Изменяется даже Бог [...]
Человек без зазрения совести убьет другого за еду, ресурсы, за место под солнцем, и тот принцип, что сильный убивает слабого не потому что жесток, а потому что нужна пища для того, чтобы банально выжить, воспроизвести потомство и уйти умирать, здесь не сработает. У людей все иначе. И раньше как-то боги направляли, вели, давали советы, уничтожали грешных, то есть как-то контролировали процесс пребывания смертных на земле, то сейчас этим заниматься некому.
Daemon x Rhaenyra
Он мог спалить ее. И дракона тоже. Караксес, закаленный в бою, страшный, опасный зверь. Верные принцу люди ничего бы не увидели. Или сделали бы вид, что не увидели. Обугленное тулово вместе с маленьким телом упали бы в море, и синяя пучина пожрала бы их, оставив сгустки черной пены. Никогда еще наследие Визериса не было так близко к гибели.
Kylo Ren writes...
Атмосферный шторм подхватил звездолёт, как сломавшую крыло птицу и безжалостно увлек в свой дикий танец. Всего пара секунд, он не успел осознать, что происходит, как фюзеляж столкнулся резко столкнулся с почвой. Громкий взрыв оглушил просторы пляжа, распугав местных животных, черный дым гнилыми тучами потянулся к небу, сливаясь с вихрями шторма. Корабль загорелся и Кайло, висящий на ремнях, почувствовав жар, очнулся. Только сейчас он понял, что висит вниз головой, а ремни безопасности заклинило. Из тела в боку торчал кусок корпуса звездолета, кровь капала на разбитую приборную панель, стекала ручьями по одежде, а резкая боль мешала пошевелиться. Дым валил в кабину и дышать было невозможно.

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » when the seasons change // genshin impact


when the seasons change // genshin impact

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

when the seasons change

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3295/993899.jpg
Xiao х Tartaglia
Лиюэ, после похорон Синьоры

- и доколе следить?
- пока небо не рухнет на землю

+2

2

Сяо не понимал, как проводит свои дни его бывший господин. Он ни в коем случае не считал, что Моракс обязан был учитывать его мнение или давать ему объяснения своих действий, однако иногда яксе правда хотелось понимать логику действий бога в отставке. Играть с цветами и птицами? Рассматривать камни и антиквариат? Какой был в этом смысл? Что он упускал?

Он сам не мог расслабиться. Люди не могут защитить себя от остатков сознаний умерших богов: они и от живых-то едва спаслись с помощью адептов, их учеников и Путешественника, чьи силы намного превосходили силы обычных смертных, даже смертных аллогенов. Сяо не считал эту демонстрацию достаточной для того, чтобы прекратить вести свою молчаливую, одинокую и жестокую войну. Свобода ничего не значила для него, не понимающего сам концепт: не было никого, кто мог освободить его от обязанностей и долга, связывающего его по рукам и ногам.

«Порядок путём крови. Уничтожим зло битвой — этому мы посвятим нашу жизнь».

Контракт можно обнулить. Клятву же нельзя забрать назад, даже если тот, кому её дали, отказывается от неё. Кем он был бы, как бы он смог смотреть в глаза Босациусу, Меногиусу, Индариас и Бонанас, когда придёт его время, если бы он вонзил своё копье в камень, отказавшись защищать слабых? Отказавшись отплатить долг.

Яксам нет места в мирной жизни — Сяо был полностью готов к изоляции. Одиночество его не тяготило, но с появлением в его жизни неугомонного и неожиданно внимательного к нему Путешественника он обнаружил, что, даже если это было так, ему хочется узнать больше о тех, кого он защищает. Ему хотелось сблизиться с ними — через Итэра и ради него. Да, он не был смертным, он не был даже родом из этого мира, но он понимал смертные порядки, обычаи и жизнь куда лучше социального инвалида, которым за тысячелетия молчаливого существования стал Алатус. И он был… тёплым. Это тепло неожиданно притягивало яксу, ему хотелось контакта и встреч, но, естественно, он не собирался признавать это вслух — и даже прямо и правдиво наедине с собой.

У адептов не должно быть желаний. Однако это желание и тяга к другому существу стала ещё одной причиной, по которой Сяо стал являться в Ли Юе в одиночку, вечерами, теряясь между крыш и домов, но никогда не скрываясь от своего (бывшего) лорда и смертного, интересовавшего его. Он наблюдал за их разговорами и приязненными жестами в сторону друг друга, склонив по почти забытой птичьей натуре голову набок. Его лицо не предавало его эмоций, однако якса пребывал в растерянности и недоумении. Возможно ли, что поиск счастья смертных не был желанием? И возможно ли его было достичь таким, как он и лорд Моракс?

Иногда он присоединялся к ним за чашкой чая или приемом пищи по приглашению Чжун Ли, но чаще молчал, чем что-то говорил. Если и приходилось, то он отвечал преимущественно односложно, и чаще всего это касалось приглашений Чайльда к спаррингу. Сяо тренировал смертных во время войны архонтов, однако этот рыжеволосый Фатуи не только не вызывал у него доверия или хоть какой-то приязни, так ещё и явно намеревался заставить его сражаться с собой в полную силу — другими словами, он хотел окончить свою жизнь на глефе яксы, и последний не горел энтузиазмом от данной перспективы.

Сегодня не было исключением. Фатуи недавно вернулся в Ли Юе, и Сяо, у которого многое изменилось за его отсутствие, был особенно раздражён и беспокоен. Он не виделся с Итэром уже какое-то время, больше недели, и это неожиданно точило его. Он осознал, что стал полагаться на его очищающие силы: рядом с ним кармический долг ощущался легче. Естественно, после столь долгого периода облегчения боль сейчас казалась ещё более невыносимой, и сомнения в своей роли и значимости в глазах Моракса, «освободившего» его от контракта, не облегчали жизнь яксы.

Боль, сомнения и мысли также мешали его концентрации. Он упустил момент, когда Чжун Ли направился на встречу с другим смертным, оставляя Чайльда в своём любимом чайном доме. Сяо сидел на крыше, погружённый в себя, укрытый тенью от остальных: он был совсем недалеко от странной пары из бывшего архонта и смертного, и из вежливости не слушал их разговоры, но они спокойно могли видеть его. Таков был собственный закон вежливости Алатуса, который он соблюдал: он никогда не пытался подкрадываться к Мораксу или его смертному. Мало того, что это было бесполезно — Адепт над Адептами его всё равно почувствует, — так ещё и подразумевало отношение, как ко врагам. А они не были врагами Завоевателя Демонов.

+5

3

После того, как усыпальницу Синьоры сама Царица в знак признательности и скорби покрыла вечным льдом, многие ожидали от Фатуи каких-либо радикальных шагов в сторону внешней политики с Иназумой. Как минимум – дипломатического скандала и разрыва всяческих отношений, так как убийство дипломата без суда и следствия – это всё-таки убийство, какими бы действиями оно не было побуждено. Тарталья всё ещё, отвлекаясь мыслью на произошедшее, отчётливо видит гроб со склонившейся над ним Коломбиной, мягко напевающей последнюю колыбельную для Тлеющей Алой Ведьмы.

Падает мост лондонский, моя Прекрасная Леди. И мне снятся сны об одном и том же: как кричат мосты под железной кожей, как крадётся ночью в мою квартиру человек, сбежавший от гильотины, об одном попросит: «не находи её». Из чего бы, Леди, твой мост не сделан: деревянный — смоет водой, как тело, и металл устанет, и подведёт королева, севшая вновь на трон.

Тогда ему тоже пришлось вернуться в Снежную, чтобы отдать дань уважения Восьмой, но задерживаться на просторах родного региона дольше необходимого не было никакого проку. Они всё ещё не вышли на след Скарамуччи, и, с учётом того, что тот явно не собирается отдавать доставшийся ему электро Гнозис, едва ли они смогут найти его раньше, чем он сам захочет вновь выйти на свет. Лабиринты вечных сражений бок о бок с Шики Тайсё — это, конечно, изрядно приятно, но любому дураку понятно, что это далеко не кусочек из шахматной партии, которую ведёт Педролино.

В Лиюэ спокойнее. Моракс давно предлагал привезти сюда семью — хотя бы на отдых, посмотреть на фестиваль Морских Фонарей, — но Тарталья, если быть честным с самим собой, не уверен, что доживёт до следующего фестиваля. Всё будет зависеть от того, придёт ли Бездна запрашивать ей причитающееся. У Тартальи не было возможности слегка порасспрашивать Итэра, пока они развлекались с бумажным человечком и грустной историей его существования, видел ли тот Эрамберта; если же видел — значит не далёк тот день, когда за силу Короля Демонов придётся расплачиваться.

Тарталья досадливо щёлкает языком, смотря через перила чайного домика в сторону оживлённой улицы. У него до сих пор не было возможности спросить об этом у Моракса [о том, как обойти контракт], банально потому что он не может говорить о том, что связало его контрактом. Да и если бы Итэр невзначай спросил, мол, «не видел ли ты мою сестру?», Тарталья тоже не смог бы ответить.

Бездна сама себя защищает.

— И долго ты будешь просто смотреть на меня?

Тарталья поднимает голову, чтобы иметь возможность видеть устроившегося на крыше Сяо. Точнее, не то чтобы видеть, учитывая ракурс, но фатус всё равно знает, что якса устроился именно там. Ты должен чувствовать дислокацию потенциального соперника, иначе ты — труп. Мастер Скирк достаточно быстро вдолбила в голову трусящего мальчишки, что, если он хочет жить – он должен видеть всё и всех, он должен контролировать пространство вокруг себя, он должен ощущать себя хозяином текущего положения, а не жертвой обстоятельств. Или ты — или тебя; в царстве Тьмы всё решалось достаточно просто.

Аксельбант с острой рубиновой подвеской мягко покачивается, стоит сменить положение корпуса. Аксельбант не зря напоминает пустую оправу Глаза Бога — потому что это она и есть; родная оправа его гидро Глаза, из которой вынули сам Глаз и выбросили как ненужный отход производства. Тарталья специально сделал из оправы украшение попросту в насмешку над ситуацией в целом; считается, что Селестия через благословение управляет судьбами определённых людей – так вот даже власть Селестии не вечна.

— Спускайся. Предпочитаю смотреть в глаза тому, с кем разговариваю.

Ни разу не угрожающий тон. Он говорит вполне миролюбиво, не ставя свою позицию в штыки, а преподнося факт как имеющееся. Многие считают Фатуи априори не заслуживающими доверия, гнусными злодеями — ну, что же, это их право. Тарталья не желает зла никому конкретно, но если кто-то оказывается примотанным к столбу игорного дома — этот кто-то знает, кому перешёл дорогу и за что поплатился.

+3

4

Сяо не вздрогнул, когда услышал голос Предвестника, но он вырвал его из не вполне нейтральных размышлений, вполне способных стать началом очередной, пусть и привычной, негативной спирали. Скосив взгляд на рыжую макушку, столь заметную даже в толпе (поскольку жители Земли Контрактов были преимущественно черноволосыми), адепт размышлял пару секунд, затем всё же решил спуститься к столь бесцеремонно окликнувшему его Чайльду. Возможно, ему не помешает отвлечение, тем более, что альтернативой было вернуться на постоялый двор и сидеть на крыше уже там, высматривая, хотя, скорее, пытаясь услышать опасность.

Появившись рядом с ним в бирюзово-чёрной дымке телепортации, Сяо привычно сложил руки на груди, бесстрастно смотря на Фатуи. Его неприязнь было сложно прочесть за традиционным хмурым выражением лица и пронзительным взглядом — но что-то в этом рыжем выходце из Снежной просто раздражало его, и непонимание причины точило его терпение не меньше, чем пребывание в его компании.

— Не приказывай мне, смертный, — что ж, а вот и первый существенный признак неприязни, пробившийся в голосе. Остаться полностью нейтральным у яксы не получилось. — Что тебе нужно на этот раз? Скажу ещё раз: я не буду с тобой драться. Прими это и прекрати испытывать моё терпение и свою жизнь глупыми запросами.

Напоминать рыжеволосому про хотя бы минимальный уровень почтения к адептам он не стал: Снежная не имела таких полубожеств, как Ли Юе, да и Тарталье благоволил его пусть бывший, но патрон. Следовательно, несмотря на свои собственные мнения касательно Предвестника, ему необходимо было обращаться с этим смертным с определённым уровнем терпимости — пусть даже с его нынешним состоянием, когда он почти не мог сидеть спокойно от боли и неприятных, назойливых мыслей, это было крайне затруднительно.

Алатус был далёк от политики смертных, поэтому он не испытывал ровно никаких чувств по отношению к Фатуи как к организации. Хорошо, это было не совсем правдой: он прекрасно помнил, как упорно они пытались помешать объединению адептов, Цисин и Путешественника отразить атаку Осиала и вновь запечатать его. Тогда Сяо, выполняя часть своего контракта с Рекс Ляписом и будучи слишком занят направлением своих сил в баллисты, не вступил в прямую конфронтацию с людьми, но дал Итэру свою скорость, чтобы он и другие смертные наряду с аллогеном Кэ Цин смогли отразить атаку. С тех пор он относился к ним с подозрением: все, кто выбирал сторону древних богов, стремящихся разрушить землю, давшую ему приют, были автоматически врагами.

Подошла официантка, принеся счёт, и ушла, старательно отводя глаза от Сяо. Тем не менее, стоило ей скрыться на первом этаже чайного дома, как он услышал её возбужденный шёпот коллега по поводу «симпатичного юноши, внезапно появившегося на втором этаже, он похож на адепта». Якса даже не почувствовал порыва закатить глаза. Абсолютно ожидаемая реакция от смертных: у этой хотя бы хватило такта не пытаться просить его о благословении, как делали некоторые назойливые пилигримы. Шенхе и Гань Юй страдали от них в большей степени, чем он, но бесстрашные (или, скорее, безмозглые) особи находились в любой точке Ли Юе.

Одна из них, пусть и не была пилигримом, сидела перед ним прямо сейчас.

+3

5

Вжух. Эта дымка телепортации, вероятно, кого-то бы точно впечатлила. Например, гражданских, коих здесь достаточно много. Тарталья чуть опускает голову, чтобы иметь возможность смотреть на Сяо, снизошедшего до разговора, но со своего места при этом не поднимается. Зачем? Они, вроде, не для драки тут собрались.

- Нелёгкое у тебя было прошлое, если ты любое рациональное предложение воспринимаешь как приказы.

Тарталья улыбается; не сложно говорить дружелюбно, когда отчётливо понимаешь, что это манера ведения беседы способна ещё больше расшатать состояние того, к кому обращаешься. Вообще-то не Предвестнику говорить о нелёгком прошлом: у Фатуи система субординации достаточно чётко налажена, и они, пусть и в большинстве своём не очень-то довольные обществом друг друга, уважительно относятся к ранжированию.

Которое вызывает вопросы.

Вот почему Дотторе – Второй, сразу после Педролино? В этом фанатике, приверженному науке и возможности спихнуть всю грязную работу на собственных клонов, едва ли больше настоящей силы. Ранжирование, увы, исчисляется отнюдь не физической мощью, а чем-то иным, что видят разве что Её Величество Царица да Педролино.

- За мою жизнь тебе бы беспокоиться меньше всего, - говорит Тарталья, когда официантка кладёт счёт на стол. Он замечает её взгляд, брошенный как бы вскользь, а затем она поспешно удаляется; наверняка рассказывать кому-то из знакомых, что повстречала Адепта. – Меня глаз Порчи не убил, так что и у тебя едва ли получится.

Адепты. Эти приближённые к демонам-Богам существа, которым поклоняются в Лиюэ и у которых просят благословения. Один талисман способен открыть к ним дорогу и даже в какой-то степени усмирить; по крайней мере они выслушают обладателя талисмана прежде чем что-то предпринимать. В Снежной Адептов нет; Предвестники не обладают чем-то полубожественным, но властью наделены не меньшей.

Тарталья опускает взгляд на счёт, считает в уме, и лишь потом выкладывает в блюдце под счётом несколько крупных монет. Монетизация в Снежной отличается: пусть мора создана Мораксом, но монеты в обороте Лиюэ - мелкие, и, если необходимо расплачиваться, то приходится обменивать в банке Северного Королевства. Неудобно, однако.

- Опять же, разве ты не вдохнёшь чуточку свободнее, если прикончишь меня? – веселый взгляд в сторону яксы. Тарталье правда интересно. – Я в курсе, что меня здесь не любят.

Не любят – мягко сказано. Чжунли [Мораксу] пришлось разговаривать с Цисин и вновь приходить во сне к Нингуан, чтобы хрупкое сотрудничество окончательно не переломилось, а дипломаты Снежной не были развёрнуты на родину. Одиннадцатый Предвестник, конечно, не дипломат по своему роду, но попытка поднять со дна морского демона-Бога – это игрушки по сравнению с варварским убийством главы дипломатического корпуса В Иназуме. Вообще-то Тарталья не сомневается, что, скорее всего, Синьора получила по заслугам, но это отличный повод развернуть полномасштабную конфронтацию. Снежная не может не реагировать на убийство Предвестника.

- Но я здесь не за этим. Пока что. – Он делает паузу, постукивая кончиками пальцев по поверхности стола и раздумывая как лучше выразиться. – Пока что меня интересует Разлом.

+2

6

Нелёгкое прошлое. У кого вообще из долгожителей, проживших даже лишь четверть того срока, что существует Алатус, было лёгкое прошлое, безоблачное, полное приятных воспоминаний? Ни у кого. Долголетие всегда было больше бременем, чем благословением: боги всегда помнили свою боль, даже если эрозия стирала причины; адепты всё больше отдалялись от смертных, и понятие долга извращалось в их застывшем во времени понимании; драконы, бывшие героями, пробуждались врагами; проклятые и существа всегда были одиноки и наблюдали за изменениями мира, часто не в силах повлиять на них. Но откуда об этом знать человеку, смертному, который вряд ли позволял себе тратить время на такие размышления? Было бы глупо принимать его невежественные слова за оскорбление, особенно учитывая, что Сяо чувствовал, что жизнь обошлась плохо и с этим мальчишкой, но это неожиданно задело его.

Хотя… почему неожиданно? Голоса из его прошлого всегда были рядом. Его грехи всегда были рядом и тянули его вниз — и особенно сейчас, когда Моракс ясно дал понять, что не нуждается в нём более. Он не выполнил свой долг и свою клятву. Его прошлое кровожадной гончей Архонта Снов всё ещё не прощено и уже не будет прощено никогда.

Сяо крепче сжал собственные предплечья (не было бы перчаток — впился бы когтями), ощущая стыд и гнев, но безупречно контролируя хмурую маску на лице. Он был выше этого. Он не должен был позволять этому смертному брать над собой верх и уж тем более признавать перед ним то, что стал мягче. Возможно, его слабина — это и было подкравшееся безумие от кармического долга.

Адепт сдержался и промолчал, но следующие комментарии Предвестника заставили его опасно сузить птичьи зрачки. Пускай недооценивает его и дальше, но то, что он вынужден признать, что действительно не может никак навредить ему не только из-за собственного кодекса чести, раздражило яксу. Он же прекрасно понимал, почему именно Сяо не мог обнажить против него оружие, даже не будучи осведомлённый о правиле адепта не обнажать оружия против смертных кроме как с целью научить их.

— Я не нападаю на смертных и не причиняю им вред, насколько бы неприятны они мне не были, — чистая правда. Алатус повёл узким плечом и опустил руки, смотря на Тарталью ожидаемо неприязненно: личные мотивы не были основанием для уничтожения, но убивать взглядом ему не запрещалось. — Тем более, если… Чжун Ли находит твою компанию приятной.

Чуть споткнулся о смертное имя своего бывшего господина. Всё ещё тяжело, и он абсолютно не понимал ни его решения, ни его выбора спутников, но он не смел перечить и спрашивать. Такой, как он, не имел права даже на секунду сомневаться в решениях Моракса: он был мудрее, старше, и знал, что делал. Ему не нужны были опасения или советы генерала, даже не маршала: Сяо помнил, как Босациус и Моракс порой подолгу совещались насчёт стратегии боя над картой Ли Юе, и как Вритрас смел перечить иногда Богу Войны, — и как последний ценил его мнение и преданность.

Сяо не знал об истинном виновнике пробуждения Осиала: это уже представляло постоянную опасность для Ли Юе и его жителей, и он бы как минимум изгнал Чайльда из страны и не пустил его назад, рискуя навлечь на себя гнев своего бывшего господина. Но он не смог бы поступить иначе, так что, возможно, Тарталье сопутствовала невероятная удача, проявлявшаяся в каждой секунде незнания яксы.

Смена разговора слегка удивила адепта, но он уже был не в самом хорошем расположении духа: его выражение лица не изменилось. Он повернулся спиной к Предвестнику, снова скрещивая руки на груди и готовясь уходить: надо было сразу телепортироваться на крышу постоялого двора, когда Моракс покинул чайный дом. Этот небольшой разговор с Чайльдом не помог отвлечься: лишь раздражил его и вызвал к жизни фантомную боль в единственных на его теле шрамах — на спине.

— Все свои вопросы ты можешь задать господину Чжун Ли. Я не желаю помогать тебе, смертный, — холодно произнёс Сяо. По крайней мере, он был честен и прямолинеен.

Отредактировано Xiao (Пт, 14 Окт 2022 04:53:23)

+2


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » when the seasons change // genshin impact


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно