:: мы — это шторм
осиал ловит — ну или пытается это делать — каждую эмоцию женщины, что сейчас стоит прямо напротив него, а также желает лишь еще большего. яркая. сильная. уверенная в себе. он видит и чувствует в ней ту самую силу, что проявляется в холодном взгляде и проступающих под кожей мышцах [ она не боится препятствий ], а на языке тут же ощущается привкус морской соли, так как ничего другого на ум больше и не идет. забытые ощущения. уже даже какие-то непривычные. и от того осиал столь жаден до них. архонт провел на морском дне так много столетий, что мир над толщей воды стал для него столь иллюзорным, что он уже стал его забывать. вновь пробудившаяся жажда жизни вскипает в венах.
Bo-Katan Kryze х Cal Kestis Кэл не препятствует Бо-Катан в его желании рассмотреть мандалорскую реликвию. Для него самого она не представляет никакой ценности. Чужая культура — потемки, а значит, ей виднее, для чего это предназначено. Как и, хотелось бы верить, местонахождение его хозяина. Он наблюдает, как та изучает внимательно, вертит ее в руках, касается белой кости пальцами в плотных перчатках. На лице — узнавание, понимание. Когда она говорит, Кэл пожимает плечами. Он не уверен, что стоит рассказывать эту историю, как реликвия Викутов оказалась у Гриза и почему в итоге нашла свой путь домой. Они только встретились, наладили хлипкое сотрудничество (очевидно, что перемирие — тоже), вряд ли ей понравится история о том, как один хитрый латеронец сжульничал во время партии в сабакк, чтобы получить столь редкую вещь обманом.
Vasilisa writes...
Старых вещей в доме у бабушки было много и в этом было какое-то особое очарование. Василисе нравились сохранившиеся ещё из детства её мамы куклы, закрывающие глаза когда их наклоняешь или укладываешь спать, а так же плотные и твердые мягкие игрушки, потерявшие цвет и прежний лоск, но всё ещё по-своему милые. Было и много других интересных вещей: старые часы с кукушкой, непонятная круглая штука со странным названием "барометр", теплые большие шали и старый колючий плед. В зале стоял длинный сервант наполненный посудой которую, почему-то, доставали только по праздникам. Вязаные кружевные салфетки и их большие варианты, накрывающие столики, старенький телевизор и подушки, со смешным названием "подзор".

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Кому ты будешь служить?


Кому ты будешь служить?

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Кому ты будешь служить?

https://i.imgur.com/gPP8hbT.jpg
Jopati Kolona & Feyd-Rautha Harkonnen
Гьеди Прайм, начало 10192 ПГ

Мир изменился. Что принесет эта новая встреча?

Отредактировано Feyd-Rautha Harkonnen (Сб, 13 Авг 2022 13:41:17)

+1

2

Когда-то Джопати Колона уже ступал под мрачное небо Гьеди Прайм, когда-то уже смотрел холодными тёмными глазами на мрачный, недружелюбный мир.
Планета с тех пор ничуть не изменилась. Всё то же чёрное небо над головой, всё тот же словно застрявший на века полумрак, а вокруг монументальные, величественные конструкции из металла и бетона. Гьеди Прайм не любила гостей, зато прекрасно отражала характер своих законных хозяев – дома Харконнен.
Разве что сейчас во главе дома стоял другой Барон. Казалось бы – обычное дело. Правители всё время сменяют друг друга, иногда гораздо чаще, чем того мог бы требовать их возраст и состояние здоровья – от желающих помочь кому-то уйти на покой отбоя не было. Только покой этот чаще всего был вечным.
Но сейчас всё было иначе, совсем иначе.

Прошёл всего год, может чуть больше с предыдущего визита сардаукара на Гьеди Прайм.
И этот год изменил всё.
А ведь история начиналась с обычного конфликта двух домов. Ерунда. Банальщина. Дома то и дело огрызались друг на друга, делили власть и влияние. Да, та заварушка явно выделялась. Как минимум потому, что речь шла по Арракис, планету, на которой добывали драгоценный спайс, который порой считали основой самого существования Империи. Ещё бы, ведь без этого порошка были невозможны, к примеру, дальние рейсы космических кораблей. Кто мог представить Империю без сети, что связывала её воедино? И всё же спайс не собирался куда-то деваться, речь шла только о смене того, кто будет добывать бесценный ресурс и получать за него неплохие доходы.
Власть и деньги.
Всё как всегда.
Но развернувшаяся битва поглотила не только два дома, она потрясла основу основ. Дом Коррино больше правил Империей. Император был свергнут и теперь мог похвастаться лишь тем, что пережил произошедшее, будучи запертым на Салузе Секундус.
А его место занял юноша по имени Пол из дома Атрейдес. Пол Муад'Диб, как звали его теперь.

Тогда, год назад, за спиной полковника-башара шла его армия. Император, чувствуя растущую угрозу, решил избавиться от дома Атрейдес. Что же, Шаддам IV не ошибся в своих прогнозах, в оценке той самой угрозы. Но оказавшись правым в сути, он промахнулся в деталях.
Жизнь не прощает промахнувшегося охотника.
Самого полковника Колоны не было на Арркасе во время решающей битвы за этот пустынный мир. Битвы, в которой непобедимая императора, самые лучшие солдаты, которых знал мир, потерпели сокрушительное поражение.
Это ничего не меняло, и не могло изменить. Один воин не может переменить ход сражения.

«Сардаукары верны трону, а не человеку на нём».

Многие отступили от этого правила.
Многие не смогли оправиться от того поражения. Для многих оно стало слишком глубоким потрясением. Те, кто был создан, чтобы ввергать врагов в ужас и одерживать победу за победой, поражение принять не смогли. Теперь они тоже часть прошлого, что теперь останется частью жестокого мира Салузы Секундус.
Полковник Колона придерживался несколько иного мнения.
Пол Атрейдес взял власть в честном бою. Сардаукары проиграли не из-за чьей-то подлости и не из-за предательства. Они проиграли потому, что не справились. Потому, что оказали слабее своего врага. Не смогли приспособиться, не смогли приготовить поле боя. Можно искать много причин, и порой Джопати терзало это чувство – что бы мог изменить он, если бы тогда тоже сражался среди песков Арракиса?
Скорее всего или погиб бы в бою, или был среди тех, кто сейчас оставался на своей планете. И то и другое неплохие варианты.
И всё же Джопати Колона выбрал третий путь.

Поэтому теперь он прибыл на Гьеди Прайм сегодня. Без целой армии за спиной, без представителей Империи.
Тогда на Арракисе поражение потерпел не только дом Коррино и верные ему сардаукары.
Так как же Гьеди Прайм переживает это поражение?

+1

3

За окном — гул работающих заводов, а дым из труб коптит и так темное небо. Производство не встало даже со смертью его дяди на Арракисе. Фейд-Раута тихо усмехается, сжимая в ладони бокал с вином.
Хорошим, дорогим вином, которыми забит весь погреб дя…
Нет. Его собственный погреб.
Только оказавшись снова здесь, Харконнен осознал, что наконец-то получил все, чего и хотел, к чему стремился и чего ждал, лишь однажды позволив себе отпустить вожжи нетерпения и как следует получив за это по носу.

Дальние родственники уже и не ждали возвращения барона или его племянников. Один кузен — настолько ничтожный, что Фейд-Раута даже не помнит его фамилии — почти что уселся на место старого барона, почти получил бы титул, если бы не внезапное возвращение Фейд-Рауты.
Он действовал решительно, твердо и без сомнений. Не позволил распускать слухи про “продался врагам”, доказал, что это место и этот титул по праву принадлежат ему с того момента, как старый жирный дурак испустил последний вздох.
Все несогласные — по бокам от дорожки к парадному входу резиденции. Забальзамированы и выставлены на всеобщее обозрение, в назидание другим. У Фейд-Рауты здесь осталось слишком много верных ему стражников, не зря он подготавливал почву к перевороту, пусть тот и не удался.

Воздух на Гьеди Прайм совсем не такой, как на Арракисе. Там — сухой и горячий, здесь — отдает слабо болотом и копотью. В резиденции барона лучшие воздушные фильтры, все еще работают исправно.
Фейд-Раута ожидал бардака и разрухи, но все было более-менее в порядке. Жаль, что не идеально. Второго Питера де Вриса — проследить за этим — в этой Вселенной не было.
Пока не было, точнее говоря. Мысленно молодой барон подсчитывает оставшиеся в его распоряжении солари, чтобы понять — есть ли у него нужная сумма для Тлейлаксу для нового ментата.
Выводы неутешительные.

Вино он может себе позволить вечером, когда остается наедине с собой. Бывшие покои дяди запечатаны. Несмотря на то, что они лучшие в резиденции, Фейд-Раута решительно отказался от переезда в это безвкусное гнездо порока и разврата с тошнотворным запахом благовоний, который въелся даже в стены и потолок. Может быть позже, если все очистить и переделать, но пока и на это нет лишних сбережений.
Старый гад умудрился все испортить даже после смерти — не предотвратил взрыв спайсовых складов после того, как они лишились Арракиса, отвалил большую часть состояния за сардаукаров. Какие-то запасы спайса есть, некоторые даже выделил лично Император (тут Фейд-Раута иронично усмехается, “щедрость” отпустившего его домой Атрейдеса не знает границ, ну-ну), но этого все равно не хватит на ремонт или ментата.
Ладно. Он все исправит.

После очередного глотка, Фейд-Раута задерживает вино немного во рту, наслаждаясь терпким вкусом. Давно он не пил хороших напитков, привычных ему. Даже кофе без спайса стал каким-то странным, но ему лишь нужно привыкнуть заново к нормальной жизни.
По утрам Фейд-Раута смотрит в зеркало, выискивая в панике в зеленых глазах намек на синее свечение, но ничего не находит. Ему повезло, не слишком много времени провел.
Он дома. На Гьеди Прайм. Все тут теперь принадлежит ему.

Фейд-Раута все же не может избавиться от тревожности — это временно. Выпустили погулять, как пса на поводке, за хорошее поведение. По первому же требованию Атрейдеса ему все равно придется вернуться на Арракис.
Может быть, это будет завтра.
Может быть — через год или пару лет.
Может быть — никогда.
Неизвестность раздражает до скрипа зубов, будто бы там все еще остался песок, который на Арракисе везде и избавиться от него нелегко.

Короткий стук в дверь, Фейд-Раута ставит вино на столик и разрешает войти.
— Прошу прощения, сир… — немного затравленный и заискивающий взгляд, Фейд-Рауту он не удивляет. Стража еще не забыла предыдущего барона, да и тела возле входа показательны. — У вас гость. Мы захватили его у ворот и оставили в холле под охраной. Говорит, что вы его знаете, он бывал здесь… в вашем тренировочном зале.
— Приведи его на террасу для гостей, — Фейд-Раута ухмыляется и тянется за более парадной рубашкой, проверяет украшения, включая баронскую печать и расправляет плечи. Он уже знает, кто решился прийти сюда.

— Давно не виделись, полковник, — когда он опускается на стул, его гость уже сидит напротив. Потрепанный, потерянный, но выживший вопреки сардаукар. — Забавно, насколько все изменилось с нашей последней встречи.
Не хватит и суток, чтобы все подробно перечислить.

+1

4

Планета не изменилась, изменились люди, считавшие её если не своим домом, то по крайней мере местом, куда они могут вернуться и где чувствуют себя уместными.
Любая смена власти всегда порождает страх. Прошлый правитель уже привычен, ты знаешь, к чему он стремится и чего в целом можно от него ждать, какие провинности он не терпит, а на что может закрыть глаза, чем можно завоевать его расположение.
Страх приходит даже если речь идёт о тех домах, что изо всех сил пытаются исповедовать гуманность и следовать законам придуманной ими самими чести.
Страшно лишиться насиженного места и доходов, страшно изменить свою жизнь.
Когда речь заходит о доме Харконнен – страшно потерять свою жизнь.
«Украшения» вдоль одной из дорог были лишь подтверждением этого страха.

В глазах стражников и слуг читалась растерянность. Они привыкли к Барону Владимиру, к его бесконечным интригам и открытой жестокости. Продолжит ли молодой Фейд-Раута путь своего дяди, или же решит перевернуть все сложившиеся устои?
Но что гораздо важнее – не все могли душой принять тот тяжелый факт, что правящий этим мрачным миром дом стал вассалом.
Так же как и сам полковник-башар не сразу смог осознать, что Император теперь носит фамилию Атрейдес.

Кто бы мог подумать, что так повернётся жизнь. Он ненавидел Атрейдесов за то, что они сделали с домом Колона, за смерти своих близких, за братьев, которые умирали у него на руках. Чтобы потом герцог Лето Атрейдес смог перевернуть весь его мир.
Именно он, Джопати Колона, вёл сардаукаров, переодетых в форму Харконненов в первую битву за Арракис, битву, в которой дом Атрейдес должен был быть уничтожен. Его месть свершилась тогда, когда он её совершенно не желал. Когда ощущал, что должен герцогу Лето, как минимум должен быструю и безболезненную смерть.
И теперь сын герцога стал Императором.
Джопати всё ещё помнил о своём долге. Герцог Лето вернул честь погибшему дому Колона. Он освободил последнего живого представителя этого дома от тяжелого груза терзающей душу ненависти и жажды мести.
Полковник-башар считал, что вернуть этот долг наследнику дома Атрейдес – справедливо.

Барон Фейд-Раута Харконнен изменился с их последней встречи куда сильнее. Тогда на арене перед сардаукаром готовился к сражению гордый юноша, только пробующий на вкус имя своего жестокого дома и готовивший себя к великому будущему наследника.
Будущее наступило гораздо быстрее, чем кто бы то ни было из них мог хотя бы подумать.
Охранники Харконнена встретили сардаукара у ворот, они изо всех сил старались выглядеть грозно и смели направлять своё оружие на явно не слишком желанного гостя. Несмотря на то, что личная армия Дома Коррино потерпела поражение и не смогла удержать своего императора у власти, сардаукары всё ещё были способны дать понять кто чего стоит. Но былую славу им уже не вернуть. Стоит ли пытаться?

Молодой Харконнен не отказал в приёме. Нет, выглядел он великолепно. Куда взрослее чем при их прошлой встрече. Регалии барона были ему к лицу. Владимир знал кого стоит выбрать в качестве наследника.
Почти два года назад они сидели точно так же – друг напротив друга, но насколько другими людьми тогда были. Раньше они могли обсуждать грядущую войну, теперь – потери.
В том, что произошедшее крайне дорого далось дому Харконнен, Колона даже не сомневался. Была ли эта цена столь же высока, как та, что заплатили сардаукары, он не знал. Может быть, новый барон расскажет ему. Если захочет.

- Не так давно - если брать время. В другой жизни - если брать свершившееся.
Как легко вместе с поражением уходит флёр величия. Как тяжело вернуть то, что было утрачено.
А сложнее всего – принять новые правила игры. Но разве не для этого человека дана воля?
- Всё изменилось.
Полковник бросил взгляд куда-то в сторону, а затем снова обернулся к молодому правителю.
- Я слышал, сир, Вы были на Арракисе тогда.
Когда – объяснять не надо.
А вот его - не было.
Небольшая ударная группа уничтожала врагов Империи на далёкой от Арракиса планете. О том, что их мир изменился до неузнаваемости, они узнали уже по факту изменения. Каждый из них теперь в глубине души нёс груз бесцельной вины.
- Что же…
Сток пальцев по подлокотнику.   
- Чем для Вас стал Арракис?

+1

5

Раны Фейд-Рауты уже зажили, но до сих пор иногда фантомная боль беспокоит его в боку и в руках. Последняя проявляется, едва стоит в руки взять кинжалы.
Хватка Фейд-Рауты уже не твердая, ловкость блокируют психологические барьеры. В резиденции не осталось ни тренера, ни ментата. Кто-то нужен, чтобы помочь ему справиться со ступором, который остался после дуэли с Полом Атрейдесом.
Первое сокрушительное поражение, настоящее, а не картонное, которое чуть не стоило ему жизни.
Только милостью нового Императора Фейд-Раута остался жив, да еще и получил то, чего ждал всю жизнь — титул барона и все, что раньше принадлежало дяде.
Дорогой ценой — присягой на верность Дому Атрейдесов. Дорогих родственников бы разорвало от стыда, но новоиспеченный барон выбрал жизнь и выгоду. Приспособился к обстоятельствам, даже если противно и дергает.

Ему нужен ментат. Фейд-Раута мысленно подсчитывает сбережения и понимает, что пока не может себе позволить. Снова просить у дорогого царственного кузена? Нет уж, несмотря на то, что пока ему выгодно быть верным вассалом и служить Атрейдесам, как до этого — Коррино, унижаться и клянчить он не собирается.
Зачем ронять свою гордость еще сильнее?
Нотки харконненской жестокости в Атрейдесе хоть немного греют душу. Может быть, поэтому они и не убили друг друга и даже могут нормально строить переговоры.
Удивительно.

Полковник Колона почти не изменился. Только выглядит более потрепанным, да и не только внешне после боев. Форма сардаукаров выглядит странной, чужеродной, жалкой. Показывает прошлый статус элитной армии, а сейчас это не более, чем куча тряпок. Фейд-Раута мог бы ему посочувствовать, но в нем нет способности на эмоциональный отклик.
Харконнены редко славились эмпатией. Раз Колона жив, сидит напротив него в качестве гостя, его есть, за что уважать. И хватит.
Может быть, ему тоже нужно приспособиться?

Губы Фейд-Рауты чуть-чуть дрогнули и едва не расплываются в самодовольной улыбки, стоит лишь услышать “сир” в свой адрес.
Сир, а не милорд.
Он привык к этому обращению от своих (больше не дядиных!) слуг и стражников, но слышать подобное от совершенно постороннего человека дорогого стоит. Словно лишний раз доказывает его нынешний статус. На Арракисе такого не дождешься.
— Другая жизнь… Пожалуй, — он пожимает плечами, уделяя внимание не только гостю, но и кофе в своей кружке. Несколько глотков помогают снова расслабиться — обычный кофе, самый лучший для барона (дядя редко его пил, еще много запасов, на пару-тройку лет хватит точно), без спайса и способности отравить организм. Если бы у него был ментат… Возможно, стоит настроить ядоискатель и на обнаружении специи, меняющей организм без возможности обратить эти изменения вспять.

Вопрос заставляет усмехнуться, немного горько. Фейд-Раута мастерски держит лицо и скрывает эмоции, особенно в присутствии аристократии. Годами он притворялся, усиленно делая вид, что уважает и любит дядю, готов его во всем слушаться. Не работало, тем не менее, но сдержанность и способность держать язык за зубами, тщательно подбирая слова в короткий срок, въелась в него не хуже, чем песок в кожу фрименов.
— Теперь Арракис центр Галактической Империи и неважно, что находится на отшибе. Этот булыжник с песком, червями и специей стал столицей и… Он по-своему враждебен. Неважно, что я там ни разу не был до решающей битвы и ничего лично не сделал местным жителям. Харконненов там не любят и я рад вернуться домой. А что насчет вас? Что вас привело на Гьеди Прайм?
Они оба могут долго обсуждать последние события и делать вид, что это совсем не тяжело, но лучше сразу перейти к делу.
Фейд-Раута прекрасно понимает, что бывший сардаукар прилетел сюда определенно не для того, чтобы поздороваться и выпить чашку кофе.

+1

6

Терзающие болью свежие шрамы. Невосполнимые потери. Ускользающая словно песок сквозь пальцы былая власть. Тающее могущество.
Поражение.
Вот чем стал для них Арракис.
В том, что Харконнены потеряли не меньше, Джопати Колона даже не сомневался. Ведь в первую очередь это была их война. Долгие десятилетия именно этот дом владел пустынным миром и добывал тут главную драгоценность империи. Именно Харконнены должны были понять правила игры и вернуть мир себе, попутно уничтожив неугодный Императору Дом.
Но сила воли Герцога Лето дала бурные всходы среди этих жестоких песков и породила силу, с которой не могла совладать ни жестокость Харконненов, ни выучка сардаукаров.
Так изменился мир. Так родился новый Император.
Теперь проигравшим придётся искать место в изменившемся мире, зализывать раны и по крохам собирать осколки своего былого могущества, встраивая эти осколки в картину нового мира словно в сложную мозаику.

Они уже принялись за это нелегкое дело. Те, кто не сдался. Те, кто хотел встроиться в новый мир. И те, кто эти перемены отвергал.
В чём-то этот новый мир был близок и понятен.
Обитатели Арракийских пустынь ценили силу так же, как её превозносили и сардаукары. Несмотря на то, что смотрели они на эту силу с совершенно разных углов и с трудом понимали идеалы друг друга.
Имперские воины – беспощадные индивидуалисты, сражавшиеся ради себя и своего совершенства. Фримены же больше напоминали единый организм, где каждый элемент не боялся умереть, чтобы сохранить благополучие общности. Дикий, первобытный, непонятный подход, но у них получилось победить. А значит необходимо их понять. Ещё один кусочек мозаики, блестевший среди покрытой пылью, истрепанной солдатской формы.
Они признавали силу друг друга во время войны, значит смогут найти точки соприкосновения и в мире. По крайней мере, некоторые из них. А может быть всего один.

Но полковник Колона даже не представлял, как выглядит эта мозаика для нового Барона. В движениях молодого Харконнена появилась какая-то сдержанность, если не сказать скованность. Но взгляд горел всё тем же хищным огнём, на лице всё та же проявляются лишь далёкие отголоски истинных эмоций, разгадать которые сардаукару не под силу. Воинов императора учили в малейшем движение угадывать следующий удар врага, но никак не его слово.

Джопати сделал глоток ароматного кофе и тихо хмыкнул.
- Да, у Империи новый центр. И новый Император. Нам всем придётся принять это. Ваш Дом отбросил на пески длинную тень и пролил кровь, свою и чужую.
Кровь Харконненов. Кровь Атрейдесов. Кровь сардаукаров. Ненасытная планета жадно впитала в себя всё до последней капли и ждала очередных жертв.
Теперь они все связаны с Арракисом.
- Нашу кровь пески тоже приняли, навсегда забрав с собой и наше прошлое. Многие не смогли с этим справиться. Но в отличие от них я не забыл наши идеалы. Сардаукары служат не человеку, а трону. Я прибыл на Арракис и предстал перед Императором.
Несколько секунд тишины, запах дорогого кофе, вплетающий нотки прошлой жизни.
- И он прислал меня сюда, чтобы я занялся организацией Вашей службы безопасности.

+1

7

Ах, если бы все вышло иначе! Фейд-Раута не приучен жалеть о том, чего не произошло. Дядя учил его извлекать урок из собственных провалов, анализировать свои ошибки и понимать — что и как нужно сделать, чтобы не допустить их в будущем.
Все вышло из-под контроля и эту кашу заварил далеко не он.

Главная ошибка Фейд-Рауты Харконнена только в том, что он не созрел раньше. Не придумал более хитроумный план, выжидая. Если бы старый дурак помер раньше — возможно, его племянник был бы в лучшей ситуации для своего Дома, чем сейчас.
Может быть, и не был.
Атрейдесу повезло с матерью-гессериткой и его собственными способностями — были ли у Харконненов хоть какие-то шансы?

Коварство и жестокость дяди были известны во всей Империи, да только не уберегло это покойного барона от маразма. Фейд-Раута видел каждый день, как упирался старик, уверенный в своей исключительности и гениальности, принципах и прочем. Отвергал разумные предложения ментата, даже не проверил, живы ли наложница и сын герцога.
За это и поплатился. Остатки его грехов теперь висят частично на Фейд-Рауте. Дополнение к наследству, помимо титула и планеты. Спасибо, драгоценный дядя!

На Арракисе Фейд-Раута не самый желанный гость. Даже для Атрейдесов, сохранивших ему жизнь. Ему есть за что уважать кузена, есть причина и бояться. Есть причины злиться и ненавидеть в глубине души, но для лучшей жизни он был готов присягнуть на верность.
Фейд-Раута расплатился с новым Императором остатками гордости, зато теперь может находиться дома.
Обустроить здесь все, как он хотел, приучить слуг и стражу к своим порядкам, а не прошлого барона. Предстоит еще слишком много работы.
Это раздражает.

— Я уже принял. Иначе бы отправился бы к… — он прикусывает язык, пока оттуда не сорвалось “старому дураку” и “недальновидному брату”, но успевает скрыть эмоции и даже изобразить на лице некое подобие скорби. Даже когда родственники мертвы, Фейд-Раута продолжает играть роль примерного члена семьи. — … к моему дорогому дяде и старшему брату. То есть, был бы мертв. Император Муад’Диб помиловал меня в обмен на верность. Достаточно выгодная сделка — служба за жизнь.
Фейд-Раута мог остаться гордым, но мертвым. Репутацию он еще восстановит, пока предпочитает принять все, как есть, а дальше… будет видно.

На Арракисе триумф, фримены славят Пола Атрейдеса, представители Домов скрипят зубами, но преклоняют колени — контроль над спайсом и сильное войско позволяют Атрейдесу все подмять под себя. Кто-то мог бы сказать — получилось бы это у него, если бы не фримены?
С другой стороны, Харконнены десятилетиями их истребляли, тщетно пытались приручить, но у них ничего не вышло. Нельзя сказать, что в нынешнем положении Императора нет его собственной заслуги. Возможно, именно это и позволило без сожалений преклонить колени ему самому.

— Вот как? — едва не поперхнувшись кофе от последней фразы, Фейд-Раута не скрывает удивления, но берет себя в руки. — Атр… Император считает, что мне под крышей моей резиденции, на моей планете нужен дополнительный присмотр?..
Фейд-Раута щурится. Значит, Атрейдес предпочитает следить за ним, даже когда барон находится на другой планете. И что теперь? Может ли он доверять полковнику Колоне, бывшему сардаукару? Конечно же нет. Фейд-Раута никому не доверяет, даже собственным верным стражникам. Они верны, пока барон им платит и закрывает глаза на их пьянки и походы по многочисленным шлюхам на окраине Харко. Тоже посменно, прямо как почетный караул.

Может ли он спать спокойно, пока в его доме Джопати Колона? Нужно ли будет подбирать слова и оглядываться?
Непроницаемый купольный щит в главном зале дяди работает исправно, как и его собственный на поясе. Но еще один урок старого барона его племянник успел усвоить — никакой щит не спасет, если тебя действительно хотят убить.

Отредактировано Feyd-Rautha Harkonnen (Вс, 25 Сен 2022 17:30:43)

+1

8

Как и свой покойный отец, герцог Лето, новый Император знал, что такое честь.
Столько лет винить Атрейдесов в подлости и бесчестии, чтобы в итоге увидеть совершенно другую сторону этого дома.
Лето принёс с собой честь, вознесенную до степени символа, на Арракис, в адские пески, жившие по своим жестоким законам, не скрывал её, перейдя дорогу врагам, что не станут размениваться на подобные жесты.
Не это ли погубило герцога?
Не это ли вознесло на такую высоту его сына?
Пол Атрейдес добавлял к чести своего рода жестокую, даже кровожадную практичность, которой наделил его Арракис. Так же как фримены дорожили каждой каплей воды, новый Император знал, как использовать абсолютно все ресурсы, что оказывались ему доступны.

Новый барон дома Харконнен был ещё совсем молод. Нет, это умаляло его качеств, в его возрасте сам Колона уже стал настоящим воином, способным сражаться один на один с жестокостью Салузы Секундус. Но никакие навыки не восполнят недостаток жизненного опыта.
Может поэтому Император Атрейдес и сохранил ему жизнь, не покончив со всеми наследниками барона? Будучи столь же юным и жадно впитывавшим всё, что побрасывала ему судьба, он думал, что Фейд-Раута ещё не закостенел в своих убеждениях и способен делать выводы из того, что происходит с ним.
Горе тем, кто живёт в своих иллюзиях и не умеет подстраиваться под стремительное течение времени.   

Полковник-башар чуть вскидывает бровь, пытаясь прочитать эмоции, который новый барон испытывал в отношении произошедшего с его семьей. Нельзя не признать, Фейд-Раута неплохо прятал свои чувства. Колона видел печаль, но понять, чем она вызвана – насильственной смертью близких, проигравших свою войну или собственным поражением – невозможно.
Когда сам Джопати потерял свою семью, он ещё мог горевать. Как самый обычный ребенок, на глазах которого погибли от чужой руки его родители. Это чувство долгое время вело его руку и затмевало разум. Жажда мести. Когда Салуза расправилась с его братьями, это чувство уже не было столь ярким. Их смерть он принял без обвинений.

Сардаукар медленно кивнул.
- У нас есть шанс сделать выводы.
Принять чужую милость не позор. Но и не награда. Это достижение только для победителя, для проигравшего это шанс научиться чему-то новому. Если, конечно, схватит смелости признать свои ошибки и свою слабость, если хватит силы понять, что он может исправить и подстроиться под новый мир.
Джопати Колоне хватило и смелости, и силы. Сказать получилось ли справиться молодому Харконнену полковник не мог, но Фейд-Раута давал понять всему миру, что готов идти дальше, и не стыдился своего поражения.
- Здесь не поспоришь.
Сделка выгодная.
Живой солдат способен сражаться дальше. Даже сардаукары не были безумными зверьми, признававшими только победу или смерть. Они не боялись смерти, но и умирать не хотели.
Пока у живого существа есть рассудок, оно будет стремиться жить, ведь только так можно добиться своей цели.

И всё же гордости Харконнену не занимать. Сквозь завесу сдерживаемых эмоций прорвалось пораженное удивление.
- Присмотр?
Эта мысль приходила в голову Колоне. В высших кругах власти нет и никогда не будет доверия, любой, кто позволит себе доверять, быстро найдёт быструю и скорее всего не слишком лёгкую смерть. Но таких распоряжений от Императора Атрейдеса не поступало.
- Скорее, Император озабочен тем, чтобы сохранить свою власть здесь, на Гьеди Прайм.
И сейчас воплощением этой власти был молодой барон.
- Империя увидела момент слабости Ваше Дома. Многие захотят поквитаться. Многие заходят попробовать отнять Вашу власть. Император считает, что принятых мер недостаточно.

Джопати хотел спросить, что по этому поводу думает сам Фейд-Раута, развешенные вдоль дороги тела говорили о многом, но не успел.
Свет чуть мигнул и через мгновение помещение в котором сидел барон и есть гость погрузилось во мрак. В темноте по всем имевшим электрическое питание приборам проскочили голубые искры, выдавая разрушительное действие мощного электромагнитного импульса.

+1

9

После слов полковника спина Фейд-Рауты машинально напрягается, он сильнее расправляет плечи, даже сидя в кресле. Незаметно подкручивает мощность силового щита, без которого он, разумеется, не вышел навстречу Джопати Колоне.
Только в своей комнате барон позволяет себе его снимать. Паранойю, воспитанную дядей, так просто не искоренишь, да и нужно ли это?

В Доме Атрейдес принято доверять друг другу, Фейд-Раута считает это глупостью. С другой стороны, эта глупость спасла им жизни, пусть и не всем. Вот и попробуй догадайся, как нужно поступать правильно. Непредсказуемость просто раздражает.

Нельзя расслабляться даже в собственной резиденции. Если бы Фейд-Раута был глуп, беспечен и тщеславен, как его дядя, не висели бы эти тела вдоль дороги, зато его собственное бы плавало в болоте за пределами Харко, если даже не сгорело бы на костре во дворе Арракина, как тела дяди и брата.

Возмущение барон глотает вместе с кофе, даже не морщится. Это чувство бушует внутри, самоконтроль Фейд-Раута сделал почти совершенным. Ни секунды дрожи рук, ни изменившегося выражения лица.
Он все еще хранит свое достоинство перед лицом постороннего человека так мастерски, что даже дядя не раскусил бы его истинных эмоций.
Во всяком случае, хочется в это верить. Старый монстр чаще всего видел племянника насквозь — это раздражало. Особенно в тот самый жуткий день неудачного покушения, когда Фейд-Рауте пришлось убить всех своих женщин в квартале рабов.

Разумеется, они успели купить новых и они оказались ничуть не хуже. Те же сиящие глаза, когда молодой Харконнен приходил к ним, блестящие от масла волосы и такие же тела, красивые платья и украшения…
Они ничем не отличаются от предыдущих, пусть их меньше (больше они тогда не могли позволить), но…
Дело вовсе не в женщинах и они с дядей тогда это прекрасно понимали.

“Свою власть на Гьеди Прайм”.
Ничего нет особенного в этих словах. Кто контролирует спайс — тот контролирует Вселенную. Долгие столетия императорский трон и статус принадлежал Дому Коррино, но один Атрейдес с кучкой дикарей сумел захватить его себе, заодно и женившись на принцессе, которая ему по сути не нужна.
Как бы ни относился к этому Харконнен — сложно не уважать кузена за то, что обеспечил себя такой возможностью и забрал все, что только мог. А ведь всего-то стоило выжить, а не погибнуть в песчаной буре!
Ему повезло, а Фейд-Рауте — нет. Если барон дальше хочет жить, ему стоит принять эту реальность и Харконнен ее принял. Другое дело, что эмоции просто так не выключишь.
Но их можно спрятать, как планы внутри планов.

— Недостаточно, значит? — в голосе Фейд-Рауты все же звучит возмущение, но больше ничего сказать он не успевает.
Свет гаснет неожиданно и первым порывом барона становится усиление щита — гул теперь громче. Воспользовавшись тем, что темно, он достает нож из тайника под столом. Отравленный, разумеется.
— Это ваших рук дело?
Определенно, полковник ответит отрицательно. Но Фейд-Раута распознает ложь в его голосе. Хотелось бы верить.
Тем временем, в коридоре уже слышит топот. Кажется, стража пришла проверить его сохранность. Дверь открывается и первой в зале оказывается плавающая лампа, дав немного света.

— Сир, с вами все в порядке? — Нефуд пытается сфокусировать взгляд на бароне, то мнется, заметив, что тот не один. Если и принимал сегодня семуту, то совсем в малых дозах. Большие Фейд-Раута ему запретил.
Одно слово барона и стража моментально схватит бывшего сардаукара. Однако Харконнен дает ему возможность объяснится.
А еще прекрасно помнит, на что Джопати Колона способен в бою.

+1

10

Политика.

Одна из самых утомительных вещей во всей вселенной. Кто-то мог бы поспорить и начать доказывать, что нет ничего хуже войны. В ответ можно лишь сказать, что война это только часть политики, самая кровавая, грозная и хищная часть, которая всё равно остаётся частью общей картины.
И, надо признать, в этой картине держать меч и лично проливать кровь врагов гораздо проще, чем сидеть в мягких креслах и умело расставлять слова в предложениях.

Когда-то судьбой Джопати была вполне спокойная и сытая участь регионального наместника где-то в глуши. Пусть это не так грандиозно и влиятельно, как глава Дома, но высоких постов порой было всё же меньше, чем детей. Тогда он бы смог увидеть политику с другой стороны. Но жизнь распорядилась иначе. Он взял в руки меч. Та самая политика настигла его только после пятого десятка разменянных лет.

И она сардаукару не понравилась. Чем-то она напоминала знаменитую игру в шахматы, когда соперники, сидя в креслах много думали и медленно двигали по небольшому полю разнообразные фигуры. Только политики так же медленно и вдумчиво являли свету свои слова, расставляя их с меньшим старанием и расчётом на много шагов вперед, попытками предсказать действия оппонента и обыграть его до того, как тот сделает свой ход.
Звучит как будто сражение с оружием в руках. На деле всё совсем по-другому.

Полковник-башар смотрел на молодого Барона и понимал, что сейчас имеет дело с той самой политикой. Просто сидеть, говорить и почти не двигаться было сложно. Из аргументов – всё те же слова. И тут у Харконнена явно было гораздо больше опыта, несмотря на юный возраст. Вести подобную беседу со старой змеей Владимиром, достигшим совершенства в подобных вещах, Колона бы не хотел. Вот только погубили старого Барона вовсе не слова, а оружие. Молодой Харконнен был куда более подготовлен в этом вопросе. Впрочем, Фейд-Раута явно проигрывал своему собеседнику в спокойствии.
Слова сардаукара явно цепляли молодого мужчину, но чем именно Джопати понять не мог. Сражение вслепую с противником, которого ты не должен ранить.
Чёртова политика, будь она неладна.

Ответить на возмущение Фейд-Рауты полковник не успел, хотя задетую гордость Харконнен даже не пытался скрыть.
Комната погрузилась во тьму. Сардаукар не сдвинулся с места, лишь чуть поднял взгляд. Необдуманные решения наносили больше вреда чем пользы. Но ладони легли на рукояти верных клинков.
- Нет. – Спокойный, чуть напряженный голос. И снова политика. Фейд-Раута решил, что происходящее дело рук или самого сардаукара, или быть может других прислужников Императора, решивших доказать свою правоту. А может и вовсе могла появиться мысль, что Колона прибыл сюда для того, чтобы убить Барона. Не угадаешь сколько шагов вперед пытался просчитать политик. Воину хватало одного.
– Тихо.
Сардаукар слышит шаги в коридоре, но это не шаги убийц, скорее топот куда более взволнованной группы людей, не имевших и тех скудных знаний, которыми обладал Барон.

Когда в комнату ворвалась охрана, Джопати уже стоял на ногах, в правой руке он держал клинок, парное лезвие всё ещё висело в ножнах. Сардаукар критически смотрит на стражников. Затем переводит взгляд на Барона, давая понять, что угрожать вот этими людьми ему бесполезно.
- Если бы это было моих рук дело, твоя стража всё равно это допустила. А ещё допустила, что я оказался наедине с вами.
Беглый взгляд полковника скользит по начальнику охраны. Хватило бы ли этому человеку смелости дать бой сардаукару?
- Но моего интереса в происходящем нет. Я бы не стал играть в подобные игры. Я здесь потому, что Император считает – вы в опасности. Теперь я вижу, что он прав.
Сардаукар не двигается, чтобы не провоцировать неуместный конфликт. Кем бы ни был нападавший, факт того, что его противники перебили друг друга явно приведет его в восторг.
- Надо уходить. Все знают где вы. И заодно вспомните кто хочет вашей смерти больше всего.

+1

11

Ему бы следует получше научиться контролировать свои эмоции. От взгляда Фейд-Рауты не ускользнуло, как по лицу бывшего сардаукара пробежала тень. Вот за это дядя по голове бы не погладил (впрочем, учитывая его склонности к молодым мужчинам, оно и к лучшему).
Мысленно Фейд-Раута отвешивает себе оплеуху. Даже две. Первую за несдержанность, вторую за мысли об этой старой сволочи. Какая разница, что мог бы подумать бывший барон? Он мертв, племянник занял его место — все как и должно быть. А значит — в бездну.

Короткое, твердое и решительное “Нет” убавило подозрения барона Харконнена.
“Нет” — разумеется.
Один из его учителей когда-то говорил еще юному Фейд-Рауте: поединок — это один из способов заставить человека раскрыться. Именно в нем видны все эмоции, как бы ты ни старался их скрыть.
Именно во время дуэли — настоящей боевой, а вовсе не показательной для арены — никто не может сорвать. Даже тот, кого годами этому учили, полагаясь на инстинкты, вынудит свое тело и мимику говорить оппоненту правду, не произнося ни единого слова.

Тогда Фейд-Раута подумал — какая глупость!
Сейчас он понимает — что-то в этом есть.
Он помнит тот бой с Джопати Колоной и, несмотря на свою привычку держать ухо востро и увеличивать мощность силового щита, сейчас Фейд-Раута готов ему поверить.

За спиной Нефуда стоят еще несколько стражников — прибежали на шум. Готовы уже вытащить кинжалы из ножен, но барон качает головой. Его гость не угроза, да и справится с ними легко, а какой в этом смысл. Стража расслабляется чуть-чуть, но ладони с рукоятей не убирает — где-то здесь все еще некий диверсант, угрожающий барону Харконнену.

Фейд-Раута находит доводы бывшего полковника разумными и подтверждает это кивком.
— Выйдете все, — тоном, не терпящим возражений, он обращается к стражникам. Все покидают комнату и только начальник стражи все еще нерешительно мнется возле порога. — Ты тоже, Нефуд.
Острое недоверие к тому, кто когда-то отличился на Арракисе и заслужил милость покойного старого дурака, почему-то вспыхивает будто бы отсветы от щита от плавающей лампы, единственной резервной и дающей свет в этом зале.

Когда дверь закрывается, Фейд-Раута поворачивается к Колоне и активирует купол непроницаемости, на случай, если их вдруг подслушают.
— Здесь есть второй выход, ведущий к тоннелю до гаражей. У нашего ментата за пределами города была своя лаборатория. Вы ведь умеете управлять орнитоптером?
Фейд-Раута, разумеется, умеет тоже. Но он не готов садиться за штурвал, когда руки едва заметно подрагивают, а мысли о том, как сохранить собственную жизнь, занимают всю голову.
Стоит оказаться подальше отсюда и все обдумать. Как вывести на чистую воду мерзкую крысу, что завелась в его резиденции.
Иронично, что кузен озаботился его безопасностью. В следующий раз, когда Харконнен окажется на Арракисе, его ждет занимательный разговор.

+1

12

Убийцы приходили даже за самыми чистыми на руку, честными и заботливыми лидерами домов, если таковые вообще находились в Империи.
«Находились» - сказал сам себе Джопати Колона.
Лето Артейдес был готов вернуть целый подконтрольный мир дому Колона, если бы нашлись живые наследники этого рода. Вернуть только потому, что считал – это будет честно. Потому что ему нужно взятое силой. В одном этом желании скрывалось столько благородства и чувства собственного достоинства, что Герцог смог потрясти даже озлобленного и жестокого сардаукара.

И как закончил Герцог Лето? Так, как чаще всего заканчивают те, кто действительно любит своих подданных. Его предали и отдали на растерзание тем, для кого слово «честь» скорее ругательство и оскорбление, чем повод для гордости. В целом, так оно и было. Право сильного не подразумевает моральных метаний. А ножом, вонзившимся в спину Герцогу, были сардауркары, и Джопати Колона в их числе. Нет, совесть или ещё какие-то тонкие чувства полковника совершенно не мучили, он делал свою работу, и делал её великолепно. И он сделал всё, чтобы вернуть долг Герцогу. Делает по сей день.

Так вот, если даже на таких благородных правителей находятся свои убийцы, что уж говорить о домах, в которых коварство и манипуляции являлись основой силы и влияния. Скорее надо задаваться вопросом как убийцы не перебили друг друга на подступах к цели. Впрочем, Харконнены обычно неплохо управлялись со своими недоброжелателями. Но в таком типе правления любая слабость становилась причиной попробовать крепость Дома на зубок. Смерти Владимира и Глоссу Раббана были той самой желанной слабостью. Молодому Фейд-Рауте только предстояло поставить на место оппонентов, наконец-то дождавшихся трещины в мощи Харконненов.

Полковник Колона проводил взглядом явно взволнованных охранников. Ещё бы, сейчас они вполне могли оказаться крайними и ответить за явный провал в системах безопасности. И за то, что рядом с их Бароном оказался настолько опасный человек, а никому и в голову не пришло, что сардаукар может оказаться убийцей. В отличие от самого Фейд-Рауты. Всё же Владимир правильно выбрал наследника. И вовремя.
Сардаукар кивает молодому Барону.
- Не думаю, что они причастны. Но твоя охрана должна понять – старая жизнь закончилась. Всё будет не так, как при Бароне Владимире. По крайней мере какое-то время.
Пока Фейд-Раута не наберет силу и не докажет всем свою власть и непоколебимость. Одной аллеи с подвешенными трупами мало. Жестокость не впечатлит настоящего убийцу. Нужна настоящие политические победы.
- Хорошо.
Второй выход это правильное решение.
- После позаботьтесь чтобы во всех помещениях, где вы задерживаетесь, присутствовали запасные выходы, но о них должен знать ограниченный круг людей.
Слишком легко оставить ловушку на пути к бегству.
- Умею. Но сначала надо убедиться, что ваш противник не подумал о том, что вы будете отступать по воздуху.
Глаза сардаукара сверкнули в темноте.
- Ведите ко второму выходу. У вас есть оружие? Резервные источники света?

+1

13

Глупо было бы думать, что с ним такого никогда не произойдет. Глупо и самонадеянно.
Пусть Фейд-Раута далеко не умудренный годами и опытом сиридар с титулом, каким был его дядя, но и наивностью тоже не отличается. Глупо думать, что нового Императора все боятся настолько, что не рискнут подойти к его вассалом с кинжалом, который так красиво должен смотреться в чужой спине и нигде больше. Если он при этом пропитан ядом, от такой красоты можно ослепнуть также эффектно, как и от камнежога.

Не только стоит выкрутить мощность силового щита на максимум, нужно как следует следить за своим окружением. Когда Фейд-Раута вернулся на Гьеди Прайм, особо активных дальних родственников — да-да, тех самых, которые когда-то следили за ним на арене и радовались его победам.
Поражению, впрочем, тоже бы радовались. Фейд-Раута прекрасно знает характер этой братии.
Поэтому сейчас они красуются возле парадного входа на столбах. В назидание. Но, видимо, этого недостаточно.

Получается, Харконнен все еще обязан жизнью Полу Атрейдесу. Который, разумеется, предвидел эти события, поэтому и прислал к нему Джопати Колону.

У Фейд-Рауты впереди долгий путь для того, чтобы выстроить себе репутацию опасного человека, с которым шутки плохи. Он не хочет быть похожим на своего покойного дядю (которому туда и дорога), но нельзя не признать — кое-какие его уроки будут полезными.
Главное, не быть слишком самонадеянным и не повторять его ошибок.

— Я знаю. Но всем придется привыкнуть к тому, что я не позволю совершать на себя покушений. Тем более, успешных, — Фейд-Раута кривит губы, открывая одну из дверей в углу зала. Дверь прячется в тени, прямо за декоративным столиком, купленным старым дураком еще на аукционе. Столик достаточно грубый и уродливый, да еще и внушает желание держаться от него подальше.
Любой утонченный дальний родственник посмотрит на него, скажет “Фу!” и отойдет к картинам на другой стороне помещения.
Только Фейд-Раута знает, почему этот столик стоит здесь. Для того, чтобы в нужный момент его отодвинуть и открыть тайный проход к гаражам.

Правда, дядя им ни разу не воспользовался. Барон Владимир Харконнен просто не пролез бы в такой проход.
Неужели он предназначался его племяннику?
“Ты и это предвидел…” — невольная мысль тому, кто ее уже никогда не услышит, не прочтет на лице и просто не догадается. Кто-то мог бы подумать, что таким образом Фейд-Раута ностальгически поблагодарил своего погибшего родственника? Вовсе нет, ему плевать.
Никаких сентиментальных чувств к старому дураку.

— Об этом выходе не знает никто, в гаражах вряд ли так сразу будут искать. Нам лучше поспешить, — Фейд-Раута нажимает потайную кнопку уже в тоннеле, из ниши появляются две плавающие лампы. — Оружие при мне.
Аккуратно хлопает себя по бедру, где привязан кинжал. Ему хватит.

Спустя минут десять орнитоптер покидает резиденцию, где Фейд-Раута занимает пассажирское кресло.
— Летите десять километров на юг, лучше высоко не поднимайтесь. Там лаборатория, но над болотами осторожнее. Неизвестно, что водится на дне…
К счастью, они достаточно далеко, чтобы набрать потом высоту. Фейд-Раута летал этим маршрутом вместе с Питером несколько лет назад, но еще помнит, как внизу мелькнуло чье-то щупальце. Если ему, разумеется, не показалось.

+1

14

Это происходило всегда. Едва на сцену выходил новый игрок, как тут же разрушался установленный тонкий баланс уважения и страха, могущества и способностей. И все участники игры тут же начинали прощупывать возможности новичка, стараясь добраться до мягкого подбрюшья, чтобы узнать что на самом деле представляет из себя очередной претендент на свой кусок власти. Как же по-разному велась эта игра, какими разными были методы.
И порой даже самый опытный и прекрасно знающий правила игрок не мог учесть всё. Такие падали больнее всего.
Что ощущал Барон Владимир, когда стало ясно, что и на его коварство и хитрость нашлась своя управа?
Что ощущал Шаддам IV, глядя как рассыпается под жестокими ударами его железная броня?

Джопати Колона предпочитал об этом не думать. Если и оглядываться назад, то только для того, чтобы сделать выводы из своих ошибок. Боль об утраченном не должна застилать разум. Иначе он закончит как тот, кому служил всю свою жизнь. Дом Коррино теперь в большей степени часть прошлого. Нет, и прошлый Император, и его Дом всё ещё жили, но теперь как побежденные. Сколько бы лев не зализывал свои раны, ему уже не сражаться вновь.
Саркдаукаров готовили ко многому, но не к поражению. Теперь они были когтями павшего льва. Столь же смертоносные и столь же бесполезные.
Полковнику Колоне такой судьбы было мало.

Офицер хитро усмехнулся словам молодого барона, не скрывая своё удовлетворение и давая понять, что он оценил колкость этих слов.
- Им понадобится время, чтобы привыкнуть. Ведь каждый считает себя умнее и успешнее конкурентов.
Джопати взглянул на не слишком привлекательный столик. Он никогда не был ценителем искусства, пусть в детстве родители и пытались привить ему аристократический вкус. Не успели.
- Их остановит не демонстративная жестокость.
Все эти развешенные на столбах трупы без сомнения грели душу автора сего творения и внушали ужас простым людям и мелким, наивным искателям лёгкой наживы, но не останавливали профессионалов, убежденных что они выше подобной судьбы.
- А неотвратимость неудачи.

Начало было неплохим. Правильное решение – путь к бегству, о котором не знает даже собственная охрана. Блеск золота многих заставляет менять убеждения. Тем более тех, кто хоть чем-то оставался недоволен. А в любом Доме найдётся множество охранников и слуг, что считают своё положение недостаточно высоким или уважаемым.
Но небольшой круг тех, кому всё равно придётся довериться, всё равно оставался. Ни один правитель не сможет обеспечить свою безопасность в одиночку. Истинное мастерство – правильно выбрать этих людей.
Похоже, Владимир обладал этим навыком. И его наследник собирался не отставать от прошлого правителя. Что же, может получиться. По крайней мере, на пути к ангару двое беглецов никого не встретили. Даже уже мелькавших охранников, сейчас явно бегавших по дворцу в поисках убийц, надеясь сохранить свои шкуры от гнева Барона. 

- Придётся лететь низко. – Кивнул полковник, соглашаясь с указаниями Фейд-Рауты. - Это единственный способ избежать радарных систем.
Замечания про болота показалось Колоне несколько странным. Что такого могло водиться в природных резервуарах Гьеди Прайм? Впрочем, опыт Селузы говорил – многое. Чёртова живность прекрасно адаптировалась под любые кошмары того, что творили со своим миром двуногие обитатели планеты. Разрушенная экология грозила не природе, она грозила проблемами именно людям. А природа – природа подстраивалась куда успешнее.

Полковник-башар вёл орнитоптер на пределе возможной высоты, используя мрак вечно затянутой облаками атмосферы и особенности рельефа, чтобы укрыться от чужих глаз.
И этой высоты не хватило. Что именно ударило по хвосту летающего транспорта, сардаукар так и не понял, но был готов поклясться – это не человеческим рук дело.
- Держитесь! – Рявкнул солдат и вцепился в руль, выжимая из пострадавшей машины всё, что ещё можно. А выжимать-то в целом было уже нечего. Они не рухнули вниз штопором – брюхо орнитоптера скользнуло по воде, поднимая сноп брызг, и через миг машина замерла.
Несколько секунд ушло на то, чтобы убедиться – он ничего не сломал при падении. Сардаукар выругался так, как в целом при знатной особе ругаться вовсе не полагалось, упомянув некоторые особенности Гьеди Праум и сомнительную родословную той твари, что решила поживиться незваными гостями.
- Надо выбираться отсюда. Быстро.
К счастью дверь не заклинило. За бортом тихо плескалась грязная вода, её там почти по пояс. Саркдаукар протянул руку молодому Барону.
- Что могло нас сбить?
Харконнен явно разбирался в родном мире лучше пусть опытного, но всё же чуждого миру гостя.

+1

15

Фейд-Раута не спорит с бывшим сардаукаром. Не самая лучшая идея — лететь низко над болотами Гьеди Прайм — такими же отравленными, как и заводская часть планеты, как и столица.
Все давно погрязло в дыме из труб, даже небо в атмосфере отдает серой сталью днем (прямо как его кинжалы) и грязной ржавчиной на закате. Вряд ли, конечно, тут дело в результате труда бесконечных рабочих — сменяемых друг друга в перерывах и раз в несколько лет, мало кто выдерживает такой изнурительный труд. Но выбора у них нет.
Фейд-Раута не стал останавливать производство. В конце концов, когда добыча спайса перестала быть его семье подконтрольной, именно заводы вверенной Харконненам планеты позволяли не бедствовать.

Если бы только запасы спайса не были уничтожены людьми Атрейдесов.
Если бы только драгоценный покойный дядюшка не извел большую часть бюджета на помощь сардаукаров.

У Фейд-Рауты есть титул, планета, но недостаточно средств даже для покупки ментата у Бене Тлейлаксу.

Он откидывается на спинку кресла орнитоптера и проверяет крепление ремня безопасности. Можно было бы наслаждаться полетом, но все портит напряженность в мыслях от одного главного вопроса. Кто? Кто на этот раз?
Многие будут пытаться отобрать у него титул. Как ни странно, присягнуть Атрейдесу оказалось правда выгодным — можно рассчитывать на поддержку Императора, если его самого кто-то не захочет свергнуть с трона.
Его сила, подаренная от рождения гессеритками, его контроль добычи спайса, его преимущество в столкновении с Шаддамом IV — все это не дает гарантии, что Пол Атрейдес удержится на троне Золотого Льва. Хотя…

Если бы Фейд-Раута увлекался азартными играми, он бы поставил на своего царственного кузена. Поэтому и опустился перед ним на колени, тогда, в камере на Арракисе, превозмогая боль в боку от полученных ран.

Пейзаж за пределами Харко достаточно уныл и некрасив, но барон привык к нему с детства и необычными ему казались пески и яркое солнце Арракиса, как и величественные сооружения Кайтайна. Больше он нигде не бывал — Космическая Гильдия за свои перелеты в хайлайнерах драла втридорога, а у него не было интереса изучать галактику.
Сейчас если и возвращаться — только на Арракис и по делу. Но после всего пережитого, после восстановления и враждебных взглядов фременов, слишком внимательные — двух ведьм, старшей и младшей, ему бы хотелось побыть в спокойной обстановке в своих владениях, впрочем…

Убежище Питера де Вриса оседает в сознании нечто более уютным, но пока недосягаемым, как только глухой удар покачнул орнитоптер, выводя его из строя. Фейд-Раута тихо ругается сквозь зубы, цепляется за крепления возле кресла. В данный момент он не доверяет исключительно ремню безопасности.

Падение, как ни странно, не слишком опасное. Орнитоптер останавливается и глохнет, но двери работают.
— Одна местная тварь. Говорят, что они водятся здесь, но теперь я вижу, что это не слухи, — Фейд-Раута принимает руку и спрыгивает вниз. Грязная болотная вода моментально пропитывает собой штаны, забирается в ботинки. Мокро, противно, да и запах омерзительный теперь с ним надолго. К счастью, в лаборатории Питера, кажется, осталась сменная одежда и портативный душ. Ментат был тем еще аккуратистом.
Остается лишь одна проблема.
— Придется идти пешком, вон к тем скалам, — Фейд-Раута указывает в ту сторону. Темно-коричневые скалы на фоне красноватого неба кажутся бордовыми. — Где-то на третьем уровне подъема и спрятано наше убежище.
Только идти им придется примерно часа три. Может быть, даже успеют до заката.

+1


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » Кому ты будешь служить?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно