скрыться в глубинах корабля, пока он разводил костер и бросал тревожные взгляды на пирамиды. Она старше и наверняка опытнее его — как джедай, как беглянка, но и ей может быть тяжело. Каждый из них по-своему силен духом, чтобы противостоять тьме, но у каждого могут быть моменты, когда становится опаснее всего и нужно как-то скрыться, просто сбежать ненадолго, чтобы восстановиться. А затем вернуться и посмотреть в глаза своему страху и решиться бросить вызов.
Если тогруте нужна была передышка с момента приземления, Кэл ее не осуждает.

Ведь это на ее корабле в тайнике остался тот самый криффов голокрон, найденный на Риши. Там хранятся тайны ситхов, по их вине погиб тот инородец, не желающий расставаться с “сокровищем”. Что же меньшее из зол — смерть или оковы тьмы? У Кэла есть ответ на этот вопрос лично для себя.
С другой стороны, пока ты не стал частью Силы, все можно исправить. Старые устои, вбитые в подкорку сознания еще на Корусанте, давно шатаются под влиянием обстановки и испытаний, которые не снились падаванам перед посвящением в рыцари.

— Спасибо, это меня успокоило, — Кэлу трудно удержаться от иронии, но он улыбается, помешивая в котелке крабов. Еще немного и они будут готовы.  — Ты уже бывала здесь?
Вероятно, что Явин далеко не единственное место в галактике, где водится подобная живность, но все могло случиться. Впрочем, этот спутник не похож на место, куда бы хотелось потом вернуться.
Здесь тяжелая атмосфера от этих старых изваяний. Казалось бы, все давно мертво и вот оно — наследие, уже никому не нужное, неактивное и не опасное, но ощущения говорят четко — это обман. Внутри этих пирамид четко ощущается Сила и далеко не самая добрая.

— Хорошая мысль, — Кэл двигает к себе миски, чтобы положить готовых крабов, потом одну из них протягивает Асоке. Здесь же пара стаканов и термос с кафом, прихваченный Кэлом на одном из астероидов, где располагается неофициальный перевалочный пункт для контрабандистов. Об этом месте ему рассказывал Гриз. Там есть кантина, заправочная станция и небольшая гостиница. Там все постоянно в движении, многие друг друга знают, а на залетных гостей не обращают внимания, даже если они прилетели впервые. Удобно было запастись топливом, напитком и набором инструментов на всякий случай.
И это оказалось правильным, застрять в таком месте — последнее, чего бы ему хотелось.

От Кэла не ускользает взгляд, брошенный Асокой в сторону недружелюбных гигантов и он понимающе хмыкает. Конечно они не пойдут туда ночью. Пусть все джедаи знают — для Силы нет преград в виде времени суток или настроения, тьма способна ударить в самый неожиданный момент.
Но все же есть какая-то привычка избегать подобных мест, когда солнце за горизонтом, а в небе мерцают звезды и, в данном случае, огромный красный газовый гигант, который сейчас выглядит темно-бордовым с уклоном в фиолетовый после заката.
Может быть, это из детства, когда толпа юнлингов в общей спальне после отбоя шепотом рассказывали друг другу страшные истории. Что-то из детства — ты думаешь, что все зло и опасности происходят по ночам, но если накрыться одеялом с головой, ничего с тобой не случится.
Первое же полевое задание, особенно во время войны, разбивает эти иллюзии, но на уровне инстинктов подобное убеждение остается. Им ведь слишком рано пришлось повзрослеть…

— Ты в порядке? Учитывая твое… соседство? — Кэл с беспокойством интересуется у Асоки, едва прожевывает первый кусок краба. Мясо на удивление мягкое и нежное, жаль, специи прихватить не догадались.
После глотка кафа он смотрит в сторону звездолета Тано. Все еще помнит, что именно там лежит голокрон.

+1

5

Крабьи панцири легко распадаются у Асоки под пальцами, мягкое мясо марает ее руки соленым соком. Крепкая при жизни защита, подаренная им природой, не способна устоять перед находчивостью более сильного хищника — разумного существа, открывшего секрет огня и космических путешествий. Круговорот жизни нескончаем: сегодня крабы — их с Кэлом пища; завтра, возможно, душам двух бывших падаванов суждено стать частью Великой Силы, а их телам — упокоиться на дне ручья, став пищей для сородичей съеденных сегодня крабов.

Асоку не пугают мыли о смерти, о прекращении существования. Печалит только, сколько дел останутся незавершенными.

Зловещее око Явина на ночном небосклоне пристально наблюдает за ее неторопливой, почти что неохотной трапезой. Молчаливые пирамиды протягивают свои мрачные тени к одинокому костерку посреди джунглей.

Не таким она помнит четвертый спутник газового гиганта. Нет в нем больше той окутывающей свежести влажных джунглей и манящей загадочности древних руин вокруг. Нет почти что первобытного азарта охотника, вышедшего на след добычи.

Может, все дело в том, что в тот раз она находилась достаточно далеко от этих храмов, чтобы не чувствовать их влияния. А может, тогда сознание ее было слишком светлым и легким, чтобы поддаваться тяжести упадка и подавленности.

Кэл, кажется, подмечает ее состояние. Скрыть от него такое стоило бы ей слишком многих лишних усилий. Наверняка ведь он видит в полотне Силы натянутые струнки ее нервов, яркие всполохи ее тревоги, темные пятна сомнений. Все видно, как на ладони, никакой лжи во благо не прикрыть эту правду.

— Не скажу, что в порядке, — сознается она, избегая его взгляда. Отодвигает в сторону предложенную чашку кафа, как невысказанное предложение о помощи, как протянутую руку, которую, зависнув на краю пропасти, не готова принять. — Но я справляюсь.

Костерок все еще пышет ярким, живым жаром, заставляет Асоку щуриться и опасливо отдернуть руку от особо энергично взвившейся ввысь россыпи искр, когда тянется к котелку, чтобы сменить в нем воду на чистую из фляги. Туда, после закипания, она собирается высыпать травы из захваченного с камбуза мешочка. Каф всегда действовал на нее слишком бодряще.

— В последнее время я плохо сплю, — ее голос становится совсем тихим и отрешенным, будто рассказывает она не о том, что с ней происходит, а какую-то байку из далеких-далеких времен. — Медитация немного помогает, но не слишком. Мне снится один и тот же сон, — продолжает, — будто я в одной из этих пирамид, в которой именно — не знаю, изнутри не разобрать. Поначалу я в одиночестве блуждаю по ее лабиринтам из коридоров, но потом появляешься ты. Между нами завязывается бой.

Она всматривается в пламя костра, словно пытается увидеть в нем какой-то ответ. Она хорошо знает, что такое видения Силы, и прекрасно помнит, как они помогли спасти жизнь Падме Амидалы. Но иногда сны — это просто сны, отголоски вечно неугомонного разумного сознания, отражения мыслей, которым не нашлось в нем места во время бодрствования. А иногда, в близости напитанного темной стороной артефакта, — искаженная тьмой ложь.

+1

6

Кэл не нарушает повисшую тишину, пока они едят. Мясо крабов достаточно мягкое, но пресное — после стряпни Гриза непривычно простой вкус, не наполненный дополнительными специями.
Глоток кафа не перебивает пресность, но значительно оживляет. Только нужного при таком пикнике умиротворения не наступает.
Не здесь.

Тревога Асоки ощущается в Силе, заставляет рябить воздух перед глазами — или это игра остатков света при сумерках, отраженных в красном гиганте? — но не наполняет сердце беспокойством и желанием хвататься за оружие, чтобы защитить их обоих от незримой угрозы, таящейся как и среди высоких растений местных джунглей, так и за стенами зловещих пирамид.

От протянутой им чашки Асока отказывается. Кэл еще с минуту держит ее в руках, а затем пожимает плечами и ставит обратно.
— Ладно, — короткое слово, выражающее одно. Он понимает ее желание справиться самой и принимает. В конце концов, Кэл сам долгое время справлялся в одиночестве, даже Прауфу не рассказывал всей правды о себе. На Бракке он наловчился уклоняться от вопросов кто он и откуда, и все шло своим чередом, пока Кестис не спас друга от смертельного падения. Это стоило прилета инквизиторов и той смерти, от которой он Прауфа уже не спас.
На все воля Силы, остается с этим лишь смириться. Есть ли способы уйти от трагичной и зловещей судьбы? Стоит ли бросать Силе такой вызов?
Впервые он задумался об этом.

Кэл наблюдает, как Асока возится с котелком. Обнимая колени руками, он прислушивается к звукам вокруг — треск искр от огня, которым охвачены поленья, где-то в джунглях слышится уханье какой-то птицы, ветер еле слышно качает кроны деревьев. Только пирамиды позади окутаны тишиной, но далеко не мирной. Скорее зловещей.
Под эти звуки даже не погрузиться в медитацию — он настороже, готов в любой момент вскочить и снять меч с пояса, наполнив ночной спутник Явина еще одним звуком — гулом меча, чтобы отразить возможное нападение.

Несмотря на это, ничего не происходит. Ни зверей из кустов, ни отряда штурмовиков, сидящих в засаде, ни даже колебаний в Силе. Асока снова заговорила.
— Вот как… — Кэл удивленно смотрит на нее, слегка выпрямляется, будто бы собирается встать, но остается на месте. — Сила предупреждает, что мы должны быть осторожнее…
Он замолкает на несколько минут, прислушивается к себе, стараясь уловить хоть какие-то крупицы сомнений, хоть что-то темное, что может испугать его самого, пока ему далеко от падения, но… ничего. Кэл не раз уже смог удержаться, но кто знает, чем может закончиться очередная авантюра.
— Когда я нашел голокрон с именами детей, чувствительных к Силе на Богано, у меня было видение. О том, как нашел этих детей, как занялся их обучением, но все кончилось тем, что Империя нашла их. За их жизни я позволил инквизиторам забрать себя и сломать, но… Тогда-то я понял, что голокрон лучше всего уничтожить. И уничтожил. Сила определит их путь, а Империи неизвестны их имена. Я решил, что так будет лучше.

Немного помолчав, Кэл делает глоток кафа, но бодрости ему это не прибавляет.
— Значит ли твой сон, что нам не стоит соваться в эти пирамиды? Или всего лишь стоит быть осторожнее? Или не разделяться?.. Или местная Тьма хочет нас запутать? — Кэл вздыхает, хмурится так, что между бровей пролегла морщинка. Он не уверен, что может это истолковать. — Наверное, сейчас лучше пойти спать.
Не самая здравая идея, но других у него пока нет. Может быть, утром что-то прояснится.

+1

7

Внимание Асоки будто бы крепкой фиброкордовой нитью приковано к Кэлу, к его словам о найденном когда-то голокроне, о посетившем его видении того, что могло бы быть. Мысли о десятках, может быть, сотнях чувствительных к Силе детей, разбросанных по всей Галактике, оставленных наедине со своими еще неразвитыми, непонятыми способностями, щемят в ее сердце острой болью.

Когда-то их находили искатели, точно так же, как мастер Пло нашел ее саму, приводили в Храм Ордена, обучали доверять Силе, становились их новой семьей. Сейчас же, все что их ждет, — смерть или Инквизиторий. Гибель телесная или гибель духовная, падение на темную сторону еще до того, как они смогли бы познать свет.

Она ежится от этих мыслей, высыпает травы из мешочка в закипевшую в котелке воду, чтобы занять чем-то руки. Резкий приятный запах щекочет нос узнаванием, обещает толику спокойствия, глубоко укорененную в обыденном действии.

Уничтожив тот голокрон, Кэл поступил правильно.

Может быть, стоило сделать то же самое с тем, который до сих пор скрывается в подпольном тайнике ее корабля. Может быть, тогда эта история на четвертом спутнике Явина завершилась бы, так и не начавшись, а темная тень, тянущая к ним свои холодные руки из глубин древних пирамид, истлела бы наконец-то, по истечении тысячелетий так и не найдя себе собеседника.

Может быть, ей и вовсе не стоило ввязываться в это дело.

Длинная ложка в ее руке с задумчивым однообразием описывает круги в котелке, создавая маленький водоворот, в котором травинки, вращаясь, тонут, уходят на дно, как уходят одна за одной ее мысли, освобождая ее от тревог. Медитировать — не всегда значит сидеть, закрыв глаза, без движения.

Тихий вздох, отголоски сомнений и вопросы, вопросы, вопросы… на которые у нее нет ответов.

— Хотела бы я знать сама, — беззвучно, одними губами шепчет она. Ложка в ее руке с неловким глухим дребезгом ударяется о стенку котелка, раз и еще раз, как странный надрестнутый колокол, неизвестно для кого бьющий в немой набат. — Ты прав, — говорит она, поднимая рассеянный взгляд на Кэла. — Пойти спать — хорошая мысль. Если сможешь уснуть, — кивает на его почти пустую чашку из-под кафа, — то я возьму первое дежурство. Разбужу тебя.

Говорят, утро покажет, что вечер не скажет. Старая присказка, в которую всегда хочется верить всякий раз, когда кажется, что из сложившейся ситуации нет правильного выхода. В первых лучах утреннего солнца даже хмурые монументы тысячелетнего тщеславия кажутся не такими неприступными, и надежда с верой в собственные силы растут и крепнут. Утро всегда приносит надежду.

Кэл уходит отдыхать на корабль, оставляя Асоку наедине с дотлевающим костерком. Наполненная чаем чашка в ее руках согревает ей ладони, пока содержимое вовсе не остывает, так и оставшись почти нетронутым. Ночь накрывает окружающие джунгли плотным покровом — тучи расползаются по звездному небу, жадно съедают остатки света, не в силах полностью погасить мутное свечение красноглазого Явина. Воздух от этого приобретает тяжелый окрас, становится душным, едва проницаемым.

Естественный шум природного окружения тонет в нем, вязнет и наконец теряется, не достигая сознания Асоки, как что-то незначительное, не заслуживающее внимания. Из спокойного оцепенения ее выводят другие звуки: резким, натужным гудением прорезающего дюрасталь клинка звучат отдаленные голоса. У ближайшей из пирамид возятся несколько силуэтов, хорошо разглядеть которые при всей остроте своего ночного зрения ей не удается.

Первое ее движение — к костерку, могущему выдать их с Кэлом присутствие, но угольки в нем давно мертвы. Второе — к кораблю, темную громаду которого не так-то просто не заметить на фоне светлого звездного неба. Благо, сейчас оно затянуто тучами.

Торопливые шаги резонируют по покрытию палубы, отдаются в монтралах тихим гулом. Упрятанный в подполье артефакт настойчиво пульсирует, просится в руки, когда Асока проходит мимо. Она только упрямо сцепляет зубы, проскальзывает в единственную приспособленную для отдыха каюту, прикасается к плечу спящего.

— Кэл, у нас гости. Вышли из пирамид. Кажется, о чем-то спорят.

+1

8

Замерев все в той же позе, Кэл наблюдает за движением ложки в котелке. Запах трав окутывает, успокаивает и разгоняет ночную тревогу, вызванную пирамидами и давящей атмосферой в Силе.
Голокрон… Все почему-то сводится к нему. Не к тому, который Кестис самолично разломал не так давно, хотя они за ним столько гонялись. К тому, что все еще спрятан в звездолете Асоки.

Кэл чувствует его темную энергию — отголосками, будто бы фон, к которому уже привык. Будто бы кто-то включил трансляцию голонета, где передают выступление кого-то из моффов в Сенате — слушать неприятно, но потерпеть можно, потому что ничего другого не предвидится и с этим следует пока смириться. Набраться терпения, затаиться, все продумать, ведь противник очень силен.
Но однажды у них получится поменять ход сражений и порядок в галактике. Может быть, получится у кого-то другого, гораздо позже.
А им главное — выжить и подготовить почву. Путь джедая далеко не прямой, множество развилок и обходов. Кэл готов ко всему. Во всяком случае, ему хочется в это верить.

Ложка стукается о стенки котелка. После первого Кэл едва вздрагивает, остальные уже не настолько неожиданные. У Асоки нет ответов на его вопросы, но он их не ожидал.
— Спасибо, — благодарит за инициативу первого дежурства, ощущения в Силе подсказываю, что тогрута хочет побыть одна. Кэл достаточно тактичен, чтобы не нарушать чужого личного пространства и поднимается на ноги. — Тогда пойду вздремну.
Он совсем не уверен, что у него получится уснуть, несмотря на то, что на тело навалилась усталость. В крайнем случае, медитация лежа и дремота тоже подойдут.

Кэл поднимается по трапу. В звездолете энергия голокрона ощущается сильнее. Кэл чувствует ее источник, знает, где голокрон лежит, но даже не смотрит в ту сторону — противостоять тьме у него пока что получается. Он идет мимо того тайника. Как бы ни было сильно искушение открыть его, забрать пульсирующий тьмой треугольник себе, он держится и скрывается за дверью помещения, где есть небольшая кровать.
Сняв пончо и световой меч с пояса, он ложится и закрывает глаза. Поспать действительно не помешает.

Засыпает он буквально за минуту вопреки своим опасениям.

Кэл не видит в этом коридоре никаких источников света, но почему-то коридор не полон кромешной тьмы. Вокруг него — серые каменные стены, под ногами — такой же каменный пол. Потолок смешан с чернотой, но джедаю не приходит в голову посмотреть наверх, просто незачем.
Звуки его шагов отлетают от пола, упираются эхом в стены и растворяются во тьме потолка, пока Кэл двигается вперед. Больше он ничего не слышит, вокруг тишина, но порой ему кажется, — всего-то на пару секунд — что по коридору проносится чей-то шепот.
— Асока? — Кэл зовет ее тихо, но в таком месте то же эхо разносит вдоль стен его зов, пока он не исчезает в недрах пирамиды. Кэлу кажется, что здесь стало зябко.

— Не там ищешь, — чей-то низкий голос заставляет Кэла резко обернуться и потянуться к световому мечу, но под пончо пальцы лишь беспомощно хватают пустоту.
Взглядом он встречается с высоким темноволосым мужчиной, одетым в черное. Длинные волосы сзади собраны в хвост и только две пряди падают на лоб.
Рядом с ним стоит она. Глаза Асоки светятся красным, как и ее пара мечей. Их гул сливается с тем самым эхом, когда она поднимает руки, чтобы обрушить клинки на голову Кэстиса…

Кто-то касается его плеча и Кэл резко просыпается, тяжело дыша. Он все еще смотрит на Асоку, но уже другую, обычную, как и всегда.
Крифф, это был всего лишь сон…
Со вздохом облегчения он моргает, не сразу соображая, о чем они говорят.
— Прости, я… дурной сон… — или видение Силы. Тьма играет с ними, им нужно быть начеку. — Пойдем, посмотрим, что там за гости.
Кэл цепляется за реальность отчаянно, моментально встает с кровати, не обращая внимания на мокрую от пота челку, липнувшую ко лбу. Он идет к выходу с корабля быстрыми шагами, но снаружи замедляется и прячется за кустами, разглядывая неожиданных обитателей четвертого спутника. Судя по всему, временных.

— Пираты… — говорит шепотом, когда Асока равняется с ним. — Видимо, ищут тут ценности, чтобы продать их на черном рынке. Странно, здесь же нет еще одного корабля. Кажется, у нас могут быть проблемы…
Он тревожно оглядывается назад, прямо в сторону звездолета Асоки. Каковы шансы, что их уже заметили?

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » come with me now


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно