Let the monsters see you smile
Он не слышит, как мечутся и ругаются чужие мысли-галки, как Хао осторожно пробует на вкус его предложения, не видит, как слетают с брата последние маски, какой он сейчас настоящий. Честно — ему и не надо. Он сердцем чувствует пульсацию чужой жизни, волнение чужих решений, вибрацию перепутья, и это все просто завораживает. Хао вдыхает, будто за воздух цепляется: Йо видно, как вздрагивает узкая грудь, как качаются складки одеяния. Заявляет, что его больше нет, и это, конечно, ложь или заблуждение, какой-то маневр или иллюзия. Хао здесь, им напоено все вокруг, теперь всегда будет, — на удивление прекрасное, хоть и колючее чувство. Йо давит смешок и снова оказывается у подножия, словно и не было этого всепожирающего любопытства, словно не звенело между ними небо как натянутая струна, и только потом уже рассыпает приглушенное «Ехехе» по этой странной отзывчивой обители.
Ahsoka Tano as Angel & Handsome Jack
Ангел скептично поджала губы. Бандит приценивался к одному из рабочих компьютеров с видом туриста среднего достатка, случайно забредшего в магазинчик дорогущих вин, где ему суждено только глазеть, прикидываясь знатоком, и тут же смыться, как только на горизонте появится продавец. Корпус девайса выглядел более-менее целым, но его микросхемы при легком прикосновении ее фазового перехода признаков жизни не подали. Что-то в нем уже давно и безнадежно перегорело.
Alicent Hightower writes...
Путь был долгим и сложным. Страна, раздираемая войной, совсем не походила на тот край, который она посещала вместе с покойным королем Визерисом. Ее карета была окружена сотней солдат, а не целой армией, как это было в королевских путешествиях. Но все же приняли их в Просторе тепло, выделив приемлемые для королевской особы покои. Хозяйка замка будто осознанно пыталась не попадаться на глаза, но королева-мать прибыла сюда не ради цветущих садов или засахаренных фруктов. Приняв ванну и переодевшись, она захотела отужинать и непременно в обществе леди Мины. Отчасти ради разговора. Отчасти из страха, что если она останется одна еще хоть минуту, то точно сойдет с ума.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Это моя добыча [House of the Dragon]


Это моя добыча [House of the Dragon]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

это моя добыча

https://i.yapx.ru/UwHKS.jpg
Aemond Targaryen х Alys Rivers
Харренхолл

Когда замок занял Эймонд Таргариен, он убил всех представителей дома Стронгов, находящихся в Харренхолле, в том числе и бастардов, но Алис Риверс — была она дочерью лорда Стронга или нет — не только избежала этой участи, но и сразу смогла чрезвычайно расположить к себе Эймонда...

Убийца выходит перед рассветом, его тени тают во тьме, он голоден. Он хочет насытиться новой жертвой. Еда убийцы состоит из четырех блюд. Охота. Страх. Убийство. А на десерт – пламя. Можно ли обойтись без огня?

+4

2

Эймонд ожидал от дядюшки чего угодно, кроме того, что он просто уйдет, сдав замок, что ранее в поспешности сдал ему старик Саймон. Мысль об измене не приходила в голову даже деснице, возглавившему наземный поход, пока куча сомнительных совпадений - Харренхолл преклонял колени перед одной и другой стороной поочередно; Вхагар и ее всадник покинули столицу; глава дома начал путаться в показаниях, решая кому присягнуть - не привели к исходу, который не предвидел ни Эймонд, ни сир Кристон.
Пока принц разбирался с политическими разногласиями и прочими несостыковками, пала Королевская Гавань.

Кровь еще кипела, когда Эймонд Таргариен спускался с дракона, а весь Харрентон от мала до велика умывался кровью и очищался огнем. Самый крепкий замок Вестероса едва не был уничтожен пламенем Вхагар, а потом - потом Эймонд с хладнокровной педантичностью выстраивал пирамиду из черепов и костей изменников Стронгов и их свиты - тех, кто успел укрыться от огня в неприступных стенах Харренхолла. Неприступных - сильное слово, и сила эта созвучна с волей и именем ее непосредственных хозяев.

"Если ты невинен, Воин даст тебе силы одолеть меня."
Воин старика не жаловал.
Будут слагать легенды о том, как Эймонд Таргариен убивал стариков и детей - ближайших родственников. Кто-то из выживших мейстеров расскажет, как он ударил женщину и поплатился за это глазом. Правда только одна и никто никогда о ней не напишет: принц Эймонд приходил в бешенство, когда сбегали достойные соперники, или задевалось самолюбие, или все сразу, и ему всегда было все равно, кто перед ним - умирают они одинаково. Итогом стала корона Эйгона Завоевателя - главная условность, остальное впереди.

После праздничного пира Эймонд проигнорировал главное блюдо - девушек замка, выстроенных в ряд и склонивших голову. Коль и вовсе отводил взгляд. Там, за воротами, многое оскорбляет взор дам при дворе и едва ли хоть одна из них пылает желанием раздвинуть ноги под завоевателем, будь он хоть принцем-регентом, хоть самим королем, хоть одним из Семерых. Это - мера осознанная, а лишнюю силу всегда можно направить в иное русло. Эймонд видел воочию, как приходится изворачиваться старшему брату, чтобы обнаружить подле себя хотя бы отзвук былых удовольствий - тех, коим Эйгон так и не сумел научить. Сильнее всего хотелось переместиться в новые покои и забыться до утра глубоким сном.

Эймонд отставил недопитый кубок, вернув скупую улыбку сиру Кристону. После утраты столицы праздновать нечего, и Коль это понимает, однако важно сохранить лицо и сохранить хотя бы Харренхолл. При мысли о том, что там, в Гавани, остались родственники, от которых Эймонд не всегда в восторге, настойчиво грызла изнутри; кубки опустошались, но Эймонд оставался раздражающе трезв. Взгляд невольно скользнул по девушкам танцующим. Девушкам покорно сидящим.

- Она, - коротко бросил Эймонд, заприметив лишь одну: прочие слишком одинаковы.

- Алис Риверс, бастард лорда Стронга, - мейстер склонил голову, словно одна из девиц ранее, не увидев Таргариена, заметно изменившегося в лице. - Во всяком случае, именно так она представилась нам, мой принц.

Принц Эймонд не переваривает едва ли не всех на свете, но к бастардам Стронгов питает особые чувства - об этом начали слагать песни и ставить представления много ранее, чем позволяли приличия.


Минус замка - дуло изо всех щелей, и не помогали даже камины, разожженные везде, где это было возможно. Эймонд расстегнул дублет, прежде чем женщина, которую заприметил на пиру, не вошла в покои (или затолкнута в двери, принц не обратил внимания). Разговаривать с ней все равно не хотелось.

Эймонд поднялся с постели, направляясь к гостье, в чью обязанность сегодня входило усыпить Таргариена хотя бы до раннего утра. Резко развернул спиной к себе, и рванул платье сзади по краю, обнажая светлую кожу. Пальцы небрежно распустили темные пряди, заставив опасть водопадом на оголенную спину, изорванные застежки, остатки платья - видимо, действительно бастард, простой служанке подобные ткани выпадет возможность лишь потрогать. Только впиваясь колким поцелуем небритой щеки в изгиб шеи, принц в полной мере ощутил, насколько это был тяжелый день.

Отредактировано Aemond Targaryen (Вс, 20 Ноя 2022 23:58:21)

+4

3

****

У Алис Риверс бледное, слишком острое лицо. А сама она – чистый, обжигающий лед. Мраморная, гладкая кожа горит, надежно спрятана под черным строгим платьем. Глаза у нее такие темные, что не видно зрачков.  «Что ты видишь, Алис?» - дрожащим, срывающимся голосом однажды спрашивает у нее Саймон Стронг. И та в ответ лишь ухмыляется. Тянет в ответ, медленно, ведь ей некуда
спешить: Нет нужды стараться, дядюшка. Неведомый скоро посетит Харренхолл». В оранжевом пламени кружатся стаи воронов, высится груда черепов, ревет огромный дракон.

Что ты видишь, Алис? Сколько их таких было. Еще будет. Она молча наблюдает, стоя у окна, в начале - за приходом в Харренхолл Деймона Таргариена. Потом – как Порочный принц и его войска – уходят из него, оставляя ворота открытыми. Саймон самонадеянно бросает: «В этот раз ты ошиблась, Алис». Но огонь никогда ее не обманывает. Ведь она так преданно служит ему. Скоро в Харренхолл действительно приходит Неведомый. А вместе с ним и сам Эймонд Таргариен.

Кожа у Алис такая белая. В темных глазах отражается, гибнет пламя свечей. Полы замка едва отмыли от густой, алой крови Саймона Стронга, а здесь уже вовсю пируют. Поднимают лживые, торжественные, подобострастие кубки за победу Эйгона. Истинного короля.

И принц Эймонд пьет и не пьянеет.  И когда их глаза на секунду встречаются, то Алис понимает, что мысли его где-то далеко-далеко. В Королевской Гавани. Мысли. Тяжелые, злые, очень тревожные.

Такой острый, такой несгибаемый. Но так много скрытой, неутолимой печали.

Принц.

- Его Высочество хочет тебя, Алис..., - внезапно мейстер Вирон склоняется над ее ухом. В его гулком шепоте сквозит удивление, презрение, холодный испуг. – Это не ошибка. Хотя я сказал ему, что ты бастард лорда Стронга. От его проклятого семени. Надеюсь, что это не твои колдовские штучки?!

Бедный, бедный, глупый мейстер Вирон. Он никогда ее не любил. Ревновал. Ибо вот уже третий по счету лорд Стронг доверял Алис Риверс исцелять свои раны, вскармливать грудью своих сыновей и дочерей, видеть в огне свое будущее и прошлое, советовать. А ему оставалось лишь писать письма под диктовку.

- Я приворожила принца Эймонда, - Алис поворачивается к старику, сидя за длинным столом. Смотрит в глаза Вирона. Ее губы ломаются в издевательской, лукавой усмешке, - ты прав.

- Блудница проклятая, - глаза старика мгновенно наливаются кровью. – Если это не шутки, то надеюсь, что твоя магия не сработает. А принц потом скормит тебя своему дракону.

- Или отрежет твой мерзкий язык.

Алис поправляет подол своего платья. Встает. Строгий воротник скрывают длинную, лебединую шею. Темные волосы собраны в пучок, где мерцает серебряная шпилька.

Алис Риверс поднимается из-за праздничного стола, идет в покои принца, сама. И караульные охаживают ее жадными взглядами. «Моложе себе не мог найти?»  - и они тянут свои загребущие руки. «Таргариена – извращенцы. Пусть к принцу пойдет другая, девственница. А эту я заберу себе», - Алис дает пощечины с наслаждением. Скользит в дверь. И в глазах у нее еще переливаются, сверкают дикие искры, когда она видит перед собой принца Эймонда. 

Так близко.

У него белые волосы. И повадки какой-то дикой кошки. Когда он – одним, завораживающим движением – поднимается с постели. Оказывается, у Алис за спиной.

Одним мягким прыжком.

У него белые волосы, хищное лицо. Горячие, острые пальцы. И он бы мог быть сыном Алис. А будет... будет ее возлюбленным принцем. Она будет ему служить. Пламя рассказывало ей об этом.

- Мальчик бесстрашно седлает самого свирепого дракона, - шепчет Алис, мгновенно замирая, поддаваясь его губам. – На рассвете, пока его близкие спят. Мать бы подняла такой крик, если бы узнала. Но мальчик скорее умрет, чем позволит дальше унижать себя, - черное, разорванное платье окончательно падает на пол. Белоснежная, обнаженная кожа Риверс слегка переливается в полумраке спальни. – Собственный глаз за самого свирепого зверя. Вхагар. Из мальчика в мужчину. Принца. Прославленного война. Боги награждают нас за храбрость, всегда... – и тут она поворачивается к Эймонду. Осторожно – словно в ответ - касается ртом его лица, той самой повязки, где прячется драгоценный глаз - сапфир. – ... но многое забирает взамен. Как жаль, что они всему назначали цену. Как хорошо, что они всему назначали цену.

И Алис внимательно, торжественно - почти с обожанием - смотрит на Эймонда. Обвивают его шею руками. Целует его, теперь уже в губы. И огонь, мирно горящий в камине, тогда взвивается в высоту. Будто бешеное, колдовское пламя.

Так близко.

Отредактировано Alys Rivers (Ср, 23 Ноя 2022 18:06:12)

+2


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Это моя добыча [House of the Dragon]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно