bloody hell [dmc]
И пока Неро пытается смириться, что его отец — Вергилий, сам Вергилий пытается смириться с тем, что сражается рука об руку с ненавистным Данте, опять. Данте же не пытается ни с чем мириться, его заботит рутина — не дать своему брату снова наворотить дел. И вот — два брата-акробата в привычном Аду, по колено в привычном дерьме и в совершенно привычной компании друг друга. Кто же сойдет с ума первым?
Eren Yeager & Armin Arlert
Прощения, то, чего мы все жаждем сильнее всего. Прощения от этого мира, да от людей близких. Мы все виновны в чем-то, если задуматься — да пара грешков, за которые хотелось бы извиниться, найдется. И тебе хочется, попросить прощения у всего мира, что жизнь твоя оказалась ценнее. Попросить прощения, что сколько бы не размышлял, сколько бы не решался на что-то, да остановить Эрена так сил и не хватило. Попросить прощения, что достанься тебе возможность убить Эрена, ты не смог бы. Кажется, что в тот миг мир бы просто покатился к чертовой матери, да нанести решающий удар так и не получилось бы. Мир, похоже, благосклонен, потому что возможность такая тебе и не представилась. Или же ты её намеренно избегал? Столько раз сталкивались в спорах и сражениях, а так и ничего.
Xanxus writes...
Занзас делает круг почета по сумрачным углам и снимает с крюков длинные изогнутые вилы, взвешивая в руках — неплохо, отличная балансировка и грамотная ковка. Косится на Орегано: наверное, не стоит без повода и разрешения трогать вещи ее отца. Возвращает на место и, наконец, находит косу. То, что нужно. Еще молоток, гвозди, пила, конечно, и всего по мелочи. — Дальше я сам, — деловито разрешает травнице быть свободной. Не станет же она стоять над ним весь день, проверять и контролировать, поди и своих забот хватает? Чем там занимаются девицы ее возраста? Поют, шьют, сор из избы выметают, в лес по грибы да ягоды ходят, венки плетут и косы заплетают, в озере плещутся? Тяжело вздыхая себе под нос подобным глупостям, трогает подушечкой пальца лезвие косы, все еще острое: подойдет.
Нужны как воздух
Коты-активисты
Пост недели
Эпизод недели
Пара недели

CROSSFEELING

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » so good


so good

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

so good

https://forumupload.ru/uploads/0015/e5/b7/3634/968606.png
pancy х blaise

— talking wildly out of context —

Отредактировано Blaise Zabini (Чт, 16 Июн 2022 19:27:31)

+2

2

He said, "Will you defeat them?
Your demons, and all the non-believers
The plans that they have made?"

В её картине мира всё было идеально: семейное поместье с мраморными полами, зеленоватый свет гостиной в школе. Так до неё жили её родители, перед ними — их родители, и так поколение за поколением, утопая в водовороте сансары - океане, у которого краёв не видно.

Теперь Панси жизнь превратилась акварель; растеклась подтеками по плотному листу бумаги, очертания все потеряв.

Акварель красива, да не так тверда. Акварелью не рисуют постоянство. Такое постоянство — иллюзия, чья-то дурацкая шутка, что размоется по простому мановению руки с кистью. Эта рука всё перечеркнула.

Вместо красивых пейзажей — лишь разводы. Вместо чистого цвета — лишь грязь.

Панси хрипло, с надрывом, смеётся, когда Визенгамот объявляет отца виновным в связи с Волдемортом и Пожирателями смерти. Ходивший всю жизнь по краю, он наконец-то сорвался. Подлец, что любит лишь внимание и деньги; никудышный отец, паскудный муж.

Панси размазывает по щекам поплывшую тушь, когда их объявляют банкротами. В стране, где почти все решают связи и деньги, их объявляют вне закона — что смерти подобно.

Панси впивается зубами в кулак, когда от них отворачиваются чистокровные семьи — многочисленные кузены и кузины, все сплошь им родственники, — расчетливо морщась, выказывают на публику колкое презрение, а про себя надеются, что их та же участь не настигнет. Они заворачиваются в свои темные тайны и глубже прячут скелеты в шкафу, такие жалкие в своём пренебрежении, что растеряли всякую гордость.

A world that sends you reelin'
From decimated dreams
Your misery and hate will kill us all

Мир Панси рушится на её глазах. Ей невдомек, что правильно, а что — ложно, ведь в один миг всё, во что она верила, то, чем она жила, превратилось в прах.

Мать руки к веревке тянет, да слаба слишком и труслива. Одним вечером Панси предлагает ей свою помощь, но в ответ получает лишь оскорбления. Панси безразлично плечом ведёт: «не хочешь — нет надо», но просит ту утереть сопли, цитируя слова отца о том, что чистокровные леди не плачут. Чистокровные леди вообще ничего не делают, лишь брезгливо морщат нос и наследников рожают.

Скука смертная . . .

Может, оно и хорошо, что Паркинсон больше никто и никогда замуж не возьмёт. Может, то не кара, а благословение. Испорченную картину не исправить, её - на выброс; взять чистый лист, да мазок за мазком всё заново начать. У Панси рука дрожащая, некрепкая, всё наперекосяк идёт. Панси краску мешать не умеет, у неё грязь получается. Панси купается в этой ржавчине, погружаясь всё глубже.

Т о н е т.

А потом начинается седьмой учебный год - [ вторая попытка ], - и всё становится только хуже. Панси оглядывается назад, и скучает по той, прошлой Паркинсон. А потом в зеркало смотрит - и губу закусывает нервно. А люди вокруг такие нормальные, что аж точно. Война их до основания разрушила, а они раз - и воспряли, как ни в чем ни бывало. Панси от этого всё более озлобленной становится, как шавка - с цепи сорвалась. Слова резкие, мерзкие; глаза красные, словно туда перца насыпали. Паркинсон вся, как нерв оголенный, словно в миг решила воплотить в себе всё, что доколе лишь за спиной своей слышала.

А по ночам девочка маленькая, что потеряна и света белого не видит. Гордость не позволяет ей принять собственную слабость - вот и прячется среди одеял, боясь лица показать, с которого всю спесь сбили.

Но Панси сильная - убеждает она себя сама. У черной полосы тоже есть конец, и пока не начнется белая - нужно сохранить лицо. Либо же уйти на дно, но гордо вздернув нос. Так, чтобы никто не догадался, что просто пытаешься воздуха глотнуть.

So paint it black and take it back
Let's shout it loud and clear
Defiant to the end, we hear the call

Она от Малфоя подальше держится, худших лучших подруг сторонится. Ходит пустынными коридорами, сгорбившись, чтобы ни на кого случайно не наткнуться, тогда, когда сама к этому готова не будет. Но в толпе она - ядовитая змея. Гадюка. Ей слово - а она два в ответ. Правда, на такие аудиенции её хватает нечасто: всего трижды на дню. Завтрак, обед и ужин, когда в Большом зале гомон стоит. Гомон осуждает таких, как она. Но Паркинсон кажется, что ей больше всех достается.

Паркинсон вообще много, что кажется; но ей пора бы уже разочароваться в собственном шестом чувстве. Как, впрочем, и во всем остальном.

Поздним вечером Панси снова прячется. Прежде, чем идти в общую гостиную, выжидает. Слоняется без дела, да всё думает - нечастое для ней занятие [ раньше было ]. Благо Хогвартс не полностью восстановлен; множество заброшенных и разрушенных кабинетов делают из него убежище для таких же растоптанных. Панси находит в этой разрухе своё утешение.

Её сквозняк несёт вперед, поторапливая. Она тянет обугленную дверь на себя, запах пепла вдыхая. Думает, что здесь была чья-то с м е р т ь. Значит, место вакантно. Значит, здесь никого нет.

Но нос щекочет человеческий запах; мужской, мускусный. Приятный до мурашек, до костей, до самого сердца, что оживляется, чувствуя легкий привкус симпатии. Панси хмурится; хочет уйти, но не решается. Гордость снова на пост заступает, покоя лишив.

- Забини? - она пытается скрыть удивление, но голос её - предатель, - срывается к концу. - Что ты здесь делаешь? Тоже в склепе окопаться решил?

И улыбается. Рядом с Блейзом она ощущает себя весьма комфортно - в его молчании можно было бы уснуть. Но вот когда он начинал говорить...

Панси кажется, что Блейз мог бы ей даже понравиться. Но Панси пора бы уже разочароваться в собственном шестом чувстве: ничего хорошего оно ей не сулит.

Но скребут на душе ободранные кошки, от одиночества на стену влезая.

Внезапно, Панси осознает, что на этот раз она рада, что не одна.

Отредактировано Pansy Parkinson (Пт, 17 Июн 2022 11:37:26)

+4

3

Faces from my past return
Another lesson yet to learn


[indent] Этот мир прогнил давным-давно насквозь, и не осталось ничего. Ничего кроме страданий. Мать всегда говорила, что для того чтобы просто выжить в этом мире нужно быть максимальным циником. Потому что миру ничем не угодишь – от тебя всегда будут требовать больше и больше, потому то что у тебя уже есть - этого недостаточно. Блейз впитал эту мантру с молоком матери, она воспитала это в нем своими уроками, и своими ошибками. Блейз наверняка любил свою мать, но не так как любят дети своих родителей. Скорее, как человека, который дал ему просто возможность жить и существовать безбедно, по крайней мере какое-то количество времени.

[indent] Слизеринец слишком хорошо понимал, что теперь, в этом новом мире все может несколько поменяться.

[indent] Он кривит губы, не скрывая усмешку, когда видит своих сокурсников – заклейменных «детей пожирателей», которые может и не виноваты в выборе своих родителей, но уж точно виноваты в своем собственном.

[indent] Мать всегда говорила, чтобы он жил своим умом, а не чужим. Вот Забини и жил – жил надо сказать не лишенный удовольствий, а теперь еще и не лишенный свободы. Он мог поддерживать мысли о чистокровности, могу думать, что те, кто рождены простецами не достойны обладать магией, но он точно не думал о том, что необходим геноцид маглов – те абсолютно не мешали ему жить, как и не мешали жить маглорожденные волшебники. Да он их презирал, но на этом все и кончалось.

[indent] Глупо было придерживаться или даже окунаться с головой в чьи-то идеи – войны всегда происходили или на фоне религии или на фоне того, что кто-то становился слишком фанатичным сторонником своей безумной идеи. Лорда судеб, как величал себя побежденный Воландеморт, Блейз никогда не понимал и не боялся. Считал, что это глупо, и был по-своему прав. Поттер вон тоже его не боялся и в итоге кто из этих двоих жив?

[indent] А те, кто боялся или наоборот обожал, где они сейчас? Взять того же Малфоя – Блейз и до восьмого курса и возвращения в проклятую школу не слишком жаловал слизеринского принца, а теперь уж и подавно. Слишком разные взгляды на мир: Малфой смотрел через призму ненависти, Забини выгоды. И общаться с Драко сейчас в общем-то растеряло всякую полезность – большинство из тех, кто поддерживал Тёмного лорда, если были конечно на свободе, стали изгоями.

[indent]  [indent] Блейз же свое всегда одиночество выбрал сам.

[indent] Зачем он вернулся в школу для него была загадка века, впрочем, объяснялось все весьма просто. Он был слизеринцем, пусть даже не поддерживающим идеи некоторых темных магов, но все же слизеринцем. А это своего рода клеймо, от которого сложновато отмыться. Чтобы хоть куда-то пробиться ему требовалось оконченное образование. Какого-нибудь Поттера, спасителя мира в друзьях у него не имелось, а значит на связи рассчитывать не приходилось.

[indent] Впрочем, он все равно расценивал возвращение в Хогвартс просто еще одним шагом, на пути к возможности.

[indent] Проблема заключалась лишь в том, что, если раньше его собственный факультет для него был своего рода сосредоточением спокойствия, теперь превратился…Блейз даже не знал, как описать то, во что это все превратилось. Потому предпочитал посиделкам в гостиной, где все ходили мрачнее тучи, а та же Паркинсон которая была из списка «не бесят» словно пародировала Кровавого Барона – была бледна и избегала любой компании, любой другой досуг. Библиотека, астрономическая башня, прогулки у Черного озера и далее, и далее. Все, чтобы вернуться в гостиную как можно позже. Чтобы не сталкиваться ни с кем.

[indent]  [indent] Даже с ней.

[indent] Забини некоторое время – то что не было занято у него учебой и квиддичем к которому он, скрипя сердцем, вернулся – наблюдал за нелюдимой девушкой и думал. Решал в голове сложную задачку. Паркинсон язва нравилась ему куда больше, чем-то что с ней происходило сейчас, но лезть в чужую душу?

[indent] Это было совсем не в духе Забини.

[indent] Потому он молчал, не лез и продолжал жить своей жизнью.

[indent] Сегодня был один из таких вечеров, когда Забини просто прихватив учебник по заклинаниям, покинул гостиную. В библиотеку вопреки обыкновению он идти не хотел – там наверняка будет Грейнджер, рядом с которой Блейз чувствовал себя не в своей тарелке. Девушка его ни в чем не осуждала и не обвиняла, но слизеринец словно нес крест единый для всех с его факультета, и перед Гермионой было стыдно больше всего, пусть он даже ничего и не сделал. Потому вместо библиотеки, брюнет выбрал уже давно облюбованный им заброшенный класс. Один из тех, что почему-то не пострадал, но все равно практически не посещался – призраки и он сам были не в счет.

[indent] Парень с легкостью присущей спортивным людям запрыгивает на парту – облюбованную еще в первое его посещение этой комнаты – вытягивает ноги, чтобы не затекли и раскрывает углубленное пособие по заклинаниям на странице с закладкой. Кто бы мог подумать, что Забини в итоге превратится в книжного червя и подобно той же заучке Грейнджер начнет буквально штудировать различные книги, от корки до корки, с маниакальным удовольствием впитывая знания. Он увлекается описанием какого-то проклятья и не сразу слышит звук открывшейся двери. Лишь когда в нос ударяет запах – приятный, девичий, и такой же голос разрывает тишину, он открывает глаза от строчек.

[indent] - Паркинсон, - Кивает ей головой, жестом приглашая присоединиться. Та явно удивлена, но он удивлен куда больше, особенно когда видит улыбку, коснувшуюся ее губ. Ему кажется Забини последний раз видел, как Паркинсон улыбается в прошлой жизни. Впрочем, их нынешнее положение это полностью оправдывало. Блейз чуть склоняет голову и невольно посылает девушке ответную улыбку.

[indent] – Мне здесь нравится – тишина и никто не мешает, - спокойно и тихо отвечает он ей, но в тишине этого класса его низкий голос слышится довольно отчетливо. Брюнет перекладывает закладку и зажимает книгу между пальцами, внимательно глядит на свою внезапную спутницу.  Когда она оказывается рядом, легкий флер исходивший от нее становится заметнее, но не кажется удушливым, как у большинства дам с их факультета, потому он с неким наслаждением вдыхает этот запах. 

[indent] - Что занесло тебя в эту часть замка? – Интересуется он, когда она конец садится рядом – плечом к плечу, как было когда-то. Все же они и раньше могли спокойно существовать, не желая вцепиться друг другу в глотки, а сейчас сидеть с ней было по-своему уютно. Паркинсон почти что единственная, кто его не бесил. Молодой человек аккуратно берет в ладонь ее маленькую ладошку и мягко почти невесомо касается губами кожи на тыльной стороне ладони – жест вежливости, они же все-таки аристократы, недоделанные. 

[indent] - Могу ли я тебе чем-то помочь?

+3

4

♫ Би-2, Чичерина — Мой рок-н-ролл

Ей немного непривычно;

Обычно, она бы просто развернулась и ушла, не в силах стерпеть чужое присутствие. Чистой воды мазохизм - это искренне стремление остаться наедине со своими мыслями, что одна другой краше: разливается ало-красным пятном прямо напротив сердца. Паркинсон раньше не были знакомы беспокойные муки совести, хотя ей было, о чем сожалеть. Сейчас же, она чаще всего ощущала себя... без вины виноватой. Словно кто-то другой взял её за спиной в тиски, заставляя, навязывая.

Правила диктуются победителями. Правда тоже исключительно в их власти. И ты, стоящий у пропасти, чуть склонивший голову, взглянул в бездну - и пропал. И голова так кружится-кружится, а ты стоишь, потрясенный: всё никак не можешь в толк взять, в какой же чертов момент мир перевернулся с ног на голову, резко изменившись. Белое стало черным, черное - белым, а ты так и остался грязно-серым, где-то на периферии. Подстраиваешься.

А рядом с Блейзом всё, вроде бы, как раньше. На первый взгляд. Лукавые карие глаза изучают её с интересом, как несколько секунд назад изучали книгу в его руках. Впрочем, если проводить сравнение, Панси всё же решила, что её научного объема хватит в лучшем случае на небольшую заметку, в которой было бы всего лишь три слова: «жила-была Паркинсон».

— Никто не мешает? А как же я? — с деланным удивлением восклицает девушка, заправляя за ухо мешающую прядь и присаживаясь рядом: нарочно близко, словно в демонстрацию своих слов. — Забини, мне кажется, ты о чём-то забыл, а то не был бы так рад моему присутствию в свой тихий час.

Тишину полуразрушенного корпуса пронизывает её глухой смех. Невеселый — но заливистый. Так Паркинсон обычно смеялась над собой.

И то, что было, набело
                  откроется потом                         

   Мой рок-н-ролл — это не цель
и даже не средство                                     

Она запрокидывает голову и смотрит в потолок. Тот черный от сажи, весь в трещинах и плесени; здесь никто не убирает, словно в этом нет смысла — а может, пока просто не готовы. Не в силах стереть воспоминания о Битве за Хогвартс и всех тех смертях, которые тут были. Дикое, жестокое побоище, о котором будут помнить и слагать легенды, пока кости, на которых всё было выстроено тут заново, не обратятся в прах.

Прошлое, от которого трясёт; будущее, от которого сжимается сердце.

Настоящее, которое прямо у неё перед глазами — пепелище; умиротворенное, тихое, словно заброшенное кладбище. Блейз по левую руку от неё, словно иллюзия, что может развеяться в любое мгновение. Моменты, которые она бы не могла сейчас испытать, не случись то, что в итоге произошло.

Уютная гавань бездействия.

— В этой части замка я бываю чаще, чем во всех остальных, — признается Панси, отвечая на его вопрос. — Сбегаю от стремительного потока новой жизни, полагаю. Тут время как будто бы... замирает. А там, среди людей, не могу сопротивляться: такое чувство, будто бы всё будет становиться необратимо хуже и хуже с каждым днём. Все смотрят в будущее, называя его светлым, а я словно качусь по наклонной, вниз.

Ей хочется вернуться на несколько лет назад, когда всё было так четко, так понятно: расписанная по годам жизнь, определенная, яркая. Даже не нужно было заглядывать в шаг на уроках Прорицания: Панси определенное знала, что сулит ей новый день. Теперь — в принципе, тоже знала. Но посмотреть в глаза своим страхам оказалось сложнее, чем она предполагала.

Слова льются из неё потоком. Блейз, как всегда, немногословен, а Паркинсон — чересчур откровенна. Он может и спрашивает её о таких вещах чисто из вежливости, но она сейчас не в том положении, чтобы отказываться от его протянутой руки. Блейз мог бы не затевать этот разговор и не задавать вопросов, но сделал это; Панси оставалось воспользоваться ситуацией.

Высказать всё, что на душе накопилось, всё, о чём молчит уже долгое время, не имея собеседника, с кем может это всё обсудить. Даже такого молчаливого.

« он сам напросился »

— И... ничем ты не поможешь, если честно. Прости, если это слишком прямо, — хотя, зачем я извиняюсь, ты же и сам это всё знаешь, — но мы примерно в одном и том же положении полной безысходности, и лишь вопрос времени, когда мы оба окажемся на самом дне. Не помогут книги, знания, происхождение (особенно оно); школа — лишь глупая попытка отсрочить неизбежное.

Она замолкает, осекаясь; наверное, говорит слишком много лишнего: Блейз может придерживаться и иной точки зрения. Но он не глуп и не питает слабости к уютной иллюзии мира, что видится через стекла розовых очков.

— Жутко сбивает с толку, когда твоё преимущество становится уродливым клеймом. Не могу с этим смириться. И не хочу, — последняя фраза на выдохе, чуть слышно. Её поглощает густая тишина пустого кабинета, но у Панси она так и отдается эхом в голове, два, три раза; бесконечность.

На наших лицах без ответа
лишь только отблески рассвета того,           
Где ты меня не ждешь

Ей нравится его общество: нечто такое странное, о чём она не могла и помыслить раньше. Никогда не думала, что так можно, да и не было нужны: у Блейза были свои интересы, у неё — свои. Выбирать себе компанию, отталкиваясь от своих самых низких, самых тщедушных и неприятных ощущений, верно, отвратительнейшее решение, но Панси глубоко плевать. Возможно, своим присутствием Блейз предотвратил попытку суицида, ну, или по меньшей мере очередной нервный срыв. Нужно будет поблагодарить его, когда появится такая возможность.

— А ты такой раздражающе спокойный, словно каменное изваяние. Как тебе это удаётся? Неужели не скучаешь по тому славному времени, когда всё было так легко, так просто?

+2


Вы здесь » CROSSFEELING » PAPER TOWNS » so good


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно