get ready, cause this is war
заметки с речью он рвёт на мелкие клочки. «отец» и не подумал снизойти до их прочтения, ведь импровизация и потрясающая харизма [отвага и слабоумие] — залог успеха. действительно, кому нужны дурацкие буквы? в инструкции от презервативов тоже наверняка ерунду пишут, поэтому «что имеем, то имеем». к сожалению, во всех смыслах. с ним было бы куда проще контактировать, если бы хоть изредка включалась та голова, что на плечах, а не та, что трудится без перерывов. например, заявляться на пресс-конференцию, предлагая [финансовую] поддержку и всяческое содействие правоохранительным органам — наиглупейшая идея, но разве этот кусок дерьма когда-нибудь слушает? гуаньшаню лишь бы покрасоваться перед публикой, пустить пыль в глаза и не задумываться о последствиях. в его представлениях всё решается внушительной пачкой купюр, только не от каждой проблемы можно откупиться [или запугать теми, кому заплатил за грязную работу]. есть такие препятствия, что встают костью поперек горла. и самым худшим из них всегда являлся не минцзюэ.
Aemond Targaryen х Alys Rivers
У Алис Риверс бледное, слишком острое лицо. А сама она – чистый, обжигающий лед. Мраморная, гладкая кожа горит, надежно спрятана под черным строгим платьем. Глаза у нее такие темные, что не видно зрачков. «Что ты видишь, Алис?» — дрожащим, срывающимся голосом однажды спрашивает у нее Саймон Стронг. И та в ответ лишь ухмыляется. Тянет в ответ, медленно, ведь ей некуда спешить: Нет нужды стараться, дядюшка. Неведомый скоро посетит Харренхолл». В оранжевом пламени кружатся стаи воронов, высится груда черепов, ревет огромный дракон..
Oleg Volkov writes...
Волков прохаживается по небольшой комнате от одного угла к другому, периодически делая глоток из чашки. Чашка в руках вроде бы обычная, черная, матовая, примечательная только рисунком. Вот он — яркий, как и тот, кто его на эту керамику нанес. Олег останавливается на несколько секунд, смотрит на бело-золотой рисунок вороны и тихо хмыкает, проводя по опадающему ко дну кружки оперению подушечкой большого пальца.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » You owe me a debt


You owe me a debt

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

You owe me a debt

https://i.ibb.co/wWG8LQL/tumblr-5c19f43f6eac8a9a912642817283ff4d-3b32f41f-400.gif https://i.ibb.co/GxNqM5b/tumblr-4f785e2e34acc52b57ec2d6b494914cb-86e70121-400.gif https://i.ibb.co/r6sphFm/tumblr-7438d5ceb90f07044d1f2603f7e8cc8c-9abad625-400.gif
Lucerys Velaryon, Aemond Targaryen
Штормовой Предел -> залив Разбитых Кораблей

«Ты прибыл как трус и изменник. Выбирай: или глаз, или жизнь».

— me and the dragon can chase all the pain —

+5

2

Переговоры вышли для него крайне неудачными. Как только стало очевидно, что более с ним не собираются иметь дел и почти прямым текстом указали на дверь, Люцерис решил более не испытывать судьбу и, сопровождаемый стражей, направился к выходу. Весь обратный путь Веларион заставлял себя держать спину ровно и сохранять спокойствие, не срываться на бег, не вслушиваться и не оборачиваться. В голове парня все еще звучат слова Борроса Баратеона «возвращайся домой, щенок. К своей-суке матери и передай ей, что я не пес, которого можно в любой момент натравить на своих врагов». И если оскорбления в свой адрес Люк от хозяина замка, стиснув до скрежета зубы и вспоминая о клятве, данной перед отбытием с Драконьего Камня, стерпел, то вот слушать подобное о матери стоило ему огромного труда. Что ж, однажды лорду Штормого Предела придется расплатиться за отказ. Он прощается молча и не успел сделать и шага, когда тишину нарушил «любимый» дядюшка.
«Ты здесь исключительно как посланник. Не ввязывайся. Тем более с ним». - напоминает сам себе принц, переводя взгляд с Орлиса на родственника. Он не стал отвечать ему сразу. Снова одни и те же слова. Бастард. Стронг. С той лишь разницей, что теперь к ним прибавились и обвинения в измене и трусости. Люцерис инстинктивно шагнул назад, когда Эймонд вдруг обнажил кинжал, выдвинув требование в уплате долга длинною в десять лет.
Нет.
Вышло резче, чем хотелось бы. Но тем и лучше. Хотя это едва ли это тот ответ, который ожидал от него Эймонд. Но Люцерис, откровенно говоря, плевать хотел на желания своего родственника. Его миссия здесь завершена. Теперь пришла пора возвращаться домой. Мать, конечно, будет расстроена новостями, но что уж тут поделаешь.
Оказавшись на свежем воздухе, Веларион облегченно вздыхает. Он поднимает голову, прикрывая глаза и позволяя дождевой воде смыть все лишние эмоции и чувства. Для управления драконом нужна была ясная голова.
Люцерис срывается с места и подбегает к Арраксу, тоже двинувшемуся навстречу своему хозяину. Принц вертит головой по сторонам, пытаясь сориентироваться в сумерках, в какую сторону следует лететь. Погода стала просто невыносимой. Буря явно не собиралась заканчиваться, дождь только усиливался с каждой минутой, а ветер теперь пробирал до костей. Одежда, не успев высохнуть, вновь промокла до нитки и неприятно липла к телу. В голову же Люцериса стали закрадываться сомнения о целесообразности полета. Арракс, конечно, молод, быстр и досточно силен, чтобы нести на себе всадника, но в грозу и не отдохнув в досточной мере...?
Успокойся, Арракс. Будь внимателен. Слушайся и подчиняйся. Я знаю, тебе здесь не нравится. Мы вернемся домой, когда буря станет немного тише. Завтра, Арракс. Тшшш. Нет. Стой. - он старается говорить спокойным и уверенным тоном, чтобы ящер не смог прочувствовать настроение своего хозяина и не начал нервничать. Люцерис, однако, не смог не обернуться, когда после очередного громового раската не раздался рык Вхагар.
«Может, все-таки, стоит рискнуть?»
Сопроводите меня к лорду Борросу. Я хочу еще кое-что обсудить с ним.
Стража, прежде сопровождавшая принца, явно сомневалась, однако, все же согласилась.
- Лорд Баратеон, я прошу Вас позволить мне остаться на ночь и переждать бурю здесь. Мой дракон молод и полеты в грозу для него непривычны и сложны. Если со мной что-то случится, Вы знаете, чем может грозить смерть посланника. Можете не беспокоиться, Арракс не доставит проблем, если ваши люди будут держаться от него на расстоянии. Обещаю убраться с ваших...- сделав акцент на последнем слове, Люк бросил  короткий и быстрый взгляд на Эймонда,  -...глаз уже утром.
Люцерис понимал, что Боррос может посчитать его слова слишком наглыми, однако даже он должен понять, что в речи гостя есть. В крайнем случае, Веларион был согласен и переночевать рядом со своим ящером, если уж уязвлееная отказом от брака  гордость победит здравый смысл. Ему-то только и нужно немного времени, чтобы Арракс восстановился окончательно. Он даже готов не покидать предоставленных покоев до времени отбытия, чтобы Баратеону не пришлось бы переживать о возможном кровопролитии из-за конфликта родственников из разных "лагерей".

Отредактировано Lucerys Velaryon (Ср, 16 Ноя 2022 20:07:09)

+4

3

Эймонду едва не пришлось перецеловать всех дочерей лорда Борроса, создавая иллюзию заинтересованности, и боги-свидетели, стоило больших усилий сдержанно отказаться от столь щедрого предложения и не выдать верховному лорду Штормовых земель напрямую: принц возляжет и с козой прямо у каменного трона, если этот союз обеспечит матушке поддержку Предела. Младшая из Четырех Штормов - Флорис, кажется - самая миловидная и недалекая, охотно встала с ним под руку, и принц не сдержал негромкого смешка. У Флорис были перспективы - улыбчива и послушна, безропотно исполняет свой долг. Наверняка, сокровище этого дома. Истинная леди Предела - в весьма отдаленном будущем. Другое дело, что жены у Таргариенов мрут как мухи, как ввиду утраты ценности брачного союза, так и естественным путем. Старшая сестрица помирать не торопилась, умудрившись выжать из себя трех бастардов и еще пару-тройку кровных племянников. Эймонд многое отдал бы, чтобы этот оказался последним. 

Формальности соблюдены: принц возвращается в Королевскую Гавань в ожидании, когда Флорис изойдет первой кровью. Сейчас: короткий почтительный кивок будущему тестю, улыбка нареченной, наконец отпуская хрупкий девичий локоток. И стоило опустить ладонь следом: каменный пол завибрировал от рева за стенами. Эймонд бросил взгляд в сторону входа и остался на месте.
Это могло означать только одно: Вхагар учуяла соплеменника. Рейнира не торопилась и сейчас.

Он не отслеживает первый порыв - метнуться пальцами к рукоятке кинжала, едва успев отвернуться от суженой, когда на пороге маячит до боли знакомая фигура, теряющаяся среди стражи даже в кричащих цветах Дома. И навязывает себе второй - сложить руки за спиной, сквозь звучный набат в ушах и мгновенно бросившейся в голову крови слушая звучное, но неважное: "Принц... Веларион... сын принцессы Рейниры...".

Люцерис Веларион - слишком громкое имя для племянника.
"Люк Стронг" подходит ему больше.

Боррос Баратеон считал, что умеет упражняться в иронии. Следовало расхохотаться следом, но Эймонд позволил себе только беззвучный смешок: сестрица могла успеть подготовить своего бастарда. С того момента, когда узнала, что ее отец разложился в собственных покоях. Люк мог вспомнить про последнего из отпрысков Стронга, но не хватило смелости решить за мать, зато страха хватало с избытком - и этому страху улыбнулась даже Флорис. Говаривали, воин из Люка Стронга никакой, но прочили будущее мейстера (точнее, прочил сир Кристон Коль, пусть и в пренебрежительной манере), а после - шанс стать самой бледной копией любого из когда-либо живущих морских лордов.
Смеялся только Эйгон, Эймонду было почти плевать, пока бастард во второй раз не попал в поле зрения с предложением измены, а некрасивая дочь Борроса (позже Эймонд вспомнит ее: Марис Баратеон - Второй Шторм Предела) не открыла рот.

Эйгон, будучи в подпитии, мог пристать с вопросом "что ты видишь вторым глазом?". Теперь Эймонд может ответить: алый, алый, алый. Только лишь цвет, но самый глубокий его оттенок.
Сейчас видится обоими глазами.
Принц приходит в себя, когда кинжал отправляется за пояс, а Флорис подает ему повязку и извиняется за сестру. Им бы не позволили сражаться в замке, и глаз Люка Стронга в любом случае остался бы при нем. Эймонду все равно хорошо до неприличия, словно сбросил с плеч тушку маленького, трусливого, но шустрого дракона.

"Я еще доберусь до тебя, бастард.
Я до тебя доберусь."


Люцерис, отсутствуя, не услышит всего негодования лорда Борроса, что не мог угомониться. Люцерис не видел, как Эймонд исказился в лице во второй раз, услышав про "детские выходки". И у Эймонда дергается скула, когда Баратеон дает свое согласие на ночлег, а единственный глаз тут же зажигается лиловым огоньком, встречаясь с темными стронговскими.
- Я тоже останусь, - обронил принц, держа обе руки за спиной. - Что касается племянника, - Эймонд бросил очередной пристальный взгляд на незадачливого переговорщика, - он может не попадаться мне на глаза до утра. Мой дом будет благодарен, если лорд Предела позволит отдохнуть и моему дракону.
Баратеон безграмотен, вспыльчив, но неглуп. Что бы он не нес при Эймонде, даже покои им достанутся одинаковые.

Лорд Боррос облегчил задачу, прилюдно унизив бастарда. Если принять одного и отказать другому, возникнут вопросы - Эймонд ожидал этого, как и стражу у собственных дверей, отказаться от которой, уверяя, что третий меч Семи Королевств сумеет за себя постоять, не удалось. Волк и соловей слились воедино, прежде чем Эймонд разомкнул веко, не поднимаясь с кресла и некоторое время прислушиваясь к свистящему шторму. Где-то за стенами замка просыпалась и Вхагар.

Стража спала.

Во время недолгих бесшумных поисков - ставка на условное равенство, что пытался изобразить Баратеон. Одно крыло целой башни, а Эймонд в той части кольца, где заканчиваются гостевые покои. Поиски могли завершиться неудачей. Люк мог попытаться улететь глубокой ночью, сообразив, что в замке, полном врагов, ему не место. Мальчишка не настолько изворотлив, чтобы незаметно пролететь мимо чужого дракона - единственный разумный вывод, остальное Эймонд чуял наверняка. В дополнение - каждый звук, любой странный скрип.
И открывшиеся двери, чтобы гость за ними нос к носу столкнулся с дядей.
Люк при полном параде - видимо, благодарность за гостеприимство не полагалась.

- Племянник, - пренебрежения в разы больше, чем в избитом "Стронг". - Не спится?

За недолгий взгляд лилового глаза в чужие пронеслось целое утро, где принц вскрывает глазницу бастарда, оставляя рассекающий шрам, а после преподносит стронговский глаз королеве-матери, успокоив тем, что у Люка было время выбрать, какой именно. Время, которым он не воспользуется, сколько не предлагай.
Эймонд растянул тонкие губы в улыбке, втолкнул Люцериса обратно в комнату и закрыл дверь, на ходу вытаскивая кинжал.

Отредактировано Aemond Targaryen (Пн, 21 Ноя 2022 02:06:56)

+5

4

[indent] Люцерису позволили остаться, за что он на самом деле был благодарен нынешнему лорду Штормовых земель. И свое обещание принц сдержал тоже, не покидая отведенных ему покоев. Хотя не столько обещание определяло его добровольного «затворничества», сколько нежелание случайно пересечься с Эймондом. И, кажется, в этот день, судьба благоволила принцу, поскольку остаток вечера прошел спокойно.
[indent] Люк все время пытался представить себе будущий разговор с матерью, когда он вернется к ней не только с отказом со стороны Баратеонов, но и новостями об альянсе бывших вассалов с партией узурпатора. И каждый раз, стоило ему начать подбирать слова вновь, парень чувствовал, как в глазах предательски начинало щипать. До чего же неприятно осознавать, что первое серьезное свое задание он провалил. Впрочем,  не все еще потеряно. Еще оставалась надежда на Джейкериса. Люцерису хочется верить, что у старшего брата все пройдет куда лучше. И он не попадет в подобную ситуацию. Не будет вынужден оставаться среди врагов, защищаемый лишь статусом посланника.
[indent] Ко сну Веларион отходит лишь глубокой ночью, хотя еще долго не мог заставить себя закрыть глаза и позволить себе расслабиться, прогнав тревожные и печальные мысли. Ему казалось, что стоит это сделать, то следующее, что увидит парень так это лицо дяди в отражении лезвия кинжала. И Люцерис почти уверен в этом, это будет последнее, что Эймонд в милости своей позволит ему увидеть и запомнить. Прошло уже лет десять с того самого вечера, а дорогой родственник так до сих пор не смог понять, что однажды  сказанное и не единожды повторенное «нет» от Люка однозначно и не несет за собой никакого другого смысла. Мешало парню заснуть и то, что по ту сторону двери его покой не хранила стража.  Пусть Боррос распорядился разместить представителей королевской династии подальше друг от друга, только младшему из двух принцев ничуть не легче. Он сильно сомневался в том, что Таргариен станет послушно исполнять волю хозяина замка.
[indent] «Дракон, подчиняющийся Оленю. Самому-то не смешно, Люк?» [indent]  - ехидным тоном спрашивает самого себя принц, хотя вопрос был скорее риторическим.
[indent] Несколько раз он резко просыпался и подскакивал в постели, разбуженный особо сильными громовыми раскатами, спросонья принятых им за драконий рев. Пару раз после таких пробуждений, Люцерис некоторое время шарил слегка туманным взглядом по комнате, задерживаясь в наиболее слабоосвещенных уголках временного пристанища. Приходилось обращаться в слух, выравнивая дыхание и сердцебиение. Выспаться ему, ясно дело, не удалось.
[indent] После очередного резкого подъема, Веларион решил, наконец, встать. Небо только-только начинало светлеть, значит еще раннее утро. Что же, это принцу только на руку. Проще будет улизнуть из под носа Эймонда. Если ему повезет, он уже будет вне зоны досягаемости врагов своей матери, когда его исчезновение заметят. Баратеон не владеет драконами, а его Арракс должен быть быстрее, чем Вхагар. Лорду Борросу, если на то будет необходимость,  свои извинения за столь поспешное отбытие без поклона на прощание он отправит вороном. Хотя стоит ли извиняться перед тем, кто уже назавтра станет считаться врагом его семьи. По крайней мере, ее части.
[indent] Сборы не потребовали много времени, но Люцерис все равно старался не поднимать шума. Оглядевшись вокруг и убедившись в том, что никаких следов своего прибывания в комнате, кроме примятого постельного белья не осталось, Веларион с шумным вздохом подходит к двери.
[indent] «Сейчас или никогда» - проносится в голове парня и он легко толкает дверь, намереваясь выйти. Но ему не позволяют.
[indent] – Доброго утра, дядя – цедит Люк сквозь зубы, подражая тону голоса старшего принца. Он смотрит Таргариену в его уцелевший глаз. Он старается не думать, что будет дальше. И здесь не нужно быть пророком, чтобы понять  - все очень плохо. Шанс удрать незаметно испаряется с каждой долей секунды.
[indent] – Как видите. Что, мысли о скором браке не дали спокойно выспаться? – говорит Веларион, через силу заставляя себя улыбнуться.
  [indent] «О, Семеро. Что тебе опять от меня надо?» – этого он озвучивать не стал, хотя на мгновение вспыхнувший раздражением взгляд выдавал его.
[indent] Большего сказать он не успевает. Он  замечает улыбку на лице, явно не предвещающую для Люцериса ничего хорошего. Его резко возвращают в комнату, отрезая путь к спасению.  От былой сонливости не осталось и следа. Люцерис чувствует, как уверенность оставляет его, вместо этого впуская липкий и холодный страх. Сердце начинает опять биться сильнее, а пульс глухим стуком отдавался в голове. Он слышит едва-едва различимый на фоне снова усиливающейся грозы тонкий лязг. Принц вздрагивает. Страх ледяными когтями сжимает горло, но он всеми силами старается его не показать.
[indent] – Великие Боги. Эймонд, может, хватит?! Когда ты, наконец, оставишь меня в покое? – голос начинает терять твердость. Люк никогда не был трусом, правда, но эта усмешка на тонких губах в сочетании с кожаной повязкой и угрожающе поблескивающим кинжалом в руках. Он отступает дальше, увеличивая расстояние между ними. Рукой он нащупал эфес своего меча. Люцерис прекрасно понимает, насколько сильно разняться их силы. И все же, не попытаться оказать хоть малейшее сопротивление Веларион не  мог себе позволить. Хочет Эймонд забрать его глаз? Да хоть оба, но пусть сначала дотянется. Драконы без боя не сдаются, а он, тоже из их числа.
[indent] – Ты не посмеешь этого сделать. Разве тебя не учили, что послы неприкосновенны?
[indent] «Очень даже посмеет», - подсказывает внутренний голос.
[indent] «– Твою ж мать. Что  я делаю?
[indent] – Пытаешься не самым изящным способом самоубиться, Люцерис Веларион…»

Отредактировано Lucerys Velaryon (Ср, 16 Ноя 2022 22:26:25)

+4

5

Если бы Эймонд сумел дослушать Люцериса до конца, он изошелся бы смехом на последней фразе. Деймона не прокляли за то, что он снес голову еще одному дяде Люка под крышей условно своего дома, а уж если изрубить на куски бастарда-изменника в доме чужом - боги точно войдут в положение. Принц не может не ухмыляться, когда каждый неторопливый шаг навстречу откликается шагом чужим - отступающим назад, - и в этих ровных мягких звуках теряется почти все, что говорит племянник. Пустой гул, чих дракона куда информативнее. Еще немного и бежать будет некуда, в стыке двух стен Люцерис даже не развернется. Эймонд видит это, потому не торопится, оставляя бастарду право самолично загнать себя в угол.
Или мог оставить бы.

- "Хватит"? - пару мгновений Эймонд неверяще смотрит на племянника, прожигая расширившимся зрачком и перебрасывая кинжал в левую руку. Ни тени ухмылки; в несколько стремительных шагов преодолевается расстояние между и между, а сильные пальцы цепляются за ворот чужого походного плаща, изошедшегося треском, оттаскивая обладателя к окну. - "Оставишь в покое"? - стекло жалобно звенит, едва о него прикладывается темный стронговский затылок, а предплечье упирается в чужое горло. - Это ты летаешь в моем небе и пытаешься украсть трон моего брата.

Практически ровная линия шрама заметно исказалась, но голос ровен, только пара интонационных перепадов выдают: принц еще не зол, но в предвкушении того, когда окончательно разозлится, сознательно оттягивая этот опустошающий момент. Старик сказал, что не позволит случиться кровопролитию под его крышей. Эймонд бросил короткий взгляд на собственное мутное отражения, ловя шальную и ясную мысль: можно вспороть племянника и снаружи. Если он хотя бы наполовину дракон, придется научиться летать. Для этого даже не придется выходить из покоев, но - слишком просто, и жаль зрелище, которое придется пропустить. Эймонд представил его - совсем ненадолго - и уголки губ снова дернулись вверх.

- Кому-то и вовсе не суждено жениться, - если Стронг задавал этот вопрос, пусть слушает подобие ответа, хоть и запоздалого. - Интересно, что скажет моя матушка-королева, если вместе с твоим глазом я подарю ей то, чем ты планируешь заделать новых бастардов, - Эймонд уверен, что королю подарок точно понравится. - Или лучше отправить твоей. Все знают, перед чем она никогда не могла устоять.

Эймонд мгновенно замечает, как дергается кисть племянника. Люк и так ранее наметился в сторону того, что в его нежном мире зовется боем - инстинкт быстрее мысли. Стронг без боя не сдается, это принц уже проверил, но хватит ли тому смелости размахивать мечом в одиночестве - вопрос интересный, и Эймонд почти готов узнать и это тоже. Позже. Таргариену жаль тратить запас, что копился и зрел с вечера и ночи, - злость такая сладкая; предвкушение такое долгое, - на бессмысленную возню с мальчишкой.

- Хорошо, давай подеремся, - не убирая с лица улыбку, только светлая бровь вопросительно поднимается, а кинжал пару раз проворачивается в ладони и перебрасывается обратно в правую руку, скользя острым лезвием между пальцев, словно давая Люцерису шанс передумать. - Проверим, насколько неприкосновенны посланники.

Наличие меча у племянника не имеет значения, Эймонд видел, чего стоит его куда более сильный брат в бессмысленной атаке - дай боги вино в руках удержать. Если Люцерис сообразит, которым из концов протыкается противник, это будет маленькая бастардова победа. Чужой страх настолько вязкий и густой, что его тоже можно разрезать - принц чувствует его, заканчивая небольшую речь и касаясь острием стали горла, потом плашмя - к щеке, и прижимая бастарда к узкому подоконнику. У Эймонда слегка пересыхает в горле, когда кинжал перемещается к скуле. Все занимает несколько мгновений - смещение захвата с горла к грудной клетке, не позволяя двинуться сразу, касания лезвия, примеряясь, первая капля крови на порезе чуть ниже глаза, - но они растянулись на вечность.

+2

6

Люцерис продолжает отступать дальше, стараясь не допустить сокращения дистанции между ним и Эймондом. Пристальный взгляд темных глаз следит за каждым шагом не званного гостя. Страшно ли ему? Парень не собирается обманывать себя. И все же, приходится ему вновь и вновь делать на собой усилие, пытаясь держать ситуацию под контролем. Сохранять ясность мыслей и рассудка. Не дать эмоциям взять верх. Не вестись на поводу у страха, так и продолжающего разливаться по венам с каждым ударом сердца. Велариону хочется верить, что у него получается.
Не сразу Люк замечает очевидного. Он практически загоняет себя в ловушку, все сильнее отдаляется от единственного выхода. Пара шагов и спиной придётся прижаться к стене. Справа и слева такие же стены. А впереди  – Эймонд, который едва ли пропустит его к двери, не получив того, что хочет. Единственное окно, сквозь которое комната время от времени дополнительно освещались яркими вспышками молнии, тоже оказывается недоступным. В голове принца на мгновение проскальзывает план, за который он цепляется словно утопающий за соломинку. И хотя здравый смысл подсказывал, что идея так себе, но это хотя бы что-то. Хоть какая-то надежда навязать свои условия. Попытаться обойти Эймонда, разбить стекло и позвать Арракса. Однако, Люцерис и понимает последствия. Приходится самому себе напомнить о такой же, как и его собственная, роли Таргариена, вспомнить о своих же словах про неприкосновенность, хотя сама мысль закончить все здесь и сейчас крайне соблазнительна. И Люк даже нашёл бы себе оправдание. Самозащита. Как и тогда, с десяток лет назад
«Ты поклялся, Люцерис!»
Веларион, оглянувшись, едва слышно выражается бранью. Сразу же переводит взгляд на Эймонда. Слышит, как тот что-то говорит, но не особо вслушивается. По тону понимает – своими словами Люк умудрился раздраконить старшего принца. Приходится опустить голову, желая скрыть выражение глаз. Не хочется доставлять дядюшке ещё больше удовольствия своим испугом. Свободную руку Люцерис сжимает в кулак до такой степени, что ногти больно впиваются в кожу. Другой же по прежнему держится за эфес меча. Необходимо было делать хоть что-то. Решительно. Стремительно. Прямо сейчас. И только принц собирает всю свою решимость, как его тут же возвращают в реальность. Ворот натягивается, болезненно впиваясь в шею. Люцерис слышит, как трещит ткань под чужими пальцами при его попытках оказать сопротивление. Приходится подчиниться, пока его подтаскивают к окну.
«Седьмое пекло. Когда? Как?!» – проскакивает мысль в голове. Как он мог не заметить, не услышать явно ставших более громкими шагов. Попасться так глупо. Веларион дважды пытается вырваться, но его попытка пресекается довольно жёстким способом. Краткой, но яркой вспышкой боли. Ударом затылком об окно, сопровождаемым тоненьким звоном стекла. Не достаточным, чтобы убить, но оглушающим и дезориентирующим на некоторое время. Люк смаргивает, почувствовав, что в глазах против его появляются слезы.
– Ч...кхх..– вместо слов выходят только сдавленные  хрипы, пока парень пытается вывернуться из захвата. Он не собирается покорно дожидаться, пока Эймонд вдоволь насладится триумфом. Да только запаса воздуха надолго не хватает, а сделать глубокий вдох не выходит из-за чужой руки, пережимающей горло. Принц замирает. Опять выслушивает обвинения в подстрекательстве к измене и что он, бастард, посмел летать в его, принцевых, небесах. Люцерис на сей выпад очень хочется возвести очи горе и ответить что-то язвительное. Нечто вроде: «А ещё у меня дракон появился раньше тебя. И даже не пришлось за это платить». Даже если это будет последнее, что Веларион успеет сделать в этой жизни. Уйдёт к Неведомому, зная, что успел в последний раз бросить соль на так и не заросшую рану.
Люк ждёт, по прежнему, не оказывая сопротивления. Выслушивает речи, куда больше шедшие палачу или мастерам над пытками, нежели особе благородных кровей. Пусть Эймонд и дальше пьянеет от чувства власти над беспомощным племянником. В лицо  дяди принц не смотрит, вместо этого бегая взглядом вокруг. И только слова о матери, опять полные оскорблений, заставляют взглянуть в ненавистное лицо. Темные глаза гневно сверкнули, рука дернулась, но в последний момент парень останавливается. На внезапность сыграть не удалось.
«Интересно, а что скажет твоя праведная мать вместе с узурпатором и дедом, если…нет, к о г д а моя мать или Деймон в качестве подарка на следующие именины кого-либо из этих троих преподнесёт им сапфир, повязку и горсть пепла?»
Разумеется, ничего подобного Люцерис не скажет, поражаясь собственной храбрости. И столь смелым мыслям. Видимо, сдавали нервы, побеждая здравый смысл и инстинкт самосохранения. Веларион замечает отблеск стали и невольно вздрагивает. Парень смотрит на то, как Эймонд начинает поигрывать кинжалом словно завороженный. При иных обстоятельствах этим можно было бы восторгаться. Страх опять вернулся, вытесняя все остальные чувства.
Касание первое. Почти не заметное. Острие у горла. Обратный отсчёт начинается.
«Давай». – внутренний голос вдруг так похож голос сира Харвина. Надежда.
Касание второе. Куда более ощутимое. На сей раз у щеки. Почти поцелуй. От смерти, что уже где-то рядом. Люцерис отклоняется сильнее, плотнее прижавшись к подоконнику.
«Чего ты ждешь?» – на сей раз распознаётся уже Джекейрис. Удивление.
Мгновение тянется как час. Ожидание неизбежного – самая худшая пытка. Третье касание. Совсем близкое. У скулы. Веларион шумно вдыхает, после нервно сглатывает и решается посмотреть своему страху в глаза. Точнее, в один единственный глаз. И все становится ясно без слов. Ещё одно касание и все закончится. Внезапно становится легче дышать. Подачка Эймонда.
«И всё?» – а это уже Деймон. Разочарование.
«В Пекло клятвы. Прости, мам. Но я должен. Хватит прятаться за спинами матери и приёмного отца, брата, деда-короля и Морского Змея.», –  он обращается сам к себе. Решимость, смешанная с отчаянием.
Люцерис лишь второй раз за вечер позволяет себе усмехнуться. Прежде, чем нанести такой банальный, но выигрывающий в неожиданности удар. В пах. Сразу же резко разворачиваясь после, высвобождаясь из захвата. Шипит, когда острое лезвие удлиняет порез. Отскакивает в сторону. Касается лица, размазывая проступившую кровь. Далеко Веларион отойти не успевает. Подводят затекшие мышцы.
– Кх…Я же… сказал тебе… нет. Или мне…повторить это на вал…лирий…ском? Daor, Aemond.

Отредактировано Lucerys Velaryon (Сб, 26 Ноя 2022 15:06:11)

+2


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » You owe me a debt


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно